– Танечка, беги скорей домой! Там твой отец весь коридор разносит!
Соседка по коммуналке кричала это прямо с лестницы, перекрывая грохот, который стоял на весь подъезд. Двенадцатилетняя Таня Рыжова неслась вверх по ступенькам, не чуя ног. Сердце колотилось: что случилось? Почему папа, самый добрый человек на свете, вдруг озверел?
Она влетела в квартиру и застыла. Посреди коридора стоял он – народный любимец, добрейший «дедушка» советского кино Иван Петрович Рыжов. Лицо перекошено от ярости, в руке тяжеленный чугунный утюг. Этим утюгом он методично, с крестьянским замахом, превращал в щепки новенький финский кухонный шкаф.
Шкаф не пролез в дверь. Пытались всей семьей, звали соседей, мучились полночи. А утром Иван Петрович решил проблему радикально.
Потом друзья-коллеги три дня собирали этот шкаф по щепочкам, склеивали, сбивали гвоздиками. А Рыжов виновато разводил руками:
– Так ведь помочь хотел. Чтобы не мучились.
Этот человек всю жизнь только и делал, что помогал. Своим, чужим, случайным прохожим. А потом, когда пришла беда, бросил всё – карьеру, съемки, славу – ради одной-единственной женщины. И умер оттого, что слишком спешил к ней.
Но обо всем по порядку.
Тринадцатый ребенок в семье раскулаченных
Деревня Зеленая Слобода Рязанской губернии. Начало двадцатых. В семье крестьянина Петра Рыжова родился тринадцатый ребенок – Ванька. Тринадцатый! Выжили не все, но Ваня оказался живучим.
– Помню, как у нас всё отобрали, – рассказывал он потом. – Дом с железной крышей сделали клубом. Корову, лошадь, овец – в колхоз. А мы в чем были, в том и остались.
Мать плакала, сестры голодали. А Ванька смотрел, как по улице гордо вышагивает жена председателя в юбке его старшей сестры. Смотрел и запоминал. На всю жизнь запомнил: несправедливость – она вот такая, ходит в чужой одежде и улыбается.
Дифтерит, волки и молитва: как Ваня выжил вопреки всему
В семь лет Ваня заболел дифтеритом. Лежал в жару, хрипел, задыхался. Мать и сестры стояли на коленях перед иконами и шептали:
– Господи, забери его, избавь от страданий. Не мучайся, сыночек.
А Ванька слышал это сквозь бред и шевелил губами в ответ:
– Господи, не забирай... Я жить хочу...
Выжил. Врачи удивлялись.
А в двенадцать лет его едва не съели волки. Поехал с соседом на санях за сухарями для семьи. На обратной дороге захотел в кусты, зашел за сугроб. Вышел – а из леса на него смотрят пять пар голодных глаз.
Сосед, взрослый мужик, не стал ждать. Стеганул лошадь – и поминай как звали. А Ванька остался один на один с волками.
– Мешок с сухарями рядом, – вспоминал он. – Я его – хвать! И швырнул волкам. Пока они рвали, я со всех ног в деревню.
Добежал. Упал у первых ворот и отключился. Спасся.
Самогон для председателя: побег в Москву
В тридцатые крестьянам паспортов не давали. Чтобы не разбегались из колхозов. Сиди на земле и работай, пока не сдохнешь. А Иван хотел учиться. На артиста.
– Ты чего, Ванька? – возмущались старшие братья. – Мы на тебя надеялись, ты последний мужик в доме, мать кормить должен! А ты в клоуны наладился?
Но он уже решил. И пошел на преступление.
Купил бутыль самогона, напоил председателя сельсовета до бесчувствия, выкрал из сейфа свои бумажки – временную справку, которая заменяла паспорт. И первым же поездом – в Москву.
– Если б поймали – расстреляли бы, – спокойно говорил он потом. – Но Бог миловал.
Экзамен, на котором он ползал по паркету
В училище при Театре Революции (ныне ГИТИС) он явился при полном параде: косоворотка, новый пиджачок, кирзовые сапоги. Только пока шел до приемной, хлынул дождь. В комиссию вошел мокрый, грязный, брюки гармошкой. А вокруг – накрахмаленные мальчики в бабочках и девочки с локонами.
Хотел развернуться и уйти. Но услышал свою фамилию.
– Читайте стихи, – сказали из-за стола.
Стихов он никаких не знал, кроме одного – про партбилет. И начал читать с таким чувством, будто это последнее слово умирающего. А чтобы передать строчку «всю землю щупают», рухнул на четвереньки и пополз по паркету, действительно ощупывая пол ладонями.
Экзаменаторы рыдали. Не от умиления – от смеха.
Иван прервал свое выступление, поднял голову и рявкнул:
– Чего ржете?!
Потом вскочил, отряхнулся и решил добить комиссию романсом. Запел жалостливо: «Пускай могила меня накажет...», глядя прямо в глаза актрисе Ольге Пыжовой. У той потекли слезы. Позже она призналась: плакала не от песни, а от того, что уже не было сил смеяться.
Его приняли.
Профессор и тетрадка с «деревенским лексиконом»
Первое время деревенская прямота играла с Иваном злые шутки. На лекции по словесности, когда пожилой профессор загородил доску, Рыжов на всю аудиторию зычно попросил:
– Попу-то подвиньте!
Профессор окаменел. После пары отвел студента в сторонку и вежливо поинтересовался, знает ли тот «более мягкие» выражения. Например, можно было сказать «зад».
– Зад – это у лошади, – упрямо ответил Рыжов. – А у человека – попа.
– И много ли вы знаете таких слов? – с любопытством спросил профессор.
– Да у нас в деревне только такими и разговаривают!
Профессор попросил записать все в тетрадь. Иван трудился всю ночь, исписал толстую общую тетрадь от корки до корки. Утром сдал.
Профессор ознакомился, ужаснулся богатству русского мата и взял с Ивана честное слово: никогда, ни при каких обстоятельствах эти слова не употреблять. А взамен дал несколько учебников из своей библиотеки.
Рыжов начал читать запоем. Через год его речь изменилась до неузнаваемости.
А когда того профессора в тридцатые годы забрали сотрудники НКВД, Иван был единственным студентом, кто пошел в органы и пытался доказать, что арест – ошибка. Не помогло. Но профессор, говорят, до самого конца вспоминал своего «деревенщину» с благодарностью.
«Я плохой, я бабник и пьяница»: знакомство с княжной
Нина Никольская была существом с другой планеты. Отец – царский офицер, мать – из княжеского рода. Сама Нина – тонкая, красивая, с аристократическими манерами и пальцами, которые никогда не знали грубой работы.
Рыжов, глядя на нее, робел. Чувствовал себя медведем в посудной лавке. И выбрал странную тактику ухаживания. При каждой встрече твердил:
– Ниночка, даже не смотрите в мою сторону. Я плохой. Я бабник, пьяница и матерщинник. Вам такой не нужен.
Нина слушала-слушала, улыбалась, а однажды ответила:
– Да хватит врать. По глазам же вижу – вы хороший.
Она разглядела то, что не видели режиссеры, предлагавшие ему роли деревенских дурачков, – надежность каменной стены. За ним можно было спрятаться от любой бури.
Война, эвакуация и свадьба
1941 год. Киностудию эвакуируют в Сталинабад (ныне Душанбе). Иван и Нина едут вместе. Там, в эвакуации, они расписываются.
Жить тяжело. Голодно. У Нины постоянно болит живот – то от пустой еды, то от непривычной. Иван носит ее на руках по комнате, укачивает, как ребенка. Греет своим телом.
– Ты чего меня таскаешь? – шепчет она.
– А ты легкая, – отвечает. – Мне не тяжело.
Он вообще никогда не считал тяжелым то, что касалось ее.
Кто в доме хозяин: пироги, стирка и яичница
В их семье роли распределились необычно. «Княжна» Нина совершенно не умела вести хозяйство. Она могла сварить суп так, что есть было невозможно. А уж яичница – это был высший пилотаж, который ей не давался.
– Яйца шипят, масло дымится, а я стою и не знаю, что делать, – смеялась она потом.
Иван вставал к плите сам. Варил щи – пальчики оближешь. Пек пироги с капустой и яйцами. Сам месил тесто, сам лепил, сам следил, чтобы не подгорело.
Однажды, еще до свадьбы, он угостил невесту вареной колбасой. Нина попробовала и изумилась:
– Никогда такой вкусной колбасы не ела!
Секрет был прост: студент Рыжов просто пожарил ее со сливочным маслом. Для Нины, выросшей в семье, где готовили повара, это было откровением.
Дома он делал всё: стирал, убирал, проверял, высохло ли белье. Нина могла заметить:
– Ваня, ну как так можно? Постиранную майку грязными руками лапаешь!
Рыжов не обижался. Весело парировал:
– Ну давай теперь из-за этого через пятьдесят лет совместной жизни разведемся!
Не развелись.
Рождение дочери: первые дни в панике
Восемь лет у них не было детей. Врачи разводили руками, Нина плакала по ночам. Иван утешал:
– Значит, не время. Значит, потом.
И дождались. В 1953-м родилась Таня.
Первые дни после роддома молодые родители сидели на табуретках у корзинки с младенцем и боялись пошевелиться. Ребенок чихал – они впадали в панику. Ребенок кряхтел – бежали к соседкам за советом.
– Мы думали, она сломается, – смеялся Иван Петрович. – Такая маленькая, хрупкая. А мы такие огромные, неуклюжие.
«Я вам там снежиночки нарисовал»
Как-то под Новый год жена и дочь допоздна делали стенгазету для школы. Нина прекрасно рисовала, изобразила играющих в снежки детей. Закончили поздно, оставили сушить до утра.
Ночью Рыжов вернулся со съемок. Увидел газету и решил внести свой вклад.
Утром Таня проснулась, подбежала к ватману и ахнула. По всему листу ползали огромные, разлапистые, темно-синие существа, больше похожие на крабов, чем на снежинки.
– Папа! Что это?!
– Как что? – гордо ответил Иван Петрович. – Снежиночки. Я вам помог.
Нине пришлось срочно браться за ластик. А Рыжов виновато разводил руками:
– Так я ведь помочь хотел…
Венгерский кипятильник и тьма на весь отель
В заграничных поездках его желание помочь тоже приводило к катастрофам. В Венгрии, узнав, что розетки там другого стандарта, Рыжов смастерил самодельный переходник из оловянной проволоки.
Воткнул кипятильник в сеть – и в отеле вырубило свет на всех этажах.
Пришлось платить штраф из суточных. Денег потом не было до конца поездки.
– Ваня, ну зачем? – укоризненно спрашивала Нина.
– А чай хотел согреть, – вздыхал он. – Для тебя.
Василий Шукшин: ссора, которая стала дружбой
Их знакомство началось с конфликта. В киевской гостинице к Рыжову подселили соседа с огромным фанерным чемоданом. Чемодан был такой тяжелый, будто в нем кирпичи. Оказалось – книги и наброски сценариев.
Однажды Рыжов без спроса заглянул в тетрадь соседа. Тот, застав его за этим, рассвирепел:
– Интеллигенция вшивая! Чужие записи читаешь!
– Какая я тебе интеллигенция? – обиделся Рыжов. – Я в деревне вырос!
– Ты? – недоверчиво сощурился сосед. – Ты лошадь-то запрячь сможешь?
Рыжов вместо ответа согнул обидчика буквой «г» и начал профессионально запрягать, как коня. Когда затягивал воображаемую подпругу, тот качнулся, а Иван рявкнул:
– Тпру, не балуй!
Оба расхохотались. Соседа звали Василий Шукшин.
Потом они дружили. Именно Рыжов играл отца Любы в «Калине красной». Шукшин забыл, что Иван Петрович не курит, и прописал сцену, где герои вместе дымят папиросами. Рыжов затянулся и зашелся в жутком кашле.
– Ты чего? – испугался Шукшин.
– Да не курю я, Вася, – прохрипел Рыжов. – Дыма не выношу.
Шукшин тут же переписал сцену. В фильме герой Рыжова на предложение закурить отвечает: «Я некурящий». А герой Шукшина ехидничает: «Старой веры, что ли?»
Последние четыре года: инсульт Нины и уход без съемок
В 1999 году ударила беда. Нину разбил инсульт. Врачи сказали: безнадежно. Не выживет.
Рыжов не слушал врачей. Он забрал жену домой, отказался от всех съемок, перестал выходить из дома. Часами сидел у ее кровати, держал за руку, учил заново произносить звуки. Читал ей книги вслух – стихи, прозу, даже газеты. Говорил без остановки, чтобы слышала его голос.
Она не могла говорить. Но пыталась поднести его руку к своим губам, чтобы поцеловать.
Так прошло четыре года.
В 2003-м Нины не стало.
Стекло, порез и смерть рядом с любимой
Иван Петрович не хотел жить. Он просил Бога забрать его следом. В пустой квартире он продолжал разговаривать с женой, читал вслух, представляя, что она рядом.
Уход его был трагически нелепым.
Закружилась голова, он упал и разбил рукой стекло межкомнатной двери. Осколок полоснул по запястью. Порез оказался слишком глубоким.
«Скорая» долго добиралась. Не успели.
Народному артисту полагалось место на престижном Ваганьковском или Троекуровском. Но Иван Рыжов оставил другое распоряжение.
Он хотел быть похороненным на Перепечинском кладбище. Далеко от центра, непрестижно, тихо. Зато рядом с Ниночкой.
Рядом с той самой княжной, которая не умела жарить яичницу и ради которой он крушил мебель, варил щи и готов был свернуть горы.
Они лежат рядом. Навсегда.
Вместо послесловия
Иван Рыжов сыграл больше ста ролей. Его помнят по фильмам «Живет такой парень», «Калина красная», «Морозко», «Вечный зов». Но главную роль он сыграл не на экране.
Он был просто хорошим человеком. Таким, каких сейчас почти не осталось.
Вечная память.
Не забывайте ставить лайки и подписываться на канал. Делитесь этой историей с друзьями – пусть знают, какими были настоящие люди.