Найти в Дзене
Борис Седых

Отработка фамилии

Фамилия — она ведь как якорь. Иногда держит, а иногда — тянет на дно невесть за какие грехи. Есть у меня хороший сослуживец, турбинист с К-279, Андрей Борисович — человек, о котором я писал не раз и ещё напишу. Доцент, кораблестроитель, юрист, финансист... В общем, голова светлая. Но в историю флота он вписал себя не только научными трудами. А началось всё с фамилии. Рассказал он мне эту историю сам. Слушайте. Я, выпускник 1987 года, первый факультет ВВМИУ имени Дзержинского, спустя почти три столетия тоже вписал свою строку в историю училища, расположенного в здании легендарного Адмиралтейства. Однако пятью годами ранее стены этого исторического здания покинул мой однофамилец, выпускник корабельного факультета. И вот как это мне аукнулось. Первое занятие по легководолазному делу (ЛВД). Стою в строю, курсант первого курса, с едва пробивающимся ворсом на голове – образцовый «одуванчик» в новёхонькой морской форме, ушастенький такой паинька. После беглого изучения списка вдруг звучит ком

Фамилия — она ведь как якорь. Иногда держит, а иногда — тянет на дно невесть за какие грехи.

Есть у меня хороший сослуживец, турбинист с К-279, Андрей Борисович — человек, о котором я писал не раз и ещё напишу. Доцент, кораблестроитель, юрист, финансист... В общем, голова светлая. Но в историю флота он вписал себя не только научными трудами. А началось всё с фамилии.

Рассказал он мне эту историю сам. Слушайте.

Из свободного источника
Из свободного источника

Я, выпускник 1987 года, первый факультет ВВМИУ имени Дзержинского, спустя почти три столетия тоже вписал свою строку в историю училища, расположенного в здании легендарного Адмиралтейства. Однако пятью годами ранее стены этого исторического здания покинул мой однофамилец, выпускник корабельного факультета. И вот как это мне аукнулось.

Первое занятие по легководолазному делу (ЛВД). Стою в строю, курсант первого курса, с едва пробивающимся ворсом на голове – образцовый «одуванчик» в новёхонькой морской форме, ушастенький такой паинька. После беглого изучения списка вдруг звучит команда преподавателя:

— Курсант Северов – выйти из строя!

Четким движением исполняю приказ. На голубом глазу ожидаю дальнейших распоряжений. Вместо них – сухо:

— Вам – неудовлетворительно. Стать в строй.

Недоумение. Горький ком в горле. В глазах — слёзы и немой вопрос: «За что?» Как известно, в первый день на новом месте, будь то служба или работа, главное не обделаться и не расплакаться. Подавив волнение, сохраняя осанку, щелкнув каблуками, я понуро встаю в строй. Дисциплина превыше всего. Слышу пояснение, брошенное мне в спину:

— Не удивляйтесь. Это – из-за вашего брата...

— Нет у меня брата, – отвечаю сдержанно, но горестно.

Я хотел учиться и быть отличником, а не огребать незаслуженный позор с первых шагов.

Честь офицерской фамилии – не пустой звук. В отчаянии позвонил в Мурманск папе-командиру. Я пришёл в Дзержинку отнюдь не пятнать фамилию. Ответ отца был краток и суров: «Служба – не место нытью. Исправляй положение и радуйся, что ты не Горшков или Головко. Такие фамилии всегда на виду и проверяются в первую очередь, куда бы ты на флоте ни пришёл. Пришлось бы серьёзно отрабатывать».

Прошло несколько недель. Преподаватель, что называется, «отозвал» неудовлетворительную оценку. Без лишних слов и извинений. А я получил первый флотский урок — никогда не знаешь, за что и откуда прилетит, но нужно быть готовым ко всему.

Да, с тем самым Северовым, ныне проживающим в Калининграде, всё-таки познакомился. Иногда переписываемся. Эту историю ему поведал. Вот так пересеклись наши пути.

Вот так, дорогие читатели, держатся истории на людях. На таких, как Андрей Борисович — кто и турбинным отсеком командовал, и науку двигал, и в жизни не сломался. Низкий поклон ему и всем, кто честно носит свою фамилию.

Ваш Борис Седых

#запискиподводника #подводникпишет