Представьте: 1999 год, больничная палата. На койке лежит мужчина, которого знает каждая советская семья. Тот самый Шурик из «Операции Ы», «Кавказской пленницы», «Ивана Васильевича». Ему всего 62, но сердце уже не тянет. Врачи говорят: «Такое отработанное сердце редко видим». А он вспоминает, как когда-то шутил: «Умру, как Евстигнеев, от страха». И улыбается.
А через несколько дней его не станет. А через много лет выяснится, что у него было две любви всей жизни. И одна из них так и не смогла его забыть, хранила в квартире игрушечного ослика, подаренную ещё в школе куклу и стихи, которые писала ему. А вторая умерла через шесть лет после него, оставшись вдовой, которая так и не решилась родить от него ребёнка — боялась, что он подумает, будто она хочет его удержать.
Эта история — не про кино. Она про человека, которого слава доводила до отчаяния, про мужчину, который 12 лет не мог развестись с одной женщиной, чтобы жить с другой, и про двух совершенно разных женщин, каждая из которых считала его своей судьбой.
Яблоко от яблони: как отец определил судьбу сына
Александр Демьяненко родился в Свердловске в 1937 году. Его отец, Сергей Петрович, был человеком известным в городе — окончил ГИТИС, работал в Оперном театре, преподавал актёрское мастерство в консерватории. И был, по воспоминаниям одноклассников Саши, невероятно обаятельным массовиком, который умел увлечь детей, проводил с ними интересные встречи.
— Мы его очень любили, — рассказывал потом кто-то из школьных друзей Демьяненко. — Сашке актёрский талант явно от отца достался.
Но была в отцовской биографии одна деталь, которая позже зеркально отразится в судьбе сына. Сергей Петрович ушёл из семьи, оставив жену с маленьким Сашей на руках. Ушёл к другой женщине, с которой потом родил двоих детей. А через какое-то время вернулся к первой жене. И стал счастливым отцом ещё двух дочек.
— Представляете? — удивлялись знакомые. — Он жил на две семьи, а потом всё вернулось на круги своя.
Маленький Саша тогда, видимо, многое понял про отношения. И про то, что любовь — штука сложная, что можно любить двоих, что выбор иногда даётся мучительно. Эти уроки он усвоил на всю жизнь.
Сам Александр поначалу не собирался идти в артисты. Хотел стать юристом, поступил в институт, но проучился всего полгода и понял: не то. Бросил всё и уехал в Москву поступать в ГИТИС, как когда-то отец. Поступил. И судьба его окончательно определилась.
Первая любовь, первая жена
Марину Склярову Александр встретил ещё школьником. Она училась в соседней школе, они познакомились на каких-то общих мероприятиях и вдруг поняли, что не могут друг без друга. Это была та самая первая любовь, которая, как кажется, останется навсегда.
Марина была не просто красивой — она была активной, энергичной, настоящим мотором. У неё горели глаза, она всё время что-то придумывала, организовывала, тащила за собой. Александр, более замкнутый и созерцательный, тянулся к этому свету.
Когда пришло время поступать, Марина не прошла в московские театральные вузы, зато её взяли в Ленинградский театральный институт на театроведческий факультет. Так они оказались в разных городах. Но это их не разлучило — наоборот, Александр постоянно ездил к ней в Ленинград. Снимался в кино, учился в Москве и рвался к ней при первой возможности.
Олег Белов, который потом станет близким другом Демьяненко, впервые увидел его именно в Ленинграде, во время одной из таких поездок.
— Стою у окна в танцевальном зале института, пытаюсь делать плие, а сам с тоской смотрю на улицу, — вспоминал он. — Там под аркой стоит парень в кожаной куртке, курит. И вдруг к нему подбегает наша студентка Марина Склярова с театроведческого. Парень выходит на свет, и я его узнаю! Это же молодой актёр, который снялся в главной роли в «Карьере Димы Горина»! Так я познакомился с Сашкой.
После окончания учёбы Демьяненко принял решение переехать в Ленинград. Его охотно взяли на «Ленфильм» и в Театр-студию киноактёра, где как раз работал Белов. А вскоре молодожёнам дали квартиру.
— Я тогда уже был счастливым обладателем автомобиля, — рассказывал Олег. — Сашка позвал помочь перевезти вещи. Так и подружились.
Марина оказалась идеальной хозяйкой. Именно она нашла тот самый знаменитый дачный участок в Сосново, купила по случаю сруб. И когда Белов женился, она и ему подыскала участок по соседству.
— Маринка была красивая и деятельная, не женщина — мотор, — восхищался Олег. — Помню, как-то зашли к ним, а на столе — балычок, маринованные болгарские огурчики, финская колбаса, икра. Дефицит страшный! Ваня Краско, который с нами был, спрашивает: «Саша, где ж ты всё это берёшь?» А Демьяненко смотрит на него непонимающе: «Как где? В сумке. Вон, в коридоре Маринина сумка висит». И он не шутил! Я его хорошо знал — он действительно понятия не имел, откуда берутся продукты.
Абсолютно беспомощный гений
Белов вспоминал, что Александр был начисто лишён бытовых навыков. Он мог взяться за дело, но результат всегда был плачевным. Однажды Демьяненко решил самостоятельно переделать забор на даче. Ему не нравилась сетка-рабица, захотелось штакетник. И вот он кое-как приладил к столбам слеги и начал прибивать тонкие доски семисантиметровыми гвоздями.
— Прихожу, смотрю — острият торчат из забора, как иглы у кактуса! — смеялся Олег. — Говорю: «Ты что, собака, делаешь? Ты разве не видишь, что такие громадные гвозди не подходят?» А он только плечами пожимает.
Переделывать пришлось, конечно, Белову. Как и многое другое.
При этом дома Александр любил заниматься одним-единственным делом — пылесосить. Он мог часами водить пылесосом по коврам, создавая шум. И дело было не в любви к чистоте (хотя и в ней тоже), а в том, что под гул пылесоса к нему никто не приставал с разговорами.
— Сашка был очень замкнутым человеком, — объяснял Белов. — Ему нужно было личное пространство, тишина. А пылесос создавал иллюзию занятости и отгораживал от мира.
Слава как каторга
Но отгородиться от мира пылесосом было невозможно. Потому что мир сам лез к нему. После выхода фильмов Гайдая Демьяненко проснулся не просто знаменитым — он стал народным героем. Шурика любили все: от пионеров до пенсионеров. И каждый считал своим долгом подойти, похлопать по плечу, заговорить панибратски.
— Стоило Саше появиться на улице, его сразу окружали, — вспоминала актриса Нина Гребешкова, снимавшаяся с ним у Гайдая. — Дёргали за руки, совали какие-то бумажки для автографов, мужики зазывали в пивные. И все обращались на «ты»: «О, Шурик! Шурик! Это он!» Для них он был не актёр, а свой в доску парень, такой же простак, как его герой.
Александр этого не выносил. Он убегал, прятался, старался лишний раз не выходить из дома. Однажды в сердцах сказал друзьям:
— Это каторга, каторга! Они мне не просто в душу лезут — в самые печёнки! Я не хочу так жить!
Гребешкова подтверждала: слава была для него неподъёмным грузом. Другой бы на его месте купался в лучах, а он мучился. Парадокс: актёр, который создал образ самого обаятельного, открытого, простого парня, в жизни был интровертом, который мечтал о покое и анонимности.
Гайдаевский адреналин
При этом на съёмочной площадке Демьяненко преображался. Он горел работой, не щадил себя, делал всё сам. В «Кавказской пленнице» он отказался от каскадёров — все трюки выполнял лично. Прыгал, плавал, падал, ходил с синяками и ссадинами.
Особенно запомнилась сцена со спальным мешком, привязанным к дереву. По сценарию Шурик висел вниз головой. Александра подвесили по-настоящему, и вдруг ветка, на которой крепился мешок, начала трещать.
— У меня сердце сжалось от страха, — рассказывала Гребешкова. — Мы все замерли. А Саша висит, и ветка всё сильнее гнётся. Хорошо, что успели вытащить. В пропасть полетела кукла.
Этот момент, кстати, вошёл в фильм — когда Шурик срывается и падает, на самом деле упал манекен. Но Александр рисковал по-настоящему.
Вопреки слухам, никаких романов с Натальей Варлей или Натальей Селезнёвой у него не было. Хотя Гребешкова обмолвилась, что на съёмках «Кавказской пленницы» у Демьяненко случилось мимолётное увлечение гримершей. Но это было несерьёзно, так, лёгкий флирт, который ничем не закончился.
Та, что ждала 12 лет
А серьёзно всё изменилось в 1975 году. Александру было 38, когда на его пути появилась Людмила — ассистент режиссёра. Они встретились на работе, и сначала ничего особенного не произошло.
— Мы просто присматривались друг к другу, — рассказывала потом Людмила. — Я даже не думала, что это может перерасти во что-то большое.
Однажды он предложил подвезти её до дома. Она удивилась: «Да вы что, я живу у черта на куличках!» Но согласилась. И поехало-поехало, как она сама говорила.
Решающий момент наступил в кафе. Они сидели, пили кофе, и Людмила заметила, что Александр какой-то грустный. Чтобы его взбодрить, сказала в шутку:
— Влюбились бы вы, что ли.
Он поднял глаза и ответил:
— А я влюблён.
— В кого? — не поняла она.
— В вас.
После этого они не возвращались к этой теме. Просто начали жить вместе.
Но был нюанс: Александр был женат на Марине. И не просто женат — они прожили вместе много лет, у них была общая история, общие друзья, общая дача. И Демьяненко не мог решиться на развод. То ли жалел Марину, то ли сам не понимал, чего хочет.
Так начался период, который продлился 12 лет. Двенадцать лет Александр жил на два дома: официально оставаясь мужем Марины, фактически — с Людмилой. И Марина всё это время надеялась, что это временно, что он вернётся.
— Она не верила, что у нас серьёзно, — рассказывала Людмила. — Думала, перебесится и придёт обратно.
Но не пришёл.
Точка невозврата
В 1987 году терпение Людмилы, видимо, лопнуло, или просто наступил момент, когда нужно было ставить точку. Помогла случайность — или, точнее, актриса Елена Драпенко. Она буквально взяла Александра за руку и привела в ЗАГС, чтобы оформить развод. И даже собственноручно написала заявление.
— Саше было очень тяжело переступить порог суда, — объясняла Людмила. — Да и особой надобности регистрировать наши отношения не было, если не считать казусы в гостиницах, когда нас не хотели селить вместе. Но когда он наконец развёлся, то выдохнул с облегчением: «Никогда не думал, что станет так легко!»
После развода они тут же расписались. И прожили вместе ещё 12 лет — до самой смерти Александра.
Людмила утверждала, что за все годы они ни разу не поссорились. У них было полное доверие: когда он уезжал на съёмки, она никогда не расспрашивала, с кем и где он был. Понимала, что вокруг актёров всегда вьются поклонницы, но ревность считала беспочвенной.
— Если Саша кому-то нравится, разве это плохо? — философствовала она.
Дележка по-честному
Расставаясь с Мариной, Александр повёл себя благородно — оставил ей всё. Квартиру делить не стали, она осталась жить в их старой квартире. Дача в Сосново осталась у него, но он выплатил Марине денежную компенсацию. У него была только прописка в общежитии «Ленфильма», и когда общежитие расселили, ему дали комнату. Эту комнату и свою трёхкомнатную кооперативную квартиру они с Людмилой обменяли на одну большую квартиру в центре.
В 90-е годы, получив гонорар за съёмки в сериале «Клубничка», Александр купил рядом с дачей в Сосново большой участок — целых 10 соток.
— Правда, грядками мы там не увлекались, — смеялась Людмила. — Саша просто любил собирать на участке грибы. И убирать листья. Он вообще обожал наводить порядок на природе.
Но была у него одна странность: он категорически отказывался вырывать сорняки. Когда Людмила пыталась убедить его, что крапиву надо убрать, он смотрел на неё как на врага народа и возмущался:
— Растения убивать нельзя!
Приходилось договариваться.
Дети, которых не случилось
Вопрос детей в этой семье стоял остро и болезненно.
У Людмилы была дочь от первого брака — Анжелика Неволина. Когда они съехались, девочке было 11 лет. Александр воспитывал её как родную, она звала его папой. А вот своих детей у них не появилось.
— Я так сильно любила Сашу, что мне не хотелось его ни с кем делить, — признавалась Людмила. — Да и мы столько лет были неженаты, вдруг он подумал бы, что я хочу удержать его беременностью?
Она жалела об этом позже, уже после его смерти. Но тогда решение казалось правильным.
У Марины детей тоже не было. И в этом она винила Александра. В редком интервью, которое она дала незадолго до своей смерти в 2017 году, Марина рассказала:
— Когда я забеременела, спросила: «Что будем делать? Рожать?» Он равнодушно пожал плечами: «Поступай, как хочешь». Я поняла, что ему ребёнок не нужен. И сделала аборт. Не один.
Эти слова проливают свет на многие вещи. Возможно, Александр просто боялся ответственности. Возможно, считал, что дети помешают карьере. А возможно, подсознательно не хотел повторять историю своего отца, который метался между семьями. Но факт остаётся фактом: ни одна из любимых женщин не родила от него ребёнка.
«Приходил и рыдал»
После развода Марина осталась одна. Больше замуж не вышла, детей не родила. Работала театроведом, потом в православном журнале, переводила труды богословов, писала стихи и сказки. Но главным в её жизни оставался Александр.
— В квартире всё напоминает о нём, — рассказывала она. — Храню его подарки, теперь они мои единственные друзья. Есть у меня Андрюшка — это человечек в штанишках и рубашке. Его Саша подарил, когда я ещё в школе училась. Ещё Каркуша — ослик из Германии, которого он привёз.
По её словам, даже после ухода к Людмиле Александр иногда приходил к ней. Просто посидеть в кресле, помолчать, иногда — рыдать.
— Он знал, что это его родное гнездо, двери для него всегда открыты, — говорила Марина. — Последние годы Саша никому не был нужен. Приходил ко мне, садился и плакал. Печально, что он так плохо прожил жизнь. Мог ведь сделать гораздо больше...
Людмила эти слова опровергала. Настаивала, что Александр был абсолютно счастлив с ней. Кто прав — мы уже не узнаем.
Последний акт
Летом 1999 года Александр впервые пожаловался на сердце. Раньше он вообще не болел — ни ангины, ни насморка, ни простуд. Спортом не увлекался, но мышцы были литые, как у спортсмена. А тут вдруг заныло в груди.
Врачи посоветовали сердечный пластырь. Александр наклеивал его перед спектаклями, но легче не становилось. Людмила уговорила его пройти полное обследование.
— В клинике сказали: «Домой с инфарктом не отпустим», — вспоминала она. — Я прибежала в реанимацию, а он лежит спокойный, читает книжку. «Говорят, у меня инфаркт», — говорит. И читает дальше.
Но из больницы он уже не вышел. Начался отёк лёгкого, врачи не смогли откачать. Потом патологоанатом скажет Людмиле: «Такого отработанного сердца видеть не доводилось». Возможно, операция по шунтированию могла бы помочь, но Александр боялся. Шутил горько: «Умру, как Евстигнеев, от страха».
Он ушёл 22 августа 1999 года. Ему было 62.
После
Людмила пережила его на шесть лет. Умерла в 2005-м. Где и как — неизвестно, она не была публичным человеком.
Марина умерла в 2017 году. До последнего хранила память о нём. В том единственном интервью, которое она дала незадолго до смерти, сказала:
— Сашу я не забуду никогда. Он — это моя жизнь.
Олег Белов, друг Демьяненко, рассказывал, что после развода Марина чуть с ума не сошла от горя. Однажды даже разыграла его с подругой: позвонили и сказали, что она покончила с собой. Белов в ужасе примчался, а она живая и здоровая. Оказалось, выпили и придумали дурацкий розыгрыш, надеясь, что он приедет с Сашей.
— Я обругал их и уехал, — вспоминал Олег. — А они потом на коленях в поезде прощения просили.
Дочь Людмилы, Анжелика, осталась жить в той самой квартире в центре, которую они выменяли. Говорят, у неё своя семья, дети. И, возможно, она иногда пересматривает старые фильмы с отчимом — тем самым Шуриком, который навсегда остался в памяти миллионов.
Эпилог
Александр Демьяненко мечтал о большой драматической роли. Считал, что Шурик «испортил ему жизнь» — приклеил образ вечного студента, за которым не видно серьёзного актёра. Но при этом признавал: «Благодаря ему я фантастически известен».
Вот такой парадокс. Весёлый, обаятельный, немного нелепый Шурик — и замкнутый, глубокий, страдающий от славы человек. Мужчина, который любил двух женщин и 12 лет не мог сделать выбор. Который так и не стал отцом, хотя обе его женщины, кажется, были бы счастливы родить ему детей. Который ушёл слишком рано, оставив после себя только фильмы и память.
А вы как думаете: можно ли любить двоих по-настоящему? Или тот, кто мечется между двумя огнями, в итоге проигрывает оба? Поделитесь мнением в комментариях.