Слушать эти главы можно здесь: https://vkvideo.ru/video-235488107_456239036
АГАТА КРИСТИ «Убийство в доме Викария»
Глава 18
Дознание состоялось в тот же день (в субботу) в два часа дня в "Голубом кабане". Едва ли нужно говорить, какой это вызвало ажиотаж в округе. В Сент-Мэри-Мид не случалось убийств по меньшей мере пятнадцать лет. И то, что такого человека, как полковник Протеро, убили прямо в кабинете викария, - это поистине сенсационное событие для местной публики.
Я услышал немало комментариев, по всей видимости, не предназначенных для моих ушей.
"Глянь-ка, викарий. Что-то он бледный какой-то, нет? Небось сам руку к этому приложил. В его ж доме все случилось". "Как ты можешь, Мэри Адамс? Он в то время был у Генри Эббота". "Ой! Люди говорят, он с полковником был не в ладах. А вот и Мэри Хилл. Ишь как нос задирает, а все потому, что служит у викария». «Тише, коронер."
Коронер, доктор Робертс из соседнего городка Мач-Бенхэм, прочистил горло, поправил очки, принял важный вид и принялся перечислять все улики. Это было довольно утомительно. Затем Лоуренс Реддинг дал показания о том, что это он обнаружил тело, и опознал свой пистолет. Насколько он мог судить, он видел его во вторник, двумя днями ранее. Пистолет хранился в его коттедже на книжной полке, а дверь коттеджа обычно не запиралась.
Миссис Протеро показала, что в последний раз она видела мужа примерно без четверти шесть, когда они расстались на улице в деревне. Она согласилась зайти за ним в Дом Викария позже. Примерно в четверть седьмого она направилась за ним, пройдя по дорожке через лес к садовой калитке. Подойдя к кабинету, она не услышала никаких голосов и подумала, что в комнате никого нет, но возможно, что ее муж сидел за письменным столом, и если так, то она могла его не заметить. Насколько ей известно, он был здоров и в своем обычном состоянии духа. Нет, она не знала никого, кто мог бы затаить на него злобу.
Затем опросили меня. Я рассказал о своей встрече с Протеро и звонке от Эбботтов, потом описал, как обнаружил тело и вызвал доктора Хейдока.
- Сколько человек, мистер Клемент, знало о том, что полковник Протеро собирался навестить вас в тот вечер?
- Как я могу предположить, достаточно много. Моя жена, мой племянник, сам полковник Протеро упомянул об этом тем утром, когда мы встретились в деревне. Думаю, его могли услышать, он ведь был глуховат, и поэтому всегда говорил очень громко.
- Вы хотите сказать, что это было общеизвестно? Кто угодно мог знать?
Я согласился.
За мной последовал Хейдок. Это был важный свидетель. Он скрупулезно, с техническими подробностями описал внешний вид тела и травмы. По его мнению, погибший был застрелен, когда писал записку. Время смерти доктор определил примерно с 6.20 до 6.30, но никак не позже 6.35. Это самое позднее. Он был категорически уверен в оценке времени. О самоубийстве не может быть и речи, такую рану невозможно нанести самому себе.
Показания инспектора Слэка были сдержанными и краткими. Он описал, как получил вызов на место преступления и в каком состоянии нашел тело, когда прибыл. Предъявил недописанное письмо с указанным на нем временем — 6.20. А также часы. Из чего он заключил, что время смерти - 6.22. Полиция эту информацию не разглашала. Но Энн Протеро впоследствии говорила, что ей посоветовали указать несколько более раннее время своего визита к Дому Викария, чем 6.20.
Следующим свидетелем была наша горничная Мэри. Она держала себя довольно грубо. Нет, она ничего не слышала, да и не хотела слышать. «Не в обычае это у нас стрелять в джентльменов, которые приходят к викарию. Не бывало такого». И вообще, у нее есть своя работа. Полковник Протеро прибыл ровно в четверть седьмого. Нет, она не смотрела на часы. В церкви прозвонили как раз тогда, когда она отвела его в кабинет. И выстрела она никакого не слышала. «Был бы выстрел, услышала бы». Ну, конечно, она знает, что выстрел должен был быть, раз джентльмена нашли застреленным, но говорит, как есть. Она ничего не слышала.
Коронер не настаивал. И я понял, что он и полковник Мельчетт, по всей видимости, заранее обо всем договорились.
Миссис Лестрейндж на дознание не явилась, хоть и была вызвана. Вместо нее представили медицинскую справку, подписанную доктором Хейдоком, в справке говорилось, что она слишком больна и не может присутствовать.
Остался только один свидетель, несколько глуповатая пожилая женщина. Та, которая, как выразился Слэк, «делает для» Лоуренса Реддинга.
Миссис Арчер предъявили пистолет, и она опознала в нем тот самый, который видела в гостиной мистера Реддинга "он всегда бросал его где-нибудь рядом с книжным шкафом". В последний раз она видела пистолет в день убийства. Да, - в ответ на следующий вопрос, - она совершенно уверена, что он был там в обед, в четверг — без четверти час, она уходила в это время.
Я вспомнил, что говорил инспектор, и слегка удивился ее показаниям. Какой бы бестолковой она ни была, когда он ее допрашивал, сейчас она демонстрировала абсолютную уверенность.
Коронер практически сразу после этого вынес, хоть и отрицательный, но вполне определенный вердикт:
Убийство совершенно лицом или группой неустановленных лиц.
Выходя из зала, я заметил маленькую армию молодых людей, походивших друг на друга, своими сияющими, возбужденными лицами. Некоторых я знал в лицо - они бродили вокруг Дома Викария уже несколько последних дней. Спасаясь от них, я нырнул обратно в "Голубой кабан", где мне посчастливилось наткнуться прямо на доктора Стоуна, археолога. Я вцепился в него без всяких церемоний.
- Журналисты, - коротко и с чувством пояснил я. - Не могли бы вы спасти меня из их лап?
- О! Конечно, мистер Клемент. Идемте со мной, наверх.
Мы поднялись по узкой лестнице в его гостиную, где уже сидела мисс Крэм, умело настукивая по клавишам пишущей машинки. Она встретила меня широкой приветливой улыбкой и тут же воспользовалась случаем, чтобы прервать работу.
-Ужасно, не правда ли? - сказала она. - Я имею в виду, не знать кто это сделал. Не то чтобы результат дознания меня разочаровал. Но банально, я б так сказала. Ничего, что можно было бы назвать остреньким, ничегошеньки.
- Значит, вы были там, мисс Крэм?
- Ну конечно! Веселенькое дело, меня не заметили. Правда не заметили? Даже обидно. На самом деле обидно. У джентльмена должны же быть глаза на голове, хоть он и священник.
- Вы тоже там были? - Спросил я доктора Стоуна, просто чтобы не ввязываться в эту игривую болтовню. Молодые женщины, вроде мисс Крэм, всегда заставляют меня чувствовать себя не в своей тарелке.
- Нет, боюсь, я не испытываю особого интереса к подобным вещам. Я человек, полностью поглощенный своим хобби.
- Это, должно быть, очень интересно, - заметил я.
- Возможно, вы знаете об этом что-нибудь?
Я был вынужден признаться, что почти ничего не знаю.
Доктор Стоун был не из тех людей, которых пугает признание в невежестве. Результат был ровно таким, как если бы я сказал, что раскопки курганов единственное мое увлечение в жизни. Он воспрял и выплеснул на меня целый поток знаний. Длинные курганы, круглые курганы, каменный век, бронзовый век, палеолит, неолитические киствены и кромлехи - все это лилось без остановки. Мне оставалось только кивать и изображать из себя понимающего человека, последнее, пожалуй, удавалось мне не очень. Доктор Стоун не унимался. Это был маленький человечек с круглой лысой головой, и таким же круглым и румяным лицом, он лучезарно смотрел на меня сияющими глазами через очень сильные очки. Я никогда не встречал человека, проявляющего такой недюжинный энтузиазм при столь малом отклике. Он перечислил все аргументы за и против своей излюбленной теории, которую, кстати, я совершенно не понял!
Он подробно описал в чем же разошлись их мнения с полковником Протеро.
- Самоуверенный хам, - с жаром произнес он. - Да, да, я знаю, что он мертв, а о мертвых плохо не говорят. Но смерть не может отменить фактов. Самоуверенный хам – абсолютно точная характеристика для него. Он прочитал лишь ничтожное количество книг, а выставлял себя авторитетом — против человека, который всю жизнь посвятил этому предмету. Вся моя жизнь, мистер Клемент, в этой работе. Вся моя жизнь…
Он чуть не захлебывался от возбуждения. Глэдис Крэм вернула его с небес на землю короткой фразой.
- Если не поторопитесь, опоздаете на поезд, - заметила она.
- О! - Маленький человечек запнулся на полуслове и вытащил из кармана часы. - Боже праведный! Без четверти? Это невозможно.
- Как только начинаете говорить, тут же забываете о времени. Что бы вы делали, если бы я не присматривала за вами? Вааще, не знаю.
- Совершенно верно, моя дорогая, совершенно верно. - Он нежно похлопал ее по плечу. - Это замечательная девушка, мистер Клемент. Всегда все помнит. Мне невероятно повезло, что я нашел ее.
- О, продолжайте в том же духе, доктор Стоун, - сказала девушка, - и вы меня точно испортите, как есть испортите.
Наблюдая за ними, я не мог отделаться от ощущения, что вторая точка зрения, та, что считает законный брак доктора Стоуна и мисс Крэм естественным развитием событий, получает в моем лице весомую поддержку. Я находил, что мисс Крэм, хоть и по-своему, но довольно неглупая девушка.
- Вам бы лучше выдвинуться, - поторопила его мисс Крэм.
- Да, да, так и есть.
Он исчез в соседней комнате и вернулся с чемоданом в руках.
- Вы куда-то уезжаете? - Спросила я с некоторым удивлением.
- Да, в город на пару дней, - объяснил он. - Повидать матушку завтра, а в понедельник у меня кое-какие дела с моими адвокатами. Во вторник вернусь. Кстати, я полагаю, смерть полковника Протеро никак не повлияет на наши планы. Я имею в виду, что касается кургана. Миссис Протеро не будет же возражать, если мы продолжим работу?
- Думаю, не будет.
Пока он говорил, я гадал, кому же на самом деле достанется Олд-Холл. Вполне возможно, Протеро все оставил Летиции. Мне подумалось, что было бы небезынтересно узнать что в завещании полковника.
- Со смертью в семью приходит куча проблем, - заметила мисс Крэм с каким-то мрачным удовольствием. - Вы не поверите, какие злобные духи порой выбираются наружу.
- Ну, мне действительно пора. - Доктор Стоун безуспешно пытался удержать в руках чемодан, объемный плед и большой зонт. Я поспешил ему на помощь. Он решительно остановил меня:
- Не беспокойтесь, не беспокойтесь. Я прекрасно справлюсь сам. Несомненно, внизу кто-нибудь есть и мне поможет.
Но внизу не было ни следа ни людей, ни ботинок. Подозреваю, что всех угощали за счет прессы. Время поджимало, и я отправился вместе доктором Стоуном на станцию: он нес чемодан, а я - плед и зонтик.
На ходу, преодолевая трудности сбивающегося от спешки дыхания, доктор Стоун бросал отрывистые фразы:
- Очень любезно с вашей стороны… не хотел… вас беспокоить.... Надеюсь, мы не опоздаем… на поезд… Глэдис хорошая девочка… на самом деле чудесная девочка… очень милая по натуре… не слишком счастлива дома… боюсь, совсем не счастлива… сердце ребенка… сердце ребенка, уверяю вас, несмотря… на разницу в возрасте… у нас много общего...
Когда мы свернули к станции, в наше поле зрения попал коттедж Лоуренса Реддинга. Он стоит слегка на отшибе и рядом с ним нет других домов. На его пороге я заметил двух элегантных молодых людей, и еще парочку, что заглядывала в окна. Напряженный день для прессы.
- Славный парень, этот молодой Реддинг, - заметил я, чтобы услышать, что ответит мой собеседник.
К этому моменту он так запыхался, что едва ли мог говорить, но все-таки выдавил из себя слово, которое я сразу не расслышал.
- Опасный, - выдохнул он, когда я попросил его повторить.
- Опасный?
- Очень опасный. Невинные девочки… ничего не понимают… попадаются на крючок таким типам, как он… всегда увивается вокруг женщин... Ничего хорошего.
Из чего я сделал вывод, что единственный молодой человек, кого заприметила прекрасная Глэдис в деревне, Лоуренс Реддинг.
-Боже, - воскликнул доктор Стоун, – мой поезд!
Мы уже были недалеко от станции и бросились бежать со всех ног. Поезд из Лондона уже стоял на платформе, а поезд, идущий к нему, как раз прибывал.
В дверях кассы мы столкнулись с довольно утонченным молодым человеком, и я узнал в нем только что прибывшего племянника мисс Марпл. По-моему, он из тех молодых людей, которые не любят случайных контактов. Он так горд собой и своей отстраненностью от всего, что нет никаких сомнений, вульгарное прикосновение может лишь навредить такой уравновешенности. Он отшатнулся. Я поспешно извинился, и мы прошли внутрь. Доктор Стоун забрался в вагон, а я передал ему багаж как раз в тот момент, когда поезд неожиданно дернулся и тронулся с места.
Я помахал ему рукой и отвернулся. Рэймонд Уэст уже ушел, но наш местный аптекарь, осчастливленный родителями именем Херувим, как раз направлялся в деревню. Мы пошли вместе.
- Очень кстати, - заметил он. - Ну, как прошло дознание, мистер Клемент?
Я огласил ему вердикт.
- О, так вот что. Я так и думал. Куда направился доктор Стоун?
Я повторил то, что мне сказал доктор.
- Повезло ему, что не опоздал. На этой линии никогда не угадаешь. Говорю вам, мистер Клемент, это вопиющее безобразие. Безобразие, иначе не назовешь. Поезд, на котором я приехал, опоздал на десять минут. И это в субботу, когда ни о какой нагрузке на дороги и речи быть не может. А в среду… нет, в четверг… да, это был четверг — я точно помню, в тот день произошло убийство, потому что я собирался написать разгромную жалобу в компанию — а из-за убийства у меня все вылетело из головы… да, в прошлый четверг. Я был на собрании Фармацевтического Общества. Как вы думаете, насколько опоздал поезд в 6.50? На полчаса. Ровно полчаса! Что вы на это скажете? Десять минут ладно. Но если поезд прибывает только в двадцать минут восьмого, вы попадете домой только в половину? Я вас спрашиваю, почему его называют в 6.50?
- Поистине так, - согласился я и, желая спасти себя от этого монолога, распрощался под предлогом того, что мне нужно кое-что сказать Лоуренсу Реддингу, который, как я заметил, приближался к нам по другой стороне дороги.
Глава 19
- Как хорошо, что мы встретились, - сказал Лоуренс. – Зайдете ко мне?
Мы свернули в маленькую деревенскую калитку, пошли по дорожке к коттеджу, где Лоуренс достал из кармана ключ и вставил его в замок.
- Теперь вы держите дверь на запоре, - заметил я.
- Да. - он горько рассмеялся. – Конюшню заперли, когда конь сбежал, да? Очень похоже. Знаете, падре, - он придержал дверь, и я вошел, - есть во всем этом деле что-то, что мне совсем не нравится. Слишком много… как бы это сказать… инсайдерской работы. Кто-то знал, что у меня есть пистолет. А это значит, что убийца, кем бы он ни был, действительно должен был бывать здесь … возможно, даже выпивал со мной.
- Не обязательно, - возразила я. – Смею предположить, что вся деревня Сент-Мэри-Мид, наверняка знает, где вы храните зубную щетку и какой зубной пастой пользуетесь.
- Но почему это их интересует?
- Не знаю, - ответил я, - но интересует. Если вы меняете крем для бритья, это непременно становится темой разговоров.
- По всей вероятности, людям очень сильно не хватает новостей.
- Так и есть. Здесь никогда ничего интересного не происходит.
- Ха, но теперь-то произошло, да так произошло, что с лихвой на разговоры хватит.
Трудно было не согласиться.
- Но, в любом случае, кто им все это рассказывает? Про крем, щетки и прочую такую ерунду?
- Возможно, старая миссис Арчер.
- Эта старая кошёлка? Насколько я могу судить, она едва в своем уме.
- Это просто маска, - объяснил я. – Бедные люди подчас просто прячутся за маской глупости. Если вы возьмете на себя труд то, вероятно, обнаружите, что пожилая леди очень даже сообразительна. Кстати, на дознании она очень уверенно показала, что пистолет был на месте в полдень в день убийства. Что вдруг сделало ее такой уверенной?
- Без понятия.
- Как вы думаете, она права?
- И опять ни малейшего понятия. Я не хожу каждый день кругами, инвентаризируя свое имущество.
Я оглядел маленькую гостиную. Все полки и столы были завалены всякой всячиной. Тот художественный беспорядок, в котором жил Лоуренс, давно бы свел меня с ума.
- Иногда, конечно, приходится прикладывать усилия, чтобы что-то найти, - сказал он, уловив мой взгляд. – Но, с другой стороны, все на виду, под рукой.
- Да уж, под рукой, - согласился я. – Хотя, в случае с пистолетом, вряд ли можно сказать, что это удачно.
- Знаете, я скорей ожидал от коронера, что он скажет что-нибудь такое. Они такие ослы. Думал, что буду подвергнут порицанию, или как там это у них называется.
- А кстати, - спросил я, - пистолет был заряжен?
Лоуренс покачал головой.
- Я не настолько беспечен. Он был разряжен, но рядом лежала коробка с патронами.
- Очевидно, зарядили все шесть патронов, а выстрел был только один.
Лоуренс кивнул.
- И чья же рука нажала на спуск? Это все очень хорошо, сэр, но пока настоящий убийца не будет найден, меня будут подозревать в этом преступлении до самой моей смерти.
- Не говорите так, мой мальчик.
- Но я действительно так думаю.
Он замолчал, уйдя в себя и нахмурившись. Наконец встрепенулся и сказал:
- Но позвольте рассказать, как я провел вчерашний вечер. Знаете, старушка мисс Марпл не промах.
- Полагаю, именно поэтому она так непопулярна.
Лоуренс поведал мне о своих приключениях.
Следуя совету мисс Марпл, он отправился в Олд-Холл. Там с позволения Энн он планировал расспросить горничную. Энн пригласила девушку и просто сказала:
- Мистер Реддинг хочет задать тебе несколько вопросов, Роуз, - после чего удалилась.
Лоуренс чувствовал себя несколько взволнованно. Роуз, хорошенькая девушка двадцати пяти лет, смотрела на него ясными глазами, что слега смущало его.
- Это... это по поводу смерти полковника Протеро.
- Да, сэр.
- Видите ли, я очень хочу докопаться до правды.
- Да, сэр.
- Мне кажется, что здесь может... что кто-то может... что... что может произойти какой-то инцидент...
В этот момент Лоуренс почувствовал, что не сможет с честью выпутаться из этой ситуации, и от души проклял мисс Марпл и ее идеи.
- Я подумал, может вы смогли бы мне помочь?
- Да, сэр?
Роуз по-прежнему вела себя как идеальная служанка: вежливая, услужливая и абсолютно равнодушная.
- Черт возьми, - выпалил Лоуренс, - ну неужели вы не болтаете об этом в комнате для прислуги?
Такая атака немного смутила Роуз. Ее безупречное самообладание пошатнулось.
- В комнате для прислуги, сэр?
- Или у экономки, или на кухне, или где вы еще сплетничаете? Должно же быть такое место.
Роуз слегка хихикнула, и Лоуренс приободрился.
- Послушай, Роуз, ты чертовски милая девушка. Уверен, ты должна меня понять. Я не хочу на виселицу. И я не убивал вашего хозяина, хотя куча людей думает, что это я. Ты можешь мне помочь? Хоть как-то?
Могу себе представить, насколько трогательно выглядел Лоуренс в этот момент. Красивая голова запрокинута, в голубых ирландских глазах отчаяние и мольба. Роуз не устояла и капитулировала.
- О! сэр, я уверена... если бы кто-то из нас хоть как-то мог помочь... Никто из нас не думает, что это вы, сэр. На самом деле, никто.
- Я знаю, солнышко, но это никак не поможет с полицией.
- Полиция! - Роуз презрительно вскинула голову. - Скажу вам, сэр, мы невысокого мнения об этом инспекторе. Он Слэком представился. Вот уж действительно, полиция.
- Тем не менее, у полиции власть. Роуз, раз уж ты сказала, что сделаешь все возможное, чтобы мне помочь. Меня не покидает чувство, что мы еще много чего не выяснили. Например, та дама, которая приходила к полковнику Протеро перед его смертью.
- Миссис Лестрейндж?
- Да, миссис Лестрейндж. Я не могу отделаться от ощущения, что в этом ее визите есть что-то загадочное.
- Так и есть, сэр, это то, что и мы говорили.
- Правда?
- Еще бы, вот так прийти поздно вечером и спрашивать полковника. Конечно же, была тьма разговоров… о ней никто ничего не знает здесь. А миссис Симмонс, наша экономка, сэр, заявила, что она ничто иное, как сущая напасть. Но после того, как я услышала, что сказала Глэдди, не знаю, что и думать.
- А что сказала Глэдди?
- О, ничего такого, сэр. Просто… мы болтали, вы ж понимаете.
Лоуренс внимательно посмотрел на нее. Она явно что-то недоговаривала.
- Мне очень хотелось бы узнать, о чем она говорила с полковником Протеро.
- Да, сэр.
- Я полагаю, ты что-то знаешь, Роуз?
- Я? О, нет, сэр. Я правда ничего не знаю. Откуда?
- Послушай, Роуз. Ты обещала, что поможешь мне. Если ты что-нибудь слышала, что угодно – даже какой-то пустяк, все равно что... Я был бы чертовски тебе благодарен. В конце концов, любой может... может случайно... просто нечаянно что-нибудь услышать.
- Но я не слышала, сэр, на самом деле не слышала.
- Значит, кто-то другой слышал, - сообразил Лоуренс.
- Нууу, сэр...
- Умоляю, расскажи, Роуз.
- Уж точно не знаю, что бы сказала Глэдди.
- Она точно была бы не против. Кстати, а кто такая Глэдди?
- Она кухонная горничная, сэр. Видите ли, она лишь выбежала ненадолго, чтобы переговорить с подругой, и проходила мимо окна… мимо кабинета… а хозяин как раз разговаривал там с дамой. И, конечно, как всегда очень громко. И, естественно, ей стало любопытно… я имею в виду...
- Абсолютно естественно, - поддержал ее Лоуренс, - я имею в виду, всего-то нужно лишь прислушаться.
- Конечно, она никому ничего не сказала, только мне. И нам обоим это показалось очень странным. Но Глэдди не могла доложить кому-нибудь еще, ведь если бы стало известно, что она выходила… к подружке… ну, ей бы грозила хорошая взбучка от миссис Пратт, это наша кухарка, сэр. Но я уверена, вам-то она расскажет все, сэр, если захочет.
- Отлично, могу я пройти на кухню и переговорить с ней?
Роуз пришла в ужас от этого предложения.
- О, нет, сэр, так не годится. И вообще, Глэдди очень робкая девушка.
В конце концов, после долгих обсуждений всех затруднительных моментов вопрос был решен. Тайная встреча была назначена в кустарнике.
Там в условленное время Лоуренс натолкнулся на робкую Глэдди, которую он описал скорей, как дрожащего кролика, чем человека. Десять минут ушло на то, чтобы привести девушку в чувство, трясущаяся Глэдис объясняла, что она никогда бы… что она не должна… что она никак не думала, что Роуз выдаст ее, что в любом случае она не хотела сделать никому ничего плохого, на самом деле не хотела, и что ей не поздоровится, если миссис Пратт когда-нибудь узнает об этом.
Лоуренс успокаивал, уговаривал, убеждал — и наконец Глэдис согласилась: - Если вы уверены, что дальше этого не зайдет, сэр.
- Конечно, не зайдет.
- И это не будет использовано против меня в суде?
- Никогда.
- И вы не скажете хозяйке?
- Ни в коем случае.
- Если это дойдет до ушей миссис Пратт...
- Не дойдет. Рассказывай.
- Вы уверены, что все будет в порядке?
- Конечно, уверен. Когда-нибудь ты будешь счастлива, что спасла меня от петли.
Глэдис тихонько вскрикнула.
- О, конечно, я бы этого не хотела, сэр. Ну, я почти ничего не слышала… и то совершенно случайно, вы же понимаете...
- Понимаю. Вполне.
- Хозяин… он, похоже, был очень зол. "После стольких лет", — так он говорил, — "Ты осмеливаешься приходить сюда", "Это возмутительно", — я не расслышала, что ответила дама, но чуть позже он сказал: "Я категорически отказываюсь", "категорически", — я все не помню, но мне казалось, как будто молотом бьют по наковальне: она напирала, а он сопротивлялся. "Это позор, что ты дерзнула прийти сюда", - вот что он сказал. И еще: "Ты не должна ее видеть, я запрещаю", — тут я навострила уши. Похоже, леди хотела сказать миссис Протеро пару слов, а он испугался. И я подумала про себя: "Ну, ничего себе, каков хозяин, вроде ничего особенного. И не красавец вовсе, если уж на то пошло. А представьте себе!" Позже я сказала своему парню: "Все мужчины одинаковы". Не то чтобы он согласился. Спорил со мной. Но потом признал, что полковник Протеро его удивил - церковный староста, с тарелками для пожертвований ходит, читает уроки по воскресеньям. "Вот такие, - сказала ему я, - частенько и оказываются хуже всех". Я от матери это слышала много раз.
Глэдди замолчала, переводя дыхание, и Лоуренс тактично попытался вернуть ее к тому, с чего она начала.
- Что-нибудь еще ты слышала?
- Ну, это трудно вспомнить точно, сэр. Все было примерно об одном и том же. Раз или два он сказал: "Я не верю этому". Вот так. "Что б ни говорил Хейдок, я не верю".
- Он так и сказал, да? "Что бы ни говорил Хейдок"?
- Да. И сказал, что все это выдумки.
- Ты совсем не слышала, что говорила дама?
- Только в самом конце. Она, должно быть, встала, чтобы уходить и подошла ближе к окну. Тогда стало слышно, что она говорит. У меня кровь в жилах застыла. Никогда этого не забуду. "Завтра вечером в это время ты можешь быть уже мертв", - сказала она. Злобно так сказала. Как только я услышала новость, сразу побежала к Роуз: "Вот", - сказала я. "Вот!"
Лоуренс обдумывал услышанное. В первую очередь он прикидывал, насколько правдива история Глэдис. В целом да, но он подозревал, что после убийства ее приукрасили и пригладили. Особенно его смущала точность последней ремарки. Он посчитал весьма вероятным, что та появилась именно из-за самого факта убийства.
Он поблагодарил Глэдис, должным образом вознаградил, заверил, что миссис Пратт ничего не узнает о ее проступках, и покинул Олд-Холл, имея над чем серьезно поразмыслить.
Было ясно одно: беседа миссис Лестрейндж с полковником Протеро определенно была не дружественной, и он очень хотел, чтобы его жена ничего не узнала.
Я вспомнил о церковном старосте мисс Марпл с его содержанкой. Был ли этот случай таким же, как тот?
И еще больше я задавался вопросом, при чем тут Хейдок? Ведь это он избавил миссис Лестрейндж от необходимости давать показания сегодня.
Он же сделал все возможное, чтобы защитить ее от полиции.
Как далеко он зайдет, защищая ее?
Если он, положим, заподозрит ее в преступлении — будет ли он как и прежде покрывать ее?
Она была необычной женщиной, обладавшей очень сильным магнетическим шармом. Мне самому была ненавистна мысль о том, что она хоть как-то может быть связана с преступлением.
Что-то во мне твердило: "Это не может быть она!" Почему?
Бесенок в моем мозгу отвечал: "Потому что она очень хороша и привлекательна. Вот почему."
Как бы сказала мисс Марпл, ничто человеческое нам не чуждо.
Глава 20
Вернувшись домой, я очутился в самом эпицентре семейного кризиса.
Гризельда, вся в слезах, встретила меня в холле и потащила в гостиную:
- Она уходит.
- Кто уходит?
- Мэри. Она вручила мне заявление.
Мне трудно было понять, что в этом трагического.
- Что ж, - сказал я, - нам придется нанять другую служанку.
Мое замечание казалось мне совершенно разумным. Когда уходит одна служанка, ты нанимаешь другую. Поэтому укоризненный взгляд Гризельды несколько меня обескуражил.
- Лен, ты абсолютно бессердечен. Тебя это абсолютно не волнует.
Ну, да, конечно же не волнует. Как факт, я чувствовал недюжинное облегчение при мысли о том, что больше не придется есть обугленные пудинги и недоваренные овощи.
- Мне придется искать новую девушку, нанимать, обучать, - продолжила Гризельда с пронзительной скорбью в голосе.
- Ты хочешь сказать, что Мэри ты обучила? – не удержался я от колкости.
- Конечно, обучила.
- Тогда я полагаю, - съязвил я, - кто-то услышал, ее неподражаемое "сэр" или "мэм", и тут же переманил как образцовую горничную. Но… боюсь, что их ждет разочарование.
- Не в этом дело, - отмахнулась от меня Гризельда. - Она никому не нужна кроме нас. Не представляю кому она могла бы приглянуться. Просто она обиделась. Оскорбилась от того, что Летиция Протеро заявила, что у нас пыль, понимаешь ли, плохо вытерта.
Гризельда часто обескураживает меня своими заявлениями, но это было настолько удивительным, что я не поверил своим ушам. На мой взгляд, в высшей степени невероятно, чтобы Летиция Протеро спустилась с небес и вдруг заинтересовалась нашими домашними делами настолько, что стала попрекать горничную дурно сделанной уборкой. Это было совершенно не похоже на Летицию, о чем я и сказал.
- Не понимаю, какое отношение наша пыль имеет к Летиции Протеро.
- Абсолютно никакого, - ответила моя жена. - Вот почему это так глупо. Я бы хотела, чтобы ты пошел и сам поговорил с Мэри. Она на кухне.
У меня не было никакого желания говорить с Мэри, но Гризельда, всегда такая энергичная и стремительная, и в этот раз меня опередила. Она буквально впихнула меня через обитую войлоком дверь в кухню, прежде чем я успел возмутиться.
Мэри у раковины чистила картошку.
— Э-э... добрый день, - нервно сказал я.
Мэри подняла глаза, фыркнула и не ответила.
- Миссис Клемент сказала мне, что ты хочешь нас покинуть, - продолжил я.
Мэри снизошла до ответа.
- Есть вещи, - мрачно сказала она, - которых ни одна девушка терпеть не будет.
- Ты не могла бы рассказать, что именно тебя расстроило?
- Могу, в двух словах. - Здесь, я бы сказал, она сильно себе польстила. – Ходят тут всякие, шастают у меня за спиной. Суют нос повсюду. И какое ей дело, как часто в кабинете пыль смахивают или выветривают? Вы с женой не жалуетесь, а больше это никого не касается. Для вас я хороша? Вот и все. А остальное не имеет значения, так я себе думаю.
Мэри никогда не была для меня хороша. Признаюсь, я бы предпочел, чтобы в комнате каждое утро тщательно вытирали пыль и наводили порядок. Манера Мэри стряхивать лишь наиболее приметные залежи с поверхности низких столиков, на мой взгляд, совершенно ни в какие рамки не лезет. Однако я промолчал, понимая, что сейчас не самый удачный момент для того, чтобы вдаваться в подробности.
- Мне пришлось идти на это дознание, да же? Мне, приличной девушке, выставлять себя на показ перед двенадцатью мужчинами! И кто знает, что им взбредет в голову спросить. Говорю вам. Никогда еще я не работала в доме, где людей убивают, и не впредь не желаю.
- Надеюсь, не придется, - попытался я ее успокоить. – Если верить в теорию вероятностей, такое вряд ли возможно.
- Плевать мне на теории. Он был мировым судьей. Скольких бедолаг он упрятал в кутузку только за то, что они, вишь ли, какого-то жалкого кролика подстрелили, а сам-то — в фазанов, да и покруче палил. И вот на тебе, не успели его похоронить как надо, как заявляется его дочурка и попрекает меня. Работу я свою, вишь ли, выполняю не так.
- Ты имеешь в виду, что заходила мисс Протеро?
- Я застала ее, когда вернулась из "Голубого кабана". В кабинете. А она: "Ой!" - говорит - "Я ищу свой маленький желтый беретик — маленькую такую желтую шляпку. Я ее оставила здесь на днях". "Ну, - говорю, - не видела я никакой шляпки. Не было ее здесь, когда я убиралась утром в четверг ". А она: "Ах, - говорит, - осмелюсь сказать, что вы ее не заметили. Вы же не так много времени тратите на уборку, не так ли?» - а сама пальцем по каминной полке шасть и показывает мне. Как будто в такое утро, как это, у меня было время безделушки все с полки снимать, а потом обратно ставить, полиция-то кабинет открыла только вчерась вечером. Ну я ей и ответила: «Думаю, мисс, если викарий с женой довольны, то и говорить тут не о чем», так и сказала. А она рассмеялась, вышла из окна и так гаденько бросила через плечо: "О! А вы уверены, что довольны?"
- Нет, вы видали такое! У каждой девушки есть чувства! Да я пальцы до костей стерла, работая на вас с миссис. Какое бы новомодное блюдо она ни выдумала, я всегда пожалуйста.
- Я в этом не сомневаюсь, - как мог мягко сказал я.
- Но она бы просто так не сказала, значит слышала что-то такое. А коли я вам не хороша, то я и уйду. И вовсе не потому, что мисс Протеро что-то там брякнула. В Холле ее тоже не любят, вот что я вам скажу. Ни тебе "спасибо", ни "пожалуйста", и вечно все кидает где попало. Лично я бы и гроша ломанного за эту Летицию Протеро не дала, даром что мистер Деннис так за ней увивается. Еще та штучка, из тех, что крутят молодыми джентльменами вокруг своих холеных пальчиков как хотят.
Все это время Мэри извлекала глазки из картофелин, да так энергично, что они летели по кухне, как картечь. Один из них угодил мне прямо в глаз, что и заставило ее наконец-то прервать свой монолог.
- Мэри, тебе не кажется, - сказал я, промокая глаз носовым платком, - что ты придаешь слишком много значения тому, что этого не стоит? Хозяйка будет очень огорчена, если ты уйдешь.
- Я ничего не имею против хозяйки - или против вас, сэр, раз уж на то пошло.
- Отлично, но в таком случае тебе не кажется, что ты поступаешь довольно глупо?
Мэри фыркнула.
- Да я что-то перенервничала, дознание, и все такое. У девушки же есть свои чувства. Но я не хотела бы лишних хлопот хозяйке.
- Значит, будем считать, что все в порядке, - сказала я.
Я вышел из кухни и увидел в холле Гризельду и Денниса, застывших в ожидании. - Ну как? - воскликнула Гризельда.
- Она остается, - сказал я и выдохнул.
- Лен, - сказала моя жена, - какая же ты умница.
Я был склонен с ней не согласиться. Я не назвал бы себя умницей. Поскольку твердо убежден, что хуже Мэри прислуги быть не может. И глубоко убежден, что на кого бы мы ее сменили, это было бы только к лучшему.
Но мне хотелось сделать Гризельде приятное. Я подробно изложил суть претензий Мэри.
- Как это похоже на Летицию, - заметил Деннис. - Она не могла оставить здесь свой желтый берет в среду. Потому что в четверг на теннисе он был на ней.
- Мне это кажется весьма вероятным, - сказал я.
- Она никогда не знает, что где оставила, - продолжил Деннис с какой-то нежной гордостью и даже восхищением, кои, на мой взгляд, были совершенно неуместны. - Она каждый день теряет с дюжину вещей.
- Удивительно привлекательная черта, - съязвил я.
Деннис не уловил сарказма в моих словах.
- Она очень привлекательна, - сказал он с глубоким вздохом. - Ей постоянно делают предложения — она мне говорила об этом.
- Должно быть, это сомнительные предложения, - заметил я. - У нас в деревне нет ни одного холостяка.
- А доктор Стоун, - напомнила Гризельда, глядя на нас глазами, искрящимися от веселья.
- На днях он приглашал Летицию посмотреть на раскопки, - сообщил я.
- Ничего удивительного, - фыркнула Гризельда. - Она чертовски привлекательна, Лен. Даже лысые археологи это чувствуют.
- Очень сексуальна, - со знанием дела вставил Деннис.
- А вот Лоуренса Реддинга, похоже, ее обаяние абсолютно не трогает. - заметил я.
Гризельда, однако, ничуть не смутившись, с видом знатока объяснила:
- Лоуренс и сам чертовски сексуален. Таким как он… как бы это сказать, всегда нравится кто-то типа… квакерок. Очень независимые и скрытные. Ну, такие, которых все называют холодными. Полагаю, Энн – единственная женщина, кто мог бы удержать Лоуренса. Мне кажется, они никогда друг другу не наскучат. Но все-таки, я бы сказала, что в каком-то смысле он полный идиот. Он ведь использовал Летицию, вы понимаете. Не думаю, что он вообще задумывался о том, что небезразличен ей — в каких-то отношениях он поразительно скоромен, - но у меня такое чувство, что он ей небезразличен.
- Она его терпеть не может, - уверенно заявил Деннис. - Она мне говорила.
В ответ на это замечание Гризельда промолчала. Мне никогда в жизни не приходилось слышать тишины, настолько заполненной сочувствием.
Я удалился в свой кабинет. Как только я вошел, меня охватило ощущение чего-то зловещего. Я знал, что должен с этим справиться. Единожды поддавшись, я уже, наверное, никогда не смогу работать в этой комнате. Задумавшись, я подошел к письменному столу. Здесь сидел Протеро, краснолицый, здоровый, самодовольный, и здесь же в один момент был сражен. А прямо тут, где стою я, стоял убийца...
Вот так… был Протеро и нет его.
Ручка, которую держали его пальцы.
На полу едва заметное темное пятно — ковер отправили в чистку, но кровь просочилась сквозь него.
Я вздрогнул.
- Я не могу здесь находиться, - сказала я вслух. - Не могу.
И вдруг мой взгляд зацепил что—то – какое-то пятнышко ярко-голубого цвета. Я наклонился. На полу, под столешницей лежал маленький предмет. Я его поднял.
Я как раз рассматривал его, держа на ладони, когда вошла Гризельда.
- Забыла сказать, Лен. Мисс Марпл ждет нас вечером после ужина. Хочет развлечь племянника, боится, что ему здесь скучно. Я сказала, что мы зайдем.
- Очень хорошо, моя дорогая.
- Что это у тебя?
- Ничего.
Я сжал ладонь в кулак и, взглянув на жену, заметил:
- Если тебе не удастся развлечь мастера Рэймонда Уэста, моя дорогая, то, должно быть, ему очень трудно угодить.
Гризельда сказала. - Не говори глупости, Лен, - и покраснела, после чего вышла, а я разжал кулак.
На моей ладони лежала серьга из голубого лазурита, усеянная жемчужинами.
Очень необычное украшение, и я прекрасно знал, где я его видел в последний раз.
Глава 21
Не могу сказать, что когда-либо восхищался мистером Рэймондом Уэстом. Хотя и знал, что его считают блестящим прозаиком, да и, как поэт, он тоже снискал себе признание. В его стихах нет заглавных букв, и это, сдается мне, как нельзя лучше передает самую суть характера современности. Он пишет о неприятных людях, ведущих крайне унылую жизнь.
По отношению к "тете Джейн" он демонстрировал покровительственную снисходительность и называл ее "пережитком прошлого", ничуть не смущаясь ее присутствием.
Она же внимала ему с льстивым интересом, а если иногда в ее глазах и мелькали веселые искорки, уверен, он их не замечал.
Он тут же с подкупающей прямотой переключился на Гризельду. Для начала они обсудили современные пьесы, а затем перешли к декорациям. Гризельда делала вид, что посмеивается над идеями Рэймонда Уэста, но мене показалось, что они ее все-таки увлекли.
Во время моего, прямо скажем, скучного разговора с мисс Марпл я то и дело улавливал настойчиво повторяющееся: "Вы хороните себя здесь".
В конце концов, это начало меня раздражать, и я вдруг сказал:
- Я полагаю, вы считаете, что мы здесь совсем отстали от жизни?
Рэймонд Уэст взмахнул сигаретой.
- Я считаю, что Сент-Мэри-Мид, - авторитетно заявил он, - это стоячее болотце.
Он перевел взгляд на нас, приготовившись встретить негодование по поводу его высказывания, и, как мне показалось, был несколько разочарован тем, что оно никого не возмутило.
- Не очень удачное сравнение, дорогой Рэймонд, – живо возразила мисс Марпл, – я уверена, ничто так не полнится жизнью, как капля воды из стоячего болотца, если рассмотреть ее под микроскопом.
- Своеобразной жизни, – согласился романист.
- Любая жизнь – это жизнь, не так ли? – сказала мисс Марпл.
- Вы сравниваете себя с обитателем стоячего болотца, тетя Джейн?
- Но, как мне помнится, мой дорогой, именно так ты написал в своей последней книге.
Ни один талантливый молодой человек не любит, когда его собственные цитаты используют против него же самого, Рэймонд Уэст не исключение.
- Это совсем другое дело, – буркнул сочинитель.
- Жизнь, если посмотреть везде одинакова – безмятежно продолжила мисс Марпл, – люди рождаются, взрослеют, вступают в контакт с другими людьми, влюбляются, женятся... Потом много детей, ну, вы знаете...
- И в финале смерть, – подытожил Рэймонд Уэст. – И смерть – это не всегда вердикт патологоанатома. Иногда это смерть при жизни.
- Кстати, о смерти – вмешалась Гризельда. – А вы знаете, что у нас здесь произошло убийство?
Рэймонд отмахнулся от убийства, картинно взмахнув сигаретой:
- Убийство – это так пошло, – сказал он. – Мне это совсем не интересно.
Я не поверил ему ни на мгновение. Говорят любовь покорила мир, скажите нечто подобное об убийстве и получите чуть ли не более неопровержимую истину. Никто не останется равнодушен, если речь идет об убийстве. Простые люди, вроде нас с Гризельдой, признают это, но такие, как Рэймонд Уэст, не могут не изображать скуку – по крайней мере первые пять минут.
Мисс Марпл, сдала племянника с потрохами: - За обедом мы с Рэймондом только об этом и говорили.
- Я проявляю большой интерес ко всем местным новостям, – поспешно откликнулся Рэймонд и одарил мисс Марпл терпеливой и снисходительной улыбкой.
- У вас есть версии, мистер Уэст? – спросила Гризельда.
- Если рассуждать логически, – ответил романист, опять взмахнув сигаретой, – убить Протеро мог лишь один единственный человек.
- И кто же? – заинтересовалась моя жена.
Мы подались вперед в ожидании ответа.
- Викарий, - сказал он и торжественно ткнул в меня пальцем.
Я поперхнулся.
- Конечно, - заверил он меня, - я знаю, что это не вы. Жизнь никогда не бывает такой, как должна бы быть. Но только подумайте, какова драма — просто блестяще: церковный староста убит в кабинете викария викарием. Восхитительно!
- А мотив? - Спросил я.
- О! Это интересно. - Он поднялся, бросив сигарету догорать в пепельнице. - Комплекс неполноценности. Возможно, слишком сильный комплекс. Я хотел бы написать об этом роман. Психологически очень насыщенная история. Неделя за неделей, год за годом он видит этого человека… в ризнице, на пикниках хора мальчиков… он видит, как тот несет сумку для сбора пожертвований по церкви, уходит с ней в алтарь. Ему не нравится этот человек, всегда не нравился, но все это время ему приходилось подавлять свою неприязнь. Он знает, это не по-христиански, Господь этого не одобрит. Но в глубине его души зреет, разрастается нарыв, и вот однажды...
Он завершил свою речь выразительным жестом.
Гризельда повернулась ко мне.
- Ты когда-нибудь испытывал что-либо подобное, Лен?
- Никогда, - искренне ответила я.
- А я слышала, не так давно вы желали ему смерти, - заметила мисс Марпл.
(Ох уж, этот поганец Деннис! Но, без сомнения, я сам виноват, что вообще позволил себе такое высказывание.)
- Признаюсь, так оно и было, - сказал я. – Очень глупо с моей стороны, но у меня действительно был очень тяжелый разговор с полковником в то утро.
- Какая жалость, - сказал Рэймонд Уэст. - Конечно, если бы вы подсознательно на самом деле планировали его прикончить, вы никогда бы не позволили себе подобных ремарок.
Он с сожалением вздохнул.
- Моя теория рушится на глазах. Вероятно, это самое банальное убийство — месть браконьера или что-то в этом роде.
- Мисс Крэм заходила сегодня днем, - сказала мисс Марпл. - Я встретила ее в деревне и спросила, не хочет ли она посмотреть мой сад.
- Она увлекается садоводством? - спросила Гризельда.
- Не думаю, - ответила мисс Марпл с легким оттенком лукавства. - Но это очень удобный предлог для беседы, не правда ли?
- Как она вам? - спросила Гризельда. – Не так уж она и плоха, как мне кажется.
- О! Она так много всего рассказала, действительно очень много, — воскликнула мисс Марпл. - О себе, знаете ли, и о своей семье. Кажется, все они умерли или в Индии сейчас. Очень печально. Кстати, она собралась провести выходные в Олд-Холле.
- Что?
— Да, кажется, миссис Протеро попросила ее... или она сама предложила миссис Протеро — я не совсем поняла. Выполнить кое-какую секретарскую работу – так много писем, и с ними нужно разобраться. Но это и к лучшему. Доктор Стоун в отъезде, и ей нечем заняться. Сколько суеты вокруг этого кургана.
- Стоун? - переспросил Рэймонд. -Тот самый археолог?
- Да, он ведет раскопки на кургане. На земле Протеро.
- Замечательный человек, - сказал Рэймонд. – Так предан своей работе. Я недавно видел его на одном из ужинов, мы очень увлекательно побеседовали. Нужно к нему зайти.
- К сожалению, - заметил я, - он только что уехал в Лондон на все выходные. Да, вы же видели его сегодня днем, вы столкнулись с ним на вокзале.
- Я столкнулся с вами. С вами еще был какой-то невысокий толстяк в очках.
- Да, доктор Стоун.
- Но, мой дорогой друг, это не Стоун.
- Не Стоун?
- Не археолог. Я его знаю довольно хорошо. Тот человек не Стоун — ни малейшего сходства.
Мы все уставились друг на друга. А я в первую очередь на мисс Марпл.
- Невероятно, - выдохнул я.
- Чемодан, - сказала мисс Марпл.
- Но что это значит? - спросила Гризельда.
- Это напоминает мне случай, когда у нас один человек обходил округу, выдавая себя за газового инспектора, - пробормотала мисс Марпл. – Он довольно неплохо заработал.
- Самозванец, - резюмировал Рэймонд Уэст. – Это становится по-настоящему интересно.
- Вопрос в том, имеет ли это какое-то отношение к убийству? - заметила Гризельда.
- Не обязательно. Но... - я посмотрел на мисс Марпл.
- Это, - сказала она, - странная вещь. Еще одна странная вещь.
- Да, - согласился я, вставая. – Я полагаю, необходимо сообщить инспектору, и немедленно.
