Звонок раздался в семь утра субботы. Я ещё не открыла глаза, а рука уже нащупала телефон на тумбочке.
— Алло?
— Ты должна немедленно ехать в Питер! — голос свекрови прорезал тишину, как циркулярная пила. — Сергей в беде! Ему нужна помощь!
Я села на кровати, стряхивая остатки сна. Сергей. Мой бывший муж. Которого я не видела уже два года.
— Галина Петровна, мы развелись. Помните?
— Развод — это просто бумажка! — она говорила так, будто объясняла что-то очевидное тупому ребёнку. — Вы венчались! Перед Богом вы всё ещё муж и жена!
Я прикрыла глаза. Да, мы венчались. Восемь лет назад, в маленькой церкви под Владимиром, куда нас повезла та самая Галина Петровна. Я тогда ещё верила, что церковь и любовь — это про нас.
— Что случилось? — спросила я, уже зная, что не должна спрашивать.
— Его обманули! Какие-то мошенники! Он вложился в бизнес, а теперь требуют денег. Много денег. Он один там, ему плохо, он не ест третий день!
Я встала, босиком прошла на кухню, включила чайник. За окном моросил дождь — обычное московское октябрьское утро.
— И сколько требуют?
— Полтора миллиона.
Вода в чайнике начала шуметь. Я достала кружку, насыпала кофе. Полтора миллиона. Сергей всегда умел вляпываться.
— Галина Петровна, я не понимаю, при чём тут я.
— Как при чём?! — она повысила голос. — Ты его жена! Ты обязана помочь! Мы с Виктором Степановичем уже отправили сто тысяч, но этого мало! Ты же работаешь, у тебя хорошая зарплата!
Хорошая зарплата. Да, я маркетолог в крупной компании, зарабатываю прилично. После развода сняла однушку в Медведково, каждый месяц откладываю на первоначальный взнос по ипотеке. Уже накопила почти миллион за эти два года. Жила скромно, отказывала себе во всём, что не было необходимым.
— Я не его жена, — повторила я, наливая кипяток в кружку. — Мы развелись. Он уехал в Питер строить новую жизнь. Помните? Тогда вы мне говорили, что я плохая жена, раз не поехала за ним.
— Ну и что, что развелись! — Галина Петровна не сдавалась. — Разве ты его разлюбила? Семь лет вместе прожили!
Разлюбила ли я его? Я смотрела на дождь за окном и вспоминала. Вспоминала, как Сергей приходил домой в одиннадцать вечера, уставший, молчаливый, садился играть в компьютерные игры до трёх ночи. Как я просила поговорить, а он отмахивался: «Потом, Лен, я устал». Как я готовила ужины, которые он ел, уткнувшись в телефон. Как однажды он объявил, что друг предложил ему работу в Питере, и он едет. Один. Мне можно приехать позже, когда устроится.
Я не приехала. Через полгода подала на развод.
— Послушай, — голос свекрови стал мягче, почти ласковым, — я понимаю, у вас были сложности. Но Серёжа сейчас в отчаянии. Он звонил вчера, плакал. Плакал, Лена! Мой сын! Говорит, что эти люди угрожают. Что если не отдаст деньги, будет плохо.
Кофе обжигал язык. Я сделала маленький глоток.
— А сам он что говорит? Просил меня о помощи?
Пауза.
— Ну... он не знает, что я тебе звоню. Ты же знаешь Серёжу, он гордый. Никогда не попросит. Но я же мать, я чувствую — ему нужна ты.
Ему нужна я. Или ему нужны мои деньги?
— Галина Петровна, я подумаю.
— Думать некогда! — она снова перешла на крик. — Ему дали срок до понедельника! Сегодня суббота! Ты должна сегодня выехать! Я уже купила тебе билет на дневной поезд, вагон пять, место двадцать три. Приезжай на Ленинградский вокзал к двенадцати!
Я поставила кружку на стол. Купила билет. Даже не спросив.
— Вы не имели права.
— Имела! Потому что ты всё равно поедешь! — в её голосе звучала такая уверенность, что мне стало не по себе. — Ты же добрая, Леночка. Ты не бросишь человека в беде. Тем более Серёжу.
Я молчала. В трубке слышалось её тяжёлое дыхание.
— Билет на почте, — добавила она тише. — Я скину номер. И Леночка... спасибо. Я знала, что на тебя можно положиться.
Она повесила трубку раньше, чем я успела сказать «нет».
Я стояла на кухне с телефоном в руке и смотрела на дождь. Мой миллион. Два года экономии. Два года жизни впроголодь, отказа от отпусков, обедов в офисе вместо кафе, одежды из масс-маркета. Моя будущая квартира.
Телефон завибрировал. СМС с номером заказа билета.
Я открыла банковское приложение. На накопительном счёте лежал миллион сто двадцать три тысячи рублей. Если отдать полтора миллиона... впрочем, у меня их и нет.
Но у меня есть кредитная карта с лимитом в пятьсот тысяч. И ещё четыреста можно занять у подруги Марины.
Я налила ещё кофе и села к ноутбуку. Вбила в поиск: «мошенничество Санкт-Петербург». Вылезла куча статей. Развод на деньги, фальшивые инвестиции, финансовые пирамиды.
Сергей. Который всю жизнь верил в быстрые деньги. Который вкладывался в криптовалюту, когда все нормальные люди уже вышли. Который покупал курсы «как заработать миллион за месяц». Который...
Я закрыла ноутбук.
Поеду ли я?
Дождь усилился, барабаня по подоконнику. На часах было без двадцати восемь.
Я села в такси в половине двенадцатого. Дождь превратился в мелкую морось, город плыл за окном серым пятном. Водитель молчал, и я была ему за это благодарна.
В сумке лежал распечатанный билет. Вагон пять, место двадцать три. Галина Петровна всё предусмотрела — даже нижнюю полку взяла, потому что помнила, что я боюсь высоты. Заботливая свекровь. Бывшая свекровь.
Я открыла банковское приложение в четвёртый раз за утро. Миллион сто двадцать три тысячи. Нажала на кредитную карту — лимит пятьсот тысяч, доступно четыреста девяносто восемь. Потом написала Марине: «Срочно нужны четыреста тысяч. Верну через месяц. Объясню потом».
Ответ пришёл почти сразу: «Лен, что случилось?»
«Потом. Можешь?»
«Могу. Но ты меня пугаешь».
Я убрала телефон. Пугаю. Да я саму себя пугаю.
На Ленинградском вокзале было шумно и людно, как всегда по субботам. Семьи с чемоданами, студенты с рюкзаками, бабушки с огромными сумками. Я купила кофе в автомате — жидкий, горький, но горячий — и пошла искать свой вагон.
Проводница, полная женщина лет пятидесяти с усталым лицом, проверила билет и кивнула:
— Проходите. Второе купе.
В купе уже сидела девушка лет двадцати пяти, в наушниках, уткнувшись в телефон. Кивнула мне, не вынимая наушников. Я закинула сумку на верхнюю полку и села у окна.
Поезд тронулся ровно в двенадцать тридцать. Москва поплыла назад — серые панельки, рекламные щиты, промзоны. Я смотрела в окно и думала о том, что делаю.
Еду спасать бывшего мужа. Который бросил меня два года назад. Который даже не попросил о помощи — попросила его мать. Еду отдавать все свои деньги, может быть, ещё и влезая в долги, людям, которых не знаю, за человека, который...
Телефон завибрировал. Галина Петровна.
«Леночка, ты выехала? Серёжа звонил, говорит, что эти люди опять приходили. Требуют встречи завтра утром. Я дала им твой номер, ты не против? Они адекватные, просто бизнес».
Адекватные. Просто бизнес. Угрожают сыну, но адекватные.
Я не ответила.
Через десять минут пришло сообщение с незнакомого номера: «Елена? Это Виктор, партнёр Сергея по проекту. Галина Петровна сказала, вы едете. Нам нужно встретиться завтра в десять утра. Адрес вышлю отдельно. Приезжайте одна».
Приезжайте одна. Как в плохом детективе.
Я набрала номер Сергея. Длинные гудки. Потом сбросил.
Набрала ещё раз. Опять сбросил.
Написала: «Серёжа, твоя мать говорит, ты в беде. Я еду в Питер. Что вообще происходит?»
Ответа не было.
Соседка по купе вышла в коридор, и я осталась одна. За окном мелькали леса, деревеньки, станции. Я достала ноутбук и открыла почту. Среди рабочих писем нашла то, что искала — письмо от Сергея, которое он прислал полтора года назад, уже после развода.
«Лен, прости за всё. Я знаю, что был плохим мужем. Просто я не понимал тогда, чего хочу от жизни. В Питере всё по-другому. Здесь столько возможностей. Я встретил людей, которые реально зарабатывают. Не как в Москве, где все просто выживают. Тут можно сделать бизнес с нуля и через год купить квартиру. Я вложился в один проект, пока рано говорить, но это может выстрелить. Если выстрелит — я верну тебе всё, что ты потратила на меня за эти годы. Обещаю».
Обещаю. Сергей всегда обещал. Обещал починить кран — не чинил. Обещал найти нормальную работу — находил на месяц, потом увольнялся, потому что «начальник идиот». Обещал, что мы купим квартиру — а сам спускал премии на курсы по трейдингу.
Я закрыла ноутбук.
В коридоре появилась проводница с чаем. Я купила стакан, обжигающий и слишком сладкий. Села обратно у окна.
Телефон снова ожил. Марина: «Лен, я переведу сейчас. Но скажи хоть слово — что случилось?»
Я посмотрела на экран. Что случилось? Случилось то, что я идиотка. Что еду спасать человека, который даже не считает нужным поднять трубку. Что отдам все деньги за то, чтобы... чтобы что? Чтобы Галина Петровна оставила меня в покое? Чтобы доказать, что я хорошая? Чтобы Сергей наконец увидел, как я о нём заботилась?
«Серёжа влип. Его мать попросила помочь. Еду разбираться».
«Лена. Он твой БЫВШИЙ муж. Ты ему ничего не должна».
«Знаю».
«Тогда зачем?»
Я не знала, что ответить. Положила телефон и закрыла глаза.
Поезд мчался в Питер. А я всё ещё не понимала, зачем еду.
Проснулась я от стука в дверь купе. Проводница принесла постельное бельё. За окном уже темнело, хотя было только четыре часа. Ноябрь.
Я застелила постель и легла, не раздеваясь. Телефон молчал. Сергей так и не ответил.
Зато в девять вечера пришло сообщение от Виктора: «Завтра в десять. Кафе «Маяк» на Садовой. Не опаздывайте. И приготовьте деньги».
Приготовьте деньги. Полтора миллиона. Которых у меня нет.
Я открыла калькулятор. Мой миллион сто двадцать три. Кредитка — четыреста девяносто восемь. Марина — четыреста. Итого два миллиона двадцать одна тысяча. Хватит. Даже останется.
Останется двадцать одна тысяча на новую жизнь.
Я выключила свет и лежала в темноте, слушая стук колёс. Соседка внизу тихо похрапывала.
Полтора миллиона. Два года экономии. Моя квартира. Мой шанс жить отдельно, не снимать углы, не слушать соседей за стенкой. Всё это я отдам завтра утром незнакомым людям за долги бывшего мужа.
Телефон завибрировал. Я схватила его — вдруг Сергей?
Нет. Галина Петровна: «Леночка, ты приедешь в семь утра. Я встречу тебя на вокзале. Серёжа не знает, что ты едешь. Это будет сюрприз».
Сюрприз.
Я выключила телефон и повернулась к стенке.
Питер встретил меня ледяным ветром и Галиной Петровной в норковой шубе.
Она стояла у выхода с перрона с табличкой. Самодельной, на картонке: «Лена». Будто я не знаю её в лицо.
— Леночка! — Она кинулась ко мне, обняла. Пахло дорогими духами и нафталином. — Ты такая молодец, что приехала. Я знала, что ты не бросишь Серёжу в беде.
Я молчала. В семь утра после плацкартного вагона у меня не было сил на разговоры.
— Пойдём, я такси вызвала. Сначала заедем ко мне, ты умоешься, позавтракаешь. А в десять встреча с этим... Виктором.
В машине она говорила без остановки. О том, как Серёжа попал в эту историю. Как он хотел открыть своё дело, нашёл партнёров, они обещали золотые горы. А потом выяснилось, что партнёры — не совсем чистые люди. И теперь требуют деньги.
— Полтора миллиона, Леночка. Ты представляешь? — Она смотрела на меня влажными глазами. — Я бы сама отдала, но у меня только квартира. А её продать — куда я пойду?
Я смотрела в окно. Невский проспект, серое небо, дождь со снегом.
— А Серёжа знает, что я еду? — спросила я.
Галина Петровна замялась.
— Нет. Он... он сейчас в таком состоянии. Нервный весь. Я боялась говорить, вдруг откажется от помощи. Ты же знаешь, какой он гордый.
Гордый. Серёжа, который три года жил на мою зарплату и считал это нормальным.
Квартира Галины Петровны оказалась большой трёшкой в старом доме. Высокие потолки, лепнина, паркет. И повсюду — фотографии Серёжи. Серёжа в школе, Серёжа с дипломом, Серёжа на море.
Меня на этих фотографиях не было.
— Располагайся, — Галина Петровна показала на ванную. — Я сейчас чай заварю.
Я умылась холодной водой, посмотрела на себя в зеркало. Синяки под глазами, бледное лицо. Я выглядела так, будто мне сорок, а не тридцать два.
За чаем Галина Петровна достала папку с бумагами.
— Вот, смотри. Это договор, который Серёжа подписал. А это — требование о возврате средств. Видишь? Полтора миллиона до двадцать пятого ноября. Это послезавтра.
Я листала бумаги. Какая-то фирма, ООО «Перспектива», инвестиционный проект, доля в бизнесе. Подпись Серёжи — размашистая, уверенная.
— А где сам Серёжа? — спросила я.
— У друга живёт. Боится домой приходить. Говорит, за ним следят.
Я отложила бумаги.
— Галина Петровна, а вы сами читали этот договор?
Она замялась.
— Ну... я не юрист. Там такие термины. Главное, что деньги нужно вернуть, иначе...
— Иначе что?
— Он не говорит. Но я вижу — он боится. Мой мальчик боится, Лена.
Мой мальчик. Ему тридцать пять лет.
В половине десятого мы вышли из дома. Галина Петровна вызвала такси, и мы поехали на Садовую.
Кафе «Маяк» оказалось маленьким заведением в подвале. Внутри пахло кофе и сигаретами. За угловым столиком сидел мужчина лет пятидесяти — лысый, в кожаной куртке.
— Виктор? — спросила Галина Петровна.
Он кивнул.
— Садитесь.
Мы сели. Виктор посмотрел на меня.
— Значит, жена?
— Бывшая, — поправила я.
— Какая разница. Деньги привезли?
Я молчала. Галина Петровна торопливо заговорила:
— Да, да, конечно. Лена привезла. Полтора миллиона. Мы сейчас переведём, и всё будет в порядке, правда?
Виктор усмехнулся.
— Переведёте — будет в порядке. А пока ваш Серёжа сидит и ждёт.
— Где он? — спросила я.
— В безопасном месте.
— Я хочу его увидеть. Сначала увидеть, потом деньги.
Виктор посмотрел на меня внимательнее.
— Умная. Ладно. Поехали.
Мы ехали минут двадцать. Галина Петровна нервно теребила сумку, я смотрела в окно. Наконец машина остановилась у обычной девятиэтажки на окраине.
Поднялись на седьмой этаж. Виктор открыл дверь ключом.
В квартире сидел Серёжа.
Он был таким же — русые волосы, узкое лицо, вечно виноватые глаза. Только осунулся и не брился дня три.
— Лена? — Он вскочил. — Ты зачем приехала?
— Твоя мать попросила, — сказала я.
— Мам! — Он посмотрел на Галину Петровну. — Зачем ты её втянула?
— Серёженька, но кто ещё мог помочь? У меня нет таких денег!
Он провёл рукой по лицу.
— Лен, прости. Я не хотел. Это всё... это недоразумение. Я думал, проект выстрелит, а они...
— Хватит болтать, — оборвал Виктор. — Деньги есть или нет?
Я достала телефон.
— Реквизиты давайте.
Виктор продиктовал номер счёта. Я открыла банковское приложение. Мой миллион сто двадцать три тысячи. Последний раз посмотрела на эту цифру. Потом перевела.
— Ещё четыреста тысяч, — сказала я и показала Виктору подтверждение.
Он проверил, кивнул.
Я набрала Марину. Она ответила сразу.
— Переводи, — сказала я.
— Лен...
— Переводи.
Через минуту пришло уведомление. Четыреста тысяч от Марины Викторовны.
— Хватит, — сказал Виктор, глядя в телефон. — Свободны.
Серёжа выдохнул и сел на диван.
— Всё? — спросила Галина Петровна. — Теперь всё в порядке?
— Теперь в порядке, — Виктор встал. — Больше с вами дел не имею.
Он вышел. Дверь хлопнула.
Мы остались втроём в чужой квартире.
— Леночка, — Галина Петровна схватила меня за руку. — Спасибо тебе. Ты спасла моего мальчика. Правда, Серёжа?
Серёжа молчал, глядя в пол.
— Серёж, — сказала я. — Посмотри на меня.
Он поднял глаза.
— Это были все мои деньги. Все, что я копила два года. На квартиру.
Он кивнул.
— Я верну, — сказал он тихо. — Клянусь, Лен, я верну.
— Не надо, — я встала. — Не обещай. Ты никогда не возвращаешь.
— Но я...
— Тихо.
Он замолчал.
Я посмотрела на Галину Петровну.
— Вы сказали, что он мой муж. Что я обязана помочь. Но он мне не муж уже полтора года. И я ничего не обязана. Я приехала, потому что... — Я замолчала. Сама не знала, почему. — Неважно. Я приехала. Отдала деньги. Теперь я уезжаю.
— Леночка, но ты же не можешь просто так...
— Могу.
Я вышла из квартиры. Спустилась по лестнице. На улице шёл мокрый снег.
Телефон завибрировал. Марина: «Ты в порядке?»
«Да. Скоро буду дома».
«Приезжай ко мне. Поговорим».
Я поймала такси и поехала на вокзал. Билет на вечерний поезд нашёлся — плацкарт, верхняя полка. Я купила его, не раздумывая.
До отправления оставалось шесть часов. Я села в зале ожидания, купила кофе из автомата. Он был горький и обжигающий.
В телефоне осталось двадцать одна тысяча рублей. На счёте кредитки — два рубля. Долг Марине — четыреста тысяч.
Я открыла калькулятор. Если откладывать по двадцать тысяч в месяц, то через два года... Нет, через полтора, если урезать всё. Квартира отодвинулась ещё на три с половиной года.
Мне будет тридцать шесть.
Телефон снова ожил. Серёжа: «Лена, прости. Я всё верну. Я найду работу, нормальную, и буду переводить тебе каждый месяц. Обещаю».
Обещаю.
Я заблокировала его номер.
Потом заблокировала Галину Петровну.
В поезде я легла на верхнюю полку и закрыла глаза. За окном мелькали огни Питера, потом темнота, потом снова огни — маленькие станции, деревни, леса.
Я думала о том, что осталась без денег. Что снова буду снимать комнату, копить, считать каждый рубль. Что Серёжа не вернёт ни копейки — я это знала.
Но я также знала другое.
Я больше никому ничего не должна.
Не Галине Петровне. Не Серёже. Никому.
Поезд мчался в Москву. А я впервые за много лет чувствовала себя свободной.