Сергей Арутюнов о России как о последнем прибежище поэзии ...Филологическая поэзия – производная выбеленной и иссушенной науками души, не

Сергей Арутюнов о России как о последнем прибежище поэзии ...Филологическая поэзия – производная выбеленной и иссушенной науками души, не наблюдающей в мире сокровенных тайн и не воспринимающей самовозрастающий внутри логос как чудо, и потому считающей поэзию структурной суммой риторических приемов. Как только в строках начинаются холодные семантические игры, поэзия перестает быть. Каламбур способен пробудить некоторый интерес к языку, но он создать ощущения непосредственности не в состоянии, поскольку то, что мы чувствуем поэзией – дуновение только что вырвавшейся и осознавшей себя осмысленным набором фраз речи.

Высокая поэзия ещё до выбеливания и выветривания научной искушенностью учится воспринимать знание как школу систематизации и периодизации, но не ставит её правила выше живой разговорной практики. В общем смысле у поэзии нет кумиров превыше бойкости слога, и чуткому индивиду стоит лишь улучить момент, в который поэзия не превращается в сборник нудных нотаций.

Упрекая Запад в рационализме, мы, русские, имеем в виду важнейшее историческое обстоятельство, оставившее нам свободу оставаться собой: западным университетам тысяча лет, а наши родились только при Ломоносове.

О тотальном рационализме, дотошности и тщательности при двух с половиной веках университетской грамотности мы можем лишь грезить. Запад успел наиграться с поэзией ко времени Первой Мировой, и после неё не смог оставить нам ровным счётом ничего и никого значительного.

Подробнее:

https://ruskline.ru/news_rl/2026/03/11/vospitanie_vkusa