Утренняя прогулка навеяла:
Ах, эта московская весна! Она приходит неспешно, как старый друг, принося с собой столько свежести, что воздух искрится. Снег, этот вчерашний король зимы, теперь сникает под напором солнечного золота. Он не исчезает бесследно — нет, он просачивается в землю, как забытое обещание, как древняя тайна. Он уходит глубоко-глубоко, чтобы напоить корни, чтобы дать силы тем робким, ещё не родившимся росткам, которые уже чувствуют тепло. И я смотрю на это таяние, на эту невидимую работу земли, и понимаю — вот она, моя весна. Весна, когда всё лишнее уходит, оставляя место для чего-то нового, что уже нарождается внутри почек, чтобы вновь протянуть трепетные листочки к солнцу.
А четверостишие само пришло:
Не жалею я о том, что было,
Тает снег под золотом лучей.
Боль, что омутом зимой накрыла
Утекает, как лесной ручей.
