Я методично соскребала пригоревший жир с противня, пока в гостиной гремел смех.
Сегодня восьмое марта, и я, по наивности, надеялась на нормальный семейный ужин в своей же трехкомнатной квартире.
Вместо этого я получила роль бесплатной прислуги, которая должна была угодить «дорогим гостям».
Денис зашел на кухню, на ходу дожевывая кусок запеченной буженины, которую я готовила три часа.
Он даже не взглянул на гору посуды в раковине, его интересовало только содержимое холодильника.
— Мам, мы тут решили, что семгу и икру заберем с собой к Людмиле, — буднично сообщил сын. — У нее там подружки соберутся, надо стол украсить, а ты все равно одна столько не съешь.
Я медленно повернулась к нему, чувствуя, как внутри закипает что-то тяжелое и густое.
— Денис, я покупала эти продукты на наши общие посиделки, и я вообще-то тоже женщина, — ответила я, стараясь говорить спокойно.
Сын лишь отмахнулся, выставляя на стол пластиковые контейнеры, которые явно приготовил заранее.
— Ой, не начинай, тебе уже за пятьдесят, какой там праздник, — он усмехнулся, упаковывая деликатесы. — Посидишь, телевизор посмотришь, отдохнешь от нас, ты же вечно жалуешься на суету.
В этот момент в кухню вплыла Света, его жена, в моем изумрудном платье из натурального шелка.
Она крутилась перед зеркалом в прихожей, поправляя вырез, который на ней выглядел вызывающе.
— Марин, я платье одолжила, ты же не против? — Света даже не смотрела на меня. — Оно на тебе все равно висит как на вешалке, а мне в самый раз для компании.
— Это платье я купила на свои призовые и еще ни разу не надевала, — я положила губку на край раковины.
Света лишь фыркнула и поправила дорогую сережку, которую, я уверена, она тоже выудила из моей шкатулки.
— Ну не будь жадиной, праздник же, надо делиться радостью с близкими, — бросила она через плечо.
Они ушли через десять минут, прихватив с собой не только еду, но и две бутылки коллекционного вина, которые подарили мне коллеги.
Денис даже не предложил помочь с уборкой, просто чмокнул меня в щеку, оставив на коже липкий след от жирного мяса.
Я стояла посреди разгромленной кухни, глядя на пустые блюда и грязные бокалы.
Вокруг не было ни звука, только из приоткрытого окна доносился гул проезжающих машин и чьи-то пьяные выкрики.
Через полчаса мой телефон завибрировал на столе — звонил Денис.
Я нажала на кнопку приема, но в трубке услышала не его голос, а шум мотора и громкий смех тещи, Людмилы.
Видимо, Денис случайно набрал мой номер через систему в машине и не заметил, что связь установлена.
— Дениска, ну ты и молодец, что все забрал! — голос Людмилы звучал торжествующе. — А то Марина вечно зажимает самое вкусное, строит из себя аристократку.
— Да ладно, мам Люда, она привыкла, — голос сына был ленивым и довольным. — Поворчит и забудет, она же без нас пропадет в этой огромной квартире.
— Вот именно! Кстати, ты узнал насчет документов? — Людмила понизила голос, но я все равно каждое слово слышала отчетливо. — Квартиру надо на тебя переводить, пока она в маразм не впала.
— Узнал, — ответил Денис. — Юристы сказали, лучше всего дарственную оформить, так налогов меньше. Мы ее потом в ту однушку на окраине перевезем, ей там и места хватит, и магазины рядом.
— Правильно, зачем ей одной три комнаты, — поддакнула Света. — А мы здесь ремонт сделаем, детскую обустроим, наконец-то заживем как люди, без вечного надзора.
— Я думал, она сегодня сама предложит, когда я ей намекал на «подарок для семьи», — со вздохом добавил сын. — Но она какая-то колючая сегодня была, пришлось просто продукты забрать.
Я слушала этот диалог, и в голове словно вспыхивали яркие искры, выжигая остатки терпения.
Никакой обиды не было, только странное чувство легкости, как будто я наконец сбросила старую, тяжелую кожу.
Я нажала на отбой и первым делом достала из шкафа в прихожей три дорожные сумки, которые Денис купил для их летнего отдыха.
В первую сумку я начала скидывать вещи Светы: ее бесконечные тюбики, платья, купленные на мои деньги, и туфли.
Во вторую отправились костюмы сына, его игровые приставки и даже коллекция каких-то нелепых фигурок.
Я действовала быстро, без суеты, аккуратно складывая все, что принадлежало им.
Затем я вышла в тамбур и выставила сумки прямо к лифту, подперев их их же грязными ботинками.
Входную дверь я закрыла на все замки, включая задвижку, которой мы обычно не пользовались.
Я набрала номер Никиты, моего племянника, который работал на мебельном производстве и ютился в крошечной комнате в общежитии.
Никита был парнем порядочным, работящим и всегда поздравлял меня со всеми праздниками первым.
— Никита, здравствуй, не отвлекаю? — спросила я, когда он поднял трубку.
— Тетя Марина? Нет, конечно, мы с ребятами как раз собирались праздновать, а что случилось?
— Никита, мне нужна твоя помощь, и, кажется, я готова сделать тебе подарок, о котором ты мечтал.
Я кратко объяснила ситуацию, и Никита, судя по голосу, был в полном шоке.
— Вы серьезно? Вы хотите переписать на меня свою трешку? Но почему не Денису?
— Денис уже получил свой подарок — он получил свободу от «вечного надзора» и моей «аристократичности», — отрезала я. — Завтра мы идем оформлять договор пожизненного содержания. Ты переезжаешь ко мне, помогаешь по дому, а после меня квартира твоя.
Никита приехал через сорок минут с набором новых замков и двумя друзьями.
Они быстро заменили личинку в двери, пока я пила горячую воду с лимоном и наблюдала за их работой.
— Тетя Марина, а если они вернутся ночью? — спросил Никита, затягивая последний винт.
— Пусть возвращаются, их имущество ждет их в коридоре, а ключи от этой жизни они потеряли еще в машине тещи, — ответила я.
Около полуночи в дверь начали колотить.
Я подошла к монитору видеодомофона и увидела взмыленного Дениса и растрепанную Свету.
Мое изумрудное платье на ней было заляпано чем-то красным, видимо, они не довезли соус.
— Мама! Открой! Что за шутки? Почему ключи не подходят? — орал Денис, пиная дверь.
Я нажала кнопку связи, чтобы мой голос звучал на весь тамбур.
— Денис, твои вещи у лифта, проверь, все ли на месте, — произнесла я максимально ровно. — Света, сережки можешь оставить себе как компенсацию за испорченный вечер.
— Ты с ума сошла? — визжала невестка. — Нам некуда идти! Ночь на дворе!
— У Людмилы Ивановны очень гостеприимный дом, вы же сами говорили, что там караоке и веселье, — напомнила я. — Вот и продолжайте праздник там, а здесь теперь живут другие люди.
— Какие люди? Мама, не дури! — Денис попытался ударить в дверь плечом, но Никита тут же открыл замок и преградил ему путь.
— Проблемы, парень? — Никита выглядел внушительно в своей рабочей робе. — Твоя мать теперь под моей защитой, так что забирай свои баулы и проваливай, пока я не вызвал наряд.
Денис попятился, глядя на незнакомого рослого парня, который стоял в его «будущей» квартире.
— Мама, ты еще пожалеешь! — выкрикнул он, подхватывая чемоданы. — Ты на старости лет одна останешься!
— Я лучше буду одна в чистоте, чем с тобой в грязи и обмане, — ответила я и отключила связь.
Они еще долго шумели в коридоре, Света что-то кричала про полицию, но вскоре все стихло.
Я прошла в гостиную, где Никита уже расставлял стулья и убирал остатки неудавшегося ужина.
Мы просидели до рассвета, обсуждая план ремонта и то, как Никита перевезе сюда свои инструменты.
Я чувствовала себя невероятно бодрой, словно за одну ночь сбросила десяток лет.
Утром мы действительно посетили нужную контору и подписали все необходимые бумаги.
Теперь я точно знала, что мой дом принадлежит человеку, который не станет делить мои метры, пока я еще жива.
Я вернулась домой, заварила себе крепкий настой трав и просто наслаждалась покоем в своей крепости.
Весна обещала быть долгой, спокойной и только моей.
Никто больше не посмеет решать за меня, где мне доживать свой век и кому отдавать свои вещи.
Это было самое лучшее восьмое марта в моей долгой жизни.