— Ты где вообще?! — Галина Степановна прижала телефон к уху и уставилась в окно. За стеклом цвела яблоня, которую она сажала ещё с мужем. — Ты мне третий день не звонил!
— Мам, ну всё нормально, расслабься. — Голос Андрея звучал лениво, будто она разбудила его посреди дня. — Мы едем к тебе на дачу. Шашлыки сделаем, отдохнём.
— Мы — это кто?
— Ну, компания. Колян, Вадик, девчонки их. Человек восемь, может, десять.
Галина Степановна поставила чашку на стол. Медленно. Фарфор тихо звякнул о блюдце.
— Десять человек.
— Да ладно тебе, чего ты. Мы сами всё привезём, мясо там, уголь. Тебя не побеспокоим.
— Ты не понял. Я там.
Пауза.
— И что? — осторожно.
— И то. Я там живу с пятницы. Грядки, Андрей. Помидоры. Огурцы. У меня рассада на веранде, которую ты в прошлый раз чуть не затоптал.
— Мам, ну мы аккуратно!
— Как в прошлый август? Когда Колян твой уснул прямо в малине? Я три куста потом поднимала.
— Ну это случайно вышло.
— Случайно. — Она помолчала. — А кто случайно разбил мою любимую кружку, ту, с подсолнухами?
— Это Вадик.
— А кто мне туалет засорил так, что пришлось мастера вызывать за две тысячи?
— Мам…
— Едьте. — Голос её стал совсем ровным. — Только сначала перезвони и уточни один момент.
— Какой?
Она уже шла к шкафчику, где лежал второй комплект ключей — вернее, лежал до вчерашнего вечера.
— Вот приедете — сами поймёте.
Отключилась.
Андрей перезвонил через минуту. Она не взяла трубку. Через три минуты — снова. Галина Степановна налила себе чаю, вышла на веранду и села в старое плетёное кресло. Солнце стояло хорошее, тихое. На грядке деловито копошился скворец.
Хорошо.
Телефон она убрала в карман фартука.
Компания приехала в половине второго. Она слышала их ещё от калитки — музыка из машины, смех, хлопанье дверей. Знакомые голоса. Колян что-то орал про мангал.
Потом — тишина.
Потом — звук ключа в замке. Раз. Другой. Третий.
— Андрей, ты чего делаешь? — женский голос, незнакомый.
— Не лезет что-то.
— Дай я попробую.
Скрежет. Молчание.
— Не тот ключ, что ли?
— Тот, я всегда этим открываю!
Галина Степановна взяла кружку и сделала глоток. Чай был с мелиссой, из своей грядки. Хороший чай.
— Мааам! — Андрей уже стоял под окном веранды. — Мам, ты там?
Она выглянула.
Картина была занятная. Сын — растерянный, в модных шортах и белой футболке. За ним — Колян с пакетом, из которого торчало мясо в маринаде. Вадик с углём. Две девицы с пакетами. Ещё какие-то люди, которых она видела впервые.
— Мам, замок не открывается.
— Знаю.
— Ты… поменяла замок?
— Вчера. Мастер хороший, из посёлка. Быстро сделал.
Колян хрюкнул. Одна из девиц отвернулась, явно пряча улыбку.
— Зачем?!
— Затем. — Она поставила кружку. — Андрей, это мой дом. Я здесь живу. Ты мне позвонил сегодня утром и сообщил, что едешь с десятью людьми. Не спросил — сообщил.
— Ну мы же семья!
— Семья — это ты. Остальные девять — не
Колян деликатно поставил пакет с мясом на землю и отошёл к машине. Молодец, хоть что-то соображает.
— Мам, ну мы же ничего плохого не делаем! Шашлыки, отдохнём, уедем.
— Уедете и оставите мне горы мусора, залитый жиром мангал и грядки в следах от кроссовок. Я в прошлый раз три дня убирала.
— Я бы помог!
— Ты уехал в воскресенье вечером и взял трубку только в среду.
Андрей открыл рот. Закрыл.
— Понимаешь, — Галина Степановна облокотилась на перила, — я выхожу на пенсию через год. Эта дача — моя. Я здесь отдыхаю. У меня тут тихо, у меня огород, у меня малина, которую Колян больше не затопчет, потому что Колян сюда больше не войдёт.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
— А я?
— Ты — другое дело. Ты сын. Ты приедешь, позвонишь заранее, предупредишь. Один или с нормальной девушкой, если такая появится. Поможешь с грядками. Я накормлю тебя борщом и пирогами, и будет хорошо.
Вадик кашлянул. Потом негромко сказал своей девице:
— Может, в лес поедем?
— Молчи, — прошипела та.
— Мам, — Андрей понизил голос, — ну неудобно же. Люди приехали, мясо взяли.
— Это их проблемы. Пусть едут в парк. Или на речку. Там места много.
— Ты специально это устроила, да? Заранее знала, что мы едем?
Галина Степановна взяла кружку.
— Андрей, я поменяла замок не из-за тебя. Я поменяла его, потому что старый уже плохо работал. А ключ тебе дам. Один. Твой. Больше ни у кого его не будет.
Сын стоял и смотрел на неё. Что-то в нём менялось — она видела это, знала этот процесс. Сначала обида, потом злость, потом — если повезёт — понимание.
— И давно ты так… думаешь?
— Давно. Просто раньше молчала.
Колян снова взял пакет с мясом. Решительно. Явно собрался уходить.
— Ладно, — сказал он, — Андрюх, поехали на Синее озеро. Там и мангалы есть, и места нормальные.
— Умный человек, — сказала Галина Степановна.
Колян неожиданно засмеялся. Нормально засмеялся, без обиды.
— Галина Степановна, а в следующий раз можно к вам? Только вдвоём с Андрюхой, честно.
— Посмотрим на поведение.
Машины уехали. Пыль осела на дороге. Яблоня качнулась — набежал ветерок.
Андрей не уехал.
Он стоял у калитки и смотрел на мать. Она смотрела на него.
— Зайдёшь? — спросила она наконец. — Борщ есть. Пироги с капустой, утром пекла.
Он помолчал. Потом толкнул калитку.
— Ключ-то дашь?
— После борща. — Она повернулась и пошла в дом. — И снимай кроссовки в прихожей. Пол только помыла.
Скворец на грядке покосился на вошедшего, подумал — и никуда не улетел