Бывает так, что запах возвращает тебя в прошлое надежнее любой фотографии. Для меня это запах нагретого дерматина, смешанного с бензиновыми парами и чем-то неуловимо металлическим. Стоит мне учуять что-то подобное - и я мгновенно переношусь в лето 1987-го. Мне двадцать. Я сижу на продавленном сиденье РАФ-2203, за окном мелькают подмосковные поля, а из кассетника хрипит Цой.
Латвийский микроавтобус никогда не задумывался как машина для приключений. Его строили для скорых, маршруток, ведомственных нужд. Но молодость - она на то и молодость, чтобы использовать вещи не по назначению. Для нашей компании Рафик стал домом на колесах, билетом на свободу и машиной времени в одном кузове. Я для себя давно сделал вывод: не бывает плохих автомобилей - бывают автомобили, к которым не привязалась ни одна история. К РАФ-2203 историй привязалось столько, что хватит на целую книгу.
Как Рафик попал в нашу компанию
В 1987 году иметь свой автомобиль в двадцать лет было практически нереально. У кого-то были отцовские Жигули, но попробуй выпроси их на три дня - с ночевкой, в неизвестном направлении, с компанией из семи человек. Рок 80-х гремел по всей стране, фестивали собирали тысячи, а добраться до них было отдельным квестом.
Нас спас Серега - единственный в компании, у кого был "блат" на автобазе. Его дядя работал механиком и мог организовать списанный РАФ-2203 на выходные. Машине было лет восемь, она уже отслужила свое в качестве ведомственного автобуса какого-то НИИ, но ехала. Мотор заводился. Колеса крутились. Этого было достаточно.
Помню, как мы впервые загрузились в тот "рафик". Семь человек, три рюкзака, гитара, ящик лимонада, консервы и кассетный магнитофон "Электроника". Ощущение свободы было таким острым, что я запомнил его на всю жизнь. Нам было все равно, что сиденья скрипели, что в щели задувал ветер, что мотор гудел так, будто вот-вот развалится. Мы ехали на рок-фестиваль. Нас было много. И у нас был свой транспорт.
Что представлял собой РАФ-2203 изнутри
Для тех, кто не застал этот латвийский микроавтобус в живую - немного техники. РАФ-2203 выпускался в Риге с 1976 по 1997 год. Под капотом стоял бензиновый мотор ЗМЗ-2401 объемом 2.45 литра и мощностью 95 лошадиных сил. По сути - двигатель от "Волги", только работавший в куда более тяжелых условиях.
На своем опыте я убедился, что 95 сил для полуторатонного микроавтобуса - это очень мало. Груженый "рафик" на подъеме разгонялся с энтузиазмом пенсионера на утренней прогулке. 80 км/ч по трассе - крейсерская скорость. 100 - уже подвиг, сопровождавшийся вибрацией и воем, от которого закладывало уши.
Коробка передач - четырехступенчатая механика. Рычаг на полу, ходы длинные, передачи включались с характерным хрустом, к которому быстро привыкаешь. Расход топлива - официально 14 литров, реально 16-18 на сотню. Учитывая, что бензин в те годы стоил копейки, это было терпимо. Но вот объем бака в 55 литров при таком аппетите означал, что заправляться приходилось часто.
Самое интересное - компоновка. Мотор располагался спереди, между водителем и передним пассажиром. Металлический кожух прикрывал его сверху, но не спасал ни от шума, ни от жара. Летом правая нога водителя буквально поджаривалась.
Дорога на фестиваль: 400 км за 8 часов
Наш первый рок-выезд был до Подольска - около 400 километров из нашего города.
Первые два часа прошли на энтузиазме. Подвеска "рафика" - рессорная сзади, пружинная спереди - честно передавала каждую трещину и каждый стык дорожного полотна. Сиденья, обтянутые дерматином, стали скользкими от пота. Вентиляция сводилась к маленьким форточкам, которые пропускали воздух, но вместе с ним - дорожную пыль и выхлопные газы идущих впереди грузовиков.
На полпути остановились долить масло. РАФ-2203 расходовал масло как основное блюдо, а не как приправу. Литр на тысячу километров - норма. Серега заранее закинул в салон пятилитровую канистру. "Профилактика", - сказал он. На своем опыте я убедился, что без этой привычки далеко на "рафике" не уедешь.
До Подольска добрались за восемь часов вместо планируемых шести. Один раз заглохли на светофоре - карбюратор залило. Один раз остановились, потому что загорелась лампочка температуры - Серега открыл капот, подождал пятнадцать минут, долил воды в радиатор. Поехали дальше. Все это воспринималось как часть приключения, а не как проблема.
Ночевка в салоне: наш первый "кемпер"
На фестивальной поляне нам с гостиницами не повезло - их просто не было. Палаток мы не взяли (типичная беспечность двадцатилетних). Зато у нас был "рафик" - и это оказалось находкой.
Если снять задний ряд сидений в РАФ-2203, получается ровная площадка примерно два метра в длину и полтора в ширину. Трое могли лечь, остальные устраивались кто как - полусидя на оставшихся сиденьях, кто-то на земле у машины.
Я спал на разложенном ватнике, подложив под голову рюкзак. Было жестко, тесно и душно. Но за сдвинутой дверью звучала гитара - кто-то из соседнего лагеря играл "Звезду по имени Солнце". И в тот момент неудобства не существовало. Существовала только молодость, музыка и ощущение полной, абсолютной свободы.
Болячки, которые прощались
Объективно РАФ-2203 был далек от идеала. Кузов гнил стремительно - пороги, арки, днище. Тормоза требовали богатырской ноги. Печка работала через раз. Электрика жила своей жизнью.
Но возможно, именно несовершенство делало "рафик" таким своим. Он был понятен. Прост. Ремонтопригоден в поле, с набором из двух ключей и отвертки. Это был автомобиль, который не требовал поклонения - он требовал терпения. А терпения у нас хватало.
Меня всегда удивляло, как эта машина умудрялась вызывать привязанность. Не восхищение - именно привязанность. Как к старому псу, который уже плохо видит, но все равно ковыляет за тобой.
Что осталось от тех лет
Последний РАФ-2203 сошел с конвейера в 1997 году. Рижская фабрика закрылась вместе с эпохой. Сегодня живых "рафиков" осталось немного - большинство сгнило или ушло на металл.
Но я иногда встречаю их на ретро-выставках. Останавливаюсь. Подхожу. Открываю сдвижную дверь и вдыхаю тот самый запах - дерматин, бензин, металл. И мне снова двадцать. И Цой жив. И где-то впереди - фестиваль, до которого всего 400 километров и восемь часов по советским дорогам.