Если что и осталось у Игоря хорошего в воспоминаниях про Марину, так это ее способность к лицедейству и моментальному перевоплощению. К дяде Васе пришел забитый жизнью обыватель в линялой куртке, перекрученной в рукавах толстовке с жирным пятном на животе и поношенных джинсах. На ногах Игоря были крепкие порыжелые башмаки гэдеэровского еще производства, в руках - сумка.
-Уважаемый, - Игорь встал на цыпочки над калиткой, заглядывая во двор. - Мне бы Василия?
-Ну я Василий, а что, - с легким оттенком пренебрежения спросил невысокий мужчина в стройотрядовской куртке, одним взглядом оценивая фигуру Игоря - от его круглого, очкастого, с извиняюще-просительным выражением лица, до грязных ботинок.
-Я от ваших соседей... Такое несчастье. Мне сказали... Возможно, дом... Хотел бы купить...
-Пашка дом продает? - Василий задумчиво почесал небритую щеку. - Ну заходи, поговорим.
По металлическим плашкам, явно вывезенным с какого-то предприятия, они добрались до сарайчика с плоской крышей. Внутри стоял небольшой токарный станок, фрезерный станок, сверлильный станок, тиски с зажатыми в них зубчатым колесиком, по стенам висел различный инструмент, а на полу и в ящике в творческом беспорядке валялись части от разных механизмов и мотки проводов.
-Закрыли в школе кабинет труда, - пояснил Василий, махнув рукой в сторону станков. - Все оборудование выкинули на помойку. Я как увидел, сына оставил сторожить, а сам за "Газелью". За один раз все и вывезли.
-Надо же! - Игорь наклонился и осторожно потрогал пальцем фрезу
-Не порежься... профессор. - Василий почему-то развеселился. - Ты хоть лампочку в жизни сам вкручивал?
-Лампочку... Конечно... Вы шутите? Я даже кран сам чинил.
-Ну тогда коне-ечно. Пойдем по пятьдесят. - Василий поднялся и кивком позвал за собой Игоря. Они взошли на крылечко невысокого домика, сырого, с линолеумом на полу. Было тесно и полутемно, отовсюду что-то свисало - какие-то травки, сушащееся над печкой белье. Справа и слева были старинные шкафчики со следами современного ремонта: так, Игорь с содроганием увидел латунные дверные петли на резной дверце 19 века. Василий, тем временем, достал затейливую бутылку в виде кремлевской башни и разлил водку в разнокалиберные стаканчики. Опрокинули по стопке. Василий выудил корявыми пальцами из банки маленький огурчик и дал Игорю, у которого на глазах выступили слезы.
-Валюта, - плеснул он жидкостью в бутылке. - Заказчик отдал. Попал в яму на дороге, диск погнул, колесо спускает. А запасок на иномарках нет сейчас. Ну, мы с сыном остановились, колесо ему сняли, да и кувалдой прошлись по краю диска. Хорошо, не литой у него был, штамповка. Спустили воздух, смазали по краю герметиком, опять накачали - держит. Ну он нам початый ящик и отдал. Если руки откуда надо растут, человек завсегда проживет. Правильно? Как там тебя?
-Алоизий, - сказал Игорь.
-Ну, дал Бог имечко. Давай, еще по одной.
Выпили. Потом Игорь, потупившись, начал выспрашивать, что не так с домом, который, якобы, Павел хочет продавать.
-Да дом-то слова доброго не стоит. Нижний венец подгнил, менять пора. Крыша тоже ремонта требует, по трубе течет, я говорил Паше. Окна ставили на отвяжись - там утеплять надо по-новой, а еще лучше пластиковые заказать с утеплением сразу. Паклей еще раз пройтись везде - у Павла сквозит так, что свечка потухнуть может. Да и огород - не огород, а музей сорняков. Ты не потянешь, Алоизий, без обид.
-А что за драка там была, или не драка...
-То не нашего ума дела. Говорят, наехали на Пашу какие-то быки... Так-то он парень неплохой, хотя общаться не любит. Лена, это председатель наш, говорит, что пьяная драка там была, но Паша - он не пьет вообще, я -то знаю, не раз предлагал. Мутная какая-то история.
-Я слышал, там еще какая-то девочка была...
-Вот этого вообще не знаю. Да, кстати, скажи Паше, что я его мотоцикл к себе пока поставил, он у меня под навесом. В порядке, все работает. Даже фильтр ему поменял, у меня запасной валялся. Так что пусть выздоравливает и берет.
-Спасибо.
-К нормальному человеку и отношение нормальное. Мы не какие-то там...
Через некоторое время Игорь вернулся, заказал такси к воротам и с наслаждением снял надоевшие очки, натершие переносицу.
-Василия вычеркиваем, - сказал он себе.
-