Более четверти века минуло с тех пор, как Валерий Иванович СТЕПАНОВ сменил судейскую мантию на профессию адвоката. А восемь лет назад судьба преподнесла ему сюрприз – канал НТВ пригласил его на съемки нового проекта «Суд присяжных». С тех пор Валерий Иванович – бессменный председательствующий судья этой популярной у миллионов телезрителей программы. Судя по ежедневным ее выпускам, творческая деятельность для Валерия Степанова стала частью его жизни, которую ему удается успешно совмещать с деятельностью профессиональной. Недавно Валерию Ивановичу было присвоено звание «Почетный адвокат России» с вручением нагрудного знака. Сегодня он – гость «Российского адвоката». – Вы были судьей в советские времена, в ту пору пришли и в адвокатуру. Расскажите о себе, как начался ваш путь в юридическую профессию. Родился я в подмосковной Истре в семье военнослужащего. Мой отец в 17 лет ушел на фронт, а когда вернулся, окончил военное училище, и его снова, уже офицера, направили служить в Германию, где
Более четверти века минуло с тех пор, как Валерий Иванович СТЕПАНОВ сменил судейскую мантию на профессию адвоката. А восемь лет назад судьба преподнесла ему сюрприз – канал НТВ пригласил его на съемки нового проекта «Суд присяжных». С тех пор Валерий Иванович – бессменный председательствующий судья этой популярной у миллионов телезрителей программы. Судя по ежедневным ее выпускам, творческая деятельность для Валерия Степанова стала частью его жизни, которую ему удается успешно совмещать с деятельностью профессиональной. Недавно Валерию Ивановичу было присвоено звание «Почетный адвокат России» с вручением нагрудного знака. Сегодня он – гость «Российского адвоката».
– Вы были судьей в советские времена, в ту пору пришли и в адвокатуру. Расскажите о себе, как начался ваш путь в юридическую профессию.
Родился я в подмосковной Истре в семье военнослужащего. Мой отец в 17 лет ушел на фронт, а когда вернулся, окончил военное училище, и его снова, уже офицера, направили служить в Германию, где после окончания Великой Отечественной войны находились наши войска. Как вы знаете, судьба военнослужащего подчиняется приказам – вскоре его перевели в Калининградскую область, а в конце 1955 года наша семья оказалась в Вильнюсе Литовской ССР. К слову, мои мама и сестра до сих пор живут там. Там я окончил школу и поступил на юридический факультет Вильнюсского государственного университета. Студенчеству начала 70-х была свойственна романтика. И мы с друзьями по комсомольской путевке отправились на стройки Урала – так я оказался в Соликамске, довольно специфическом городе, как тогда говорили, «широко известном в узких кругах». Помню, бытовала местная шутка о том, что население Соликамска делится на три категории – «те, которые сидели, те, что сидят, и те, которые будут сидеть». В этом городе я познакомился с замечательной девушкой Надеждой, своей будущей женой, которая после окончания техникума по распределению трудилась на пороховом заводе. Когда подошло время, я вернулся в Вильнюс, а через несколько месяцев понял, что без Надежды мне никак нельзя, и возвратился в Соликамск. Продолжил учебу на юрфаке Пермского государственного университета (в те годы – имени А.М. Горького), а после получения диплома по специальности «правоведение» работал следователем в органах прокуратуры Соликамска. Через пять лет у Надежды умерла мама, и мы по семейным обстоятельствам переехали в ее родной Котовск Тамбовской области. Вскоре меня пригласили на работу в горком КПСС Котовска, где я возглавил партийную комиссию, которая рассматривала материалы тех или иных проступков, совершаемых членами КПСС. В ее состав входили закаленные войной и убеленные сединой люди, пользующиеся безупречным авторитетом. Комиссия принимала решения рекомендательного характера, которые направлялись на утверждение бюро горкома. И хотя бюро могло принять самостоятельное решение, мнение комиссии всегда принималось во внимание. А в 1985 году меня избрали судьей Котовского городского народного суда.
– Что больше всего запомнилось из вашей судебной практики тех лет?
Мне довелось рассматривать уголовное дело, связанное со взрывом на пороховом заводе в Котовске, в результате которого погибли четыре человека. К уголовной ответственности за нарушение техники безопасности на производстве были привлечены начальник и технолог одного из цехов, а также главный технолог предприятия. Поскольку моя жена работала на этом заводе, у меня было реальное представление, что и по какой причине произошло на самом деле, но речь о другом. Могу засвидетельствовать, что за время, пока продолжался судебный процесс, не было ни одного звонка из горкома КПСС с какими-либо просьбами или пожеланиями. Это мой ответ тем, кто искажает действительность, беспредметно утверждая, будто советские суды действовали исключительно по указке партийных органов.
То было время начавшейся перестройки. Как вы воспринимали все происходившее в ту пору в стране?
Рассуждать об этом можно долго. Наверное, сейчас уже не смогу точно воспроизвести и сформулировать то, что испытывал в ту пору. Поскольку мне довелось работать в партийных органах и знакомиться со многими документами, то по сравнению с другими людьми, я был человеком более осведомленным. С одной стороны, было понимание, что изменения в стране нужны, но ответа на вопрос, что они должны были повлечь за собой, не было. Когда М.С. Горбачев призвал развивать социализм «с человеческим лицом», предложив каждому начать перестройку с себя, крепко задумался. Будучи судьей, я обязан был жить в соответствии с действовавшими законами. И если эти законы не менялись, каким образом должен был меняться я? Можно менять свое отношение к чему-то, но действовать нужно было в соответствии с отрегулированной юридической основой. Призывы к перестройке, к сожалению, так и остались голыми призывами за все хорошее против всего плохого, а должны были базироваться на какой-то четкой программе, скелете, который бы затем обрастал мышечной массой. К сожалению, такой программы, которая бы впечатляла, я в ту пору не увидел. Может быть, от внутреннего дискомфорта, навеянного собственными невеселыми размышлениями, мне стало неуютно находиться в судейском кресле. И тогда было принято решение сменить профессию – так я пришел в адвокатуру, став членом Тамбовской городской коллегии.
– Свое первое дело в качестве адвоката помните? Что испытали в тот момент, когда осознали, что теперь вам предстояло не судить, а защищать?
В самом начале моей адвокатской карьеры меня пригласил председатель президиума нашей коллегии и предложил участвовать в деле по обвинению в убийстве, рассматриваемом Тамбовским областным судом. Но дело запомнилось мне не обстоятельствами, а совершенно новым для меня ощущением свободы. Заканчивался судебный процесс, его участники выступили в прениях, а суд удалился на постановление приговора. В эти минуты вдруг поймал себя на мысли: если бы я был судьей, то удалился бы и начал писать приговор, а теперь этого не нужно – в тот момент я испытал огромное внутреннее облегчение, почувствовал разницу между трудом судьи и трудом адвоката. Разумеется, мне еще предстояло подготовить кассационную жалобу и продолжить защиту своего подопечного в вышестоящей инстанции, но это была уже совсем другая работа… Незаметно летело время. Занимаясь повседневной профессиональной практикой, мне всегда было интересно участвовать в общественной адвокатской жизни. Помню, как летом 1990 года вместе с Василием Григорьевичем Козловым мы прибыли на первый съезд адвокатов России, состоявшийся в Свердловске, где познакомились с Алексеем Павловичем Галогановым, Юрием Михайловичем Боровковым и многими другими коллегами. Импонировало то, что по сравнению с судейскими, представители адвокатского сообщества – люди более открытые, смело вступающие в дискуссию, демонстрирующие свое видение той или иной проблемы. С тех пор я участвовал во всех адвокатских форумах и съездах. В 2004 году мы с женой переехали в Москву – так я стал членом Адвокатской палаты Московской области, а спустя четыре года в мою жизнь вошло телевидение.
– Расскажите, как это произошло?
В начале 2008 года младший коллега рассказал мне о новом телепроекте канала НТВ «Суд присяжных» и о том, что нужен человек на роль председательствующего судьи. Поскольку раньше мне доводилось видеть аналогичные программы, решил попробовать себя на творческой стезе. Вскоре начались съемки, а с 1 июля «Суд присяжных» уже поставили в сетку вещания. В производстве программы задействован целый творческий цех. Работа организована таким образом, что каждые вторник и среду у нас проходят съемки (всего отснято больше тысячи серий), а программа выходит в эфир ежедневно, кроме выходных.
– «Суд присяжных» – шоу в формате судебного процесса, в котором в ролях судьи, прокурора и адвоката всегда выступают только адвокаты. Почему?
Это связано с требованием законодательства, согласно которому действующие судьи и прокуроры не имеют права заниматься иной деятельностью, кроме юридической и преподавательской. Программа полностью воспроизводит реальное заседание суда с участием присяжных. В процессе судебного шоу рассматриваются особо тяжкие уголовные дела, а судебные решения выносит коллегия присяжных заседателей аналогично реальному суду присяжных в соответствии с ч. 3 ст. 31 УПК РФ. С апреля 2010 года передача изменила формат и стала называться «Суд присяжных: главное дело». В ней начали демонстрировать не только судебное заседание, но и художественную постановку сюжета рассматриваемого дела. Так проект с элементами кино объединил напряженную атмосферу судебного заседания и захватывающий сюжет детективного фильма. С октября 2011 года в программе появился формат «Окончательный вердикт» как продолжение выпуска «Суда присяжных». В связи с возникшими вопросами или сомнениями присяжных и после выслушивания мнений сторон судья на несколько дней возобновлял судебное следствие для изучения материалов дела и поиска сторонами новых доказательств. В «Окончательном вердикте» показывалась работа сторон по сбору доказательств, а также кадры событий, происходивших после преступления. В некоторых случаях, благодаря адвокатскому расследованию, устанавливалось, что преступление совершил другой человек, и с подсудимого снимались все обвинения.
Сюжетная линия каждого выпуска «Суда присяжных» строится на разборе уголовного дела по мотивам реального преступления. До недавних пор коллегия присяжных традиционно состояла из двенадцати заседателей и судьи, которые рассматривали обстоятельства дела, выслушивали адвокатов, обвинителей и выносили свой вердикт о виновности или невиновности подсудимого. Сейчас в программе коллегия присяжных уменьшилась до семи человек.
Практика суда присяжных в нашей стране возникла в 1864 году в результате реформы Александра II и просуществовала до 1917 года. Восстановили суд присяжных в России только в 1993 году. В настоящее время такие суды действуют во всех регионах России, рассматривая сложные и неоднозначные уголовные дела. Перед присяжными заседателями стоит сложная задача – свести к единому решению свои суждения о деле, ответив на три основных вопроса: доказано ли обвинением, что наказуемое деяние имело место, доказано ли, что это деяние совершил подсудимый и виновен ли он. После обсуждения присяжные обязаны вынести единое решение по делу. Судья жестко связан только оправдательным вердиктом присяжных. В случае обвинительного вердикта он может распустить коллегию присяжных и направить дело на новое рассмотрение в ином составе судей или вообще вынести оправдательный приговор.
У зрителей есть уникальная возможность увидеть в передаче ретроспективу драматических событий, послуживших предметом судебного разбирательства. Суть уголовного дела представляет собой реконструированные в жанре художественного кино воспоминания героев программы. Так судебный процесс превращается в остросюжетный криминальный детектив, а зрители получают наиболее полную картину случившегося. Что на самом деле происходило на месте преступления? Достаточно ли аргументов у обвинения и защиты? О чем могут не договаривать свидетели? Виновен ли подсудимый в совершении инкриминируемого ему деяния?
– Валерий Иванович, вы стали звездой телеэкрана. Как вы сами и ваши близкие восприняли это?
По поводу звезды, пожалуй, слишком громко сказано. Поначалу моя жена была немного ошарашена, по-доброму шутила. Но у нас в жизни никогда не было серьезных разногласий, постепенно мы привыкли к этой новой роли, и моя узнаваемость на улице или в магазине, скажем так, ее не огорчала, да и мне серьезных неудобств не доставляла. Адвокат – профессия публичная, поэтому в программе на первый план выходят характеры участников, они играют самих себя, и в кадре такие же, как и в реальной жизни.
– Есть ли дела, за которые бы вы как адвокат не взялись никогда?
Наверное, в этом смысле я не оригинален – никогда не стал бы защищать насильников. Я, даже по-человечески, не буду сочувствовать насильникам.
– Нынешнюю судебную систему не критикует разве что ленивый. Как человек, в свое время носивший судейскую мантию, что скажете по этому поводу?
Когда я был судьей, на меня как бывшего партийного работника вполне могли повлиять, но, как уже было сказано выше, не было ни одного подобного случая. На мой взгляд, и в нынешнее время многое зависит от личности судьи. Иногда в моей адвокатской практике бывают случаи, когда судья не согласен с моей позицией, но при этом мотивированно и аргументированно выносит свое грамотное решение. Поскольку наши мнения расходятся, мне его решение может не нравиться, но он профессионально изложил свою позицию, и я вижу, что это – судья, осуществляющий правосудие со своей точки зрения. Что касается адвокатуры, она, безусловно, нуждается в определенной регламентации, но не пошаговой. Не зря люди еще в древности придумали, что в суде должен быть защитник. При осуществлении своей задачи адвокат должен быть как можно более свободным – защищая подсудимого, он отстаивает прежде всего верховенство закона. Потому что как бы кристально чисты ни были люди, осуществляющие властные полномочия, возникает слишком много соблазнов в условиях, когда нет никаких ограничений. И чем свободнее будет адвокат, тем свободнее станет суд, который хочется видеть высшей точкой всей этой пирамиды.
– Еженедельные многолетние съемки в дополнение к профессиональной деятельности плюс активное участие в жизни адвокатского сообщества требуют определенной самодисциплины. Как вам удается все это успешно совмещать
Участие в телепрограмме вносит в повседневную рутинную работу адвоката определенную живую нотку. Во время съемок, когда все мы вовлекаемся в творческий процесс, случается немало комичного. А добрая шутка и искренний смех, как известно, заряжают человека положительной энергией, придают ему внутренние силы, позволяющие горы свернуть.
– Валерий Иванович, что читаете в свободное время? Как проводите отпуск?
Мои любимые писатели, к которым я постоянно возвращаюсь, – А.П. Чехов и М.Е. Салтыков-Щедрин. Михаил Евграфович был вице-губернатором, но какая великая сатира выходила из-под его пера! Перечитывая сказки «Пропала совесть», «Премудрый пескарь» и многие другие, не перестаю восхищаться его талантом. Салтыков-Щедрин был критиком беспощадным, но, в отличие от нынешней пишущей братии, называющей себя оппозицией, никогда не призывал к развалу государства. Профессия адвоката к романтике не располагает – этот ее пробел стараюсь заполнить творчеством. Во время отпуска люблю путешествовать, но цивилизованно. Вместе с женой мы проехали всю Европу. В Австрии побывали в Зальцбурге, посмотрели на дом, где жил великий Моцарт. Слетали в США, где посетили Нью-Йорк и Ниагарский водопад. А вот экзотика стран Юго-Восточной Азии почему-то не притягивает. Сейчас есть две задумки – хочется побывать в Исландии и Новой Зеландии.