«Русь! Русь! вижу тебя, из моего чудного, прекрасного далёка тебя вижу»… Знаменитое лирическое отступление, в котором есть место и указанию на «невысокие города», где «ничто не обольстит и не очарует взора», и в то же время – размышлению: «Здесь ли, в тебе ли не родиться беспредельной мысли, когда ты сама без конца? Здесь ли не быть богатырю, когда есть место, где развернуться и пройтись ему?»
А есть ли они, эти богатыри?
Традиционная тема для школьного сочинения – «Смысл заглавия поэмы Н.В.Гоголя "Мёртвые души"»: с одной стороны - тот самый «товар такой странный, совсем небывалый», который вызывает столько толков и недоумений, с другой – рассуждения Собакевича, как будто говорящие о том, что подлинный мастер умереть не может («Кто, Михеев умер?.. Он преживёхонький и стал здоровее прежнего») и его неожиданное заявление: «Впрочем, и то сказать: что из этих людей, которые числятся теперь живущими? Что это за люди? мухи, а не люди». И сам собой напрашивается вывод, что подлинные «мёртвые души» - это не умершие мастера, а те ныне живущие (причём всех сословий), которые только «даром бременят землю».
Чичиков задумается над списками купленных крестьян («Батюшки мои, сколько вас здесь напичкано! что вы, сердечные мои, поделывали на веку своём? как перебивались?»), будет представлять себе их судьбы. А мы пока посмотрим на тех живых крепостных людей, которые выведены в поэме.
Кучер Селифан и лакей Петрушка сопутствуют Чичикову с первых же страниц. Потом мы узнаем, что эти «два крепостных человека» - часть того немногого, что осталось у Павла Ивановича после раскрытия его махинаций на таможне. По-видимому, они в родстве между собой (потом мы почтём про «единственную крепостную семью, принадлежавшую отцу Чичикова»), хотя Гоголь и не станет это уточнять.
Конечно, может показаться, что изображены они с каким-то пренебрежением, выведены весьма ограниченными, - вспомним хотя бы Петрушку с его «благородным побуждением к просвещению, то есть чтению книг». Но ведь и про него, выслушивающего чичиковские замечания, автор не просто так заметит: «Что думал он в то время, когда молчал, — может быть, он говорил про себя: "И ты, однако ж, хорош, не надоело тебе сорок раз повторять одно и то же", — Бог ведает, трудно знать, что думает дворовый крепостной человек в то время, когда барин ему даёт наставление».
А Селифан, «совершенно другой человек»? Мы всё время увидим его в беседах с лошадьми, особенно с «чубарым» конём, которого он хоть и предлагает продать («Он, Павел Иванович, совсем подлец; он такой конь, просто не приведи Бог, только помеха»), но наделяет прямо-таки человеческим характером и разговаривает с ним, как с человеком («Ты думаешь, что скроешь свое поведение. Нет, ты живи по правде, когда хочешь, чтобы тебе оказывали почтение. Вот у помещика, что мы были, хорошие люди…») Он достаточно спокойно сносит упрёки и угрозы барина («Почему ж не посечь, коли за дело, на то воля господская. Оно нужно посечь, потому что мужик балуется, порядок нужно наблюдать. Коли за дело, то и посеки; почему ж не посечь?»), причём, наверное, не раз на его рассуждения «барин совершенно не нашёлся, что отвечать»).
А вот между собой слуги находятся в совершенном ладу. Великолепно описание их «прогулки» в трактир после возвращения Чичикова в город, а особенно прихода в гостиницу: «Вышли они оттуда через час, взявшись за руки, сохраняя совершенное молчание, оказывая друг другу большое внимание и предостерегая взаимно от всяких углов. Рука в руку, не выпуская друг друга, они целые четверть часа взбирались на лестницу, наконец одолели её и взошли. Петрушка остановился с минуту перед низенькою своею кроватью, придумывая, как бы лечь приличнее, и лёг совершенно поперёк, так что ноги его упирались в пол. Селифан лёг и сам на той же кровати, поместив голову у Петрушки на брюхе и позабыв о том, что ему следовало спать вовсе не здесь, а, может быть, в людской, если не в конюшне близ лошадей».
*************
Увидим мы и другие образы. Конечно, некоторые из них поражают. Уезжая от Коробочки, Чичиков просит показать дорогу и получает провожатую: «Рассказать-то мудрено, поворотов много; разве я тебе дам девчонку, чтобы проводила». И посылает с ним «девчонку лет одиннадцати, в платье из домашней крашенины и с босыми ногами, которые издали можно было принять за сапоги, так они были облеплены свежею грязью».
Селифан с презрением заметит, что она «не знает, где право, где лево», только рукой показывая, «куды» нужно ехать. Однако же на «столбовую дорогу» путешественников выведет очень умело; более того, автор специально укажет, что хотя путники из-за плохой дороги и «не могли выбраться из проселков раньше полудня», но «без девчонки было бы трудно сделать и это, потому что дороги расползались во все стороны, как пойманные раки, когда их высыплют из мешка, и Селифану довелось бы поколесить уже не по своей вине». Так что «черноногая» вполне заслуженно получила «медный грош» и «побрела восвояси, уже довольная тем, что посидела на козлах». Да, абсолютно необразованна, но явно неглупа и сметлива.
Крепостные люди Плюшкина – те, кого мы видим – тоже, что называется, «себе на уме» и не собираются сносить пустых нападок барина. Мавра в ответ на обвинение, что «подтибрила» бумагу, скажет: «Всегда понапраслиной попрекаете», - а Плюшкин заметит: «Экая занозистая! Ей скажи только одно слово, а она уж в ответ десяток!» Над ним самим крестьяне откровенно посмеиваются: «"Вон уже рыболов пошёл на охоту!" — говорили мужики, когда видели его, идущего на добычу».
И ещё один эпизод, который кто-то трактует как отражение совершенного невежества народа, но который, по-моему, говорит совсем о другом… Впрочем, о нём – в следующий раз!
Если понравилась статья, голосуйте и подписывайтесь на мой канал! Уведомления о новых публикациях, вы можете получать, если активизируете "колокольчик" на моём канале
Публикации гоголевского цикла здесь
Навигатор по всему каналу здесь
