– Режь тоньше, ну кто так сыр кромсает! Это же на праздничный стол, а не в столовку для работяг. Внешний вид закуски задает тон всему вечеру.
Голос звучал требовательно и раздраженно, перекрывая гудение кухонной вытяжки и шипение масла на сковороде. Мужчина в идеально выглаженной светлой рубашке стоял посреди тесной кухни, скрестив руки на груди, и недовольно наблюдал за процессом готовки.
Женщина, стоявшая у разделочной доски, на секунду замерла. Она осторожно положила нож, сделала глубокий вдох, стараясь унять дрожь в уставших руках, и посмотрела на мужа. Под ее глазами залегли глубокие тени, а на лбу блестели мелкие капельки пота от невыносимой жары, исходившей от включенной на полную мощность духовки.
– Вадим, я нарезала так, как всегда нарезаю, – тихо, но твердо ответила она. – Если тебе не нравится толщина ломтиков, возьми нож и сделай сам. У меня на плите горят отбивные, в духовке запекается утка, а еще нужно успеть заправить три салата. Я физически не могу разорваться на части.
Вадим пренебрежительно фыркнул, поправил манжеты и отошел на безопасное расстояние от брызгающего масла.
– Я вообще-то гостей встречаю. Это, между прочим, мои деловые партнеры, от которых зависит мой будущий контракт. Геннадий Викторович человек с тонким вкусом, он привык к ресторанному обслуживанию. А его супруга Лариса – дама из высшего общества. Я не могу позволить себе ударить в грязь лицом из-за того, что моя жена не способна аккуратно разложить нарезку на тарелке.
Он развернулся и вышел в гостиную, чтобы в очередной раз проверить, ровно ли расставлены хрустальные фужеры на белоснежной скатерти.
Оставшись одна, женщина устало прислонилась лбом к прохладной дверце навесного шкафчика. Ее звали Елена. Сегодня она проснулась в шесть утра, приготовила мужу завтрак, погладила костюм, потом отработала полный день в бухгалтерии строительной фирмы, где сейчас шла сдача квартального баланса. После работы она бегом помчалась на рынок, тащила тяжеленные пакеты с продуктами в обеих руках, потому что Вадим забыл забрать ее на машине, сославшись на срочные дела в автосервисе. И вот теперь, вместо того чтобы просто вытянуть гудящие от напряжения ноги и выпить чашку горячего чая, она должна была изображать шеф-повара элитного ресторана.
Раздался мелодичный звонок в дверь. Сердце Елены екнуло. Она торопливо вытерла руки вафельным полотенцем, сняла с плиты сковороду с мясом и бросилась в прихожую.
Вадим уже открыл дверь, расплываясь в самой широкой и радушной улыбке, на которую только был способен. На пороге стоял грузный мужчина в дорогом костюме, а рядом с ним – высокая, ухоженная дама с надменным выражением лица. От нее исходил густой аромат тяжелого, терпкого парфюма.
– Гена, дорогой! Ларисочка, вы прекрасно выглядите! Проходите, проходите, мы вас так заждались! – ворковал Вадим, суетясь вокруг гостей и принимая из рук дамы легкое пальто.
Елена тоже вышла в коридор, натянув на лицо дежурную улыбку.
– Добрый вечер, рады вас видеть.
Гости сдержанно кивнули. Лариса окинула Елену оценивающим взглядом, задержавшись на ее простом домашнем платье и цветастом фартуке, который Елена в спешке забыла снять. В глазах гостьи промелькнуло едва заметное пренебрежение.
Вечер начался тяжело. Гости уселись за богато накрытый стол в гостиной, а Елена превратилась в невидимку, чьей единственной задачей было подавать, убирать, подливать и следить за тем, чтобы тарелки важных людей не пустовали. Она почти не присаживалась.
Вадим разливал дорогой коньяк, шутил, сыпал комплиментами в адрес Ларисы и всячески пытался произвести впечатление на Геннадия.
– А вот попробуйте рулетики с баклажанами, – громко вещал муж, указывая вилкой на блюдо. – Это фирменный рецепт. Правда, Леночка в этот раз переборщила с чесноком, я же просил ее быть аккуратнее, но вы знаете этих женщин, им лишь бы поострее сделать.
Елена, несшая в этот момент соусник из кухни, замерла. Внутри словно оборвалась туго натянутая струна. Она готовила эти рулетики строго по рецепту, который Вадим сам же вычитал в интернете и заставил ее повторить.
Лариса изящно подцепила рулетик на вилку, надкусила самый краешек и тут же отложила его на край тарелки.
– Действительно, слишком резко, – протянула она капризным голосом. – Вадим, а у вас не найдется чего-нибудь более легкого? Мы с Геннадием стараемся придерживаться правильного питания. Майонезные салаты и жареное мясо – это такой удар по печени. Я предпочитаю свежие овощи с каплей оливкового масла холодного отжима.
Вадим мгновенно побледнел, его глаза забегали. Он резко повернулся к жене.
– Лена, ты слышала Ларису? Организуй быстро легкую овощную тарелку. И принеси оливковое масло. Только то, хорошее, которое в стеклянной бутылке.
Елена молча кивнула и пошла на кухню. Она достала помидоры, огурцы, болгарский перец. Руки дрожали от накопившейся обиды и невыносимой усталости. Пока она мыла овощи под струей ледяной воды, в дверном проеме появился Вадим. Его лицо было красным от скрытого гнева. Он плотно прикрыл за собой дверь, чтобы гости ничего не услышали.
– Ты что себе позволяешь? – зашипел он, подходя к ней вплотную. – Почему ты ходишь с таким выражением лица, будто на похоронах присутствуешь? Лариса уже косится на тебя. Ты позоришь меня перед нужными людьми!
– Вадим, я с ног валюсь, – прошептала Елена, не поднимая на него глаз. – У меня болит спина, я обожгла палец о противень, когда доставала утку. Я просто физически не могу сиять и веселиться. Я хочу, чтобы они поели и ушли.
Муж пренебрежительно взмахнул рукой.
– Можно подумать, ты вагоны разгружала! Все женщины готовят, все принимают гостей. В этом нет никакого подвига. Ты должна понимать, что от этого ужина зависит наш достаток. Вернее, мой контракт, который будет кормить нас обоих. Поэтому соберись, сделай нормальное лицо и выйди к гостям. Женщина обязана радовать гостей! В этом ее прямое предназначение в доме.
Он развернулся и уверенным шагом вернулся в гостиную, откуда тут же донесся его громкий, неестественно бодрый смех.
Елена осталась стоять у раковины. Вода с шумом утекала в сливное отверстие. В голове гудело. Фраза «женщина обязана радовать гостей» эхом билась в висках, отдаваясь тупой болью.
Она вдруг посмотрела на свои руки. На покрасневшую от горячей воды кожу, на коротко остриженные ногти, на небольшое красное пятно от ожога на указательном пальце. Потом она посмотрела на свое отражение в темном стекле микроволновой печи. На нее смотрела постаревшая, уставшая, глубоко несчастная женщина с потухшим взглядом. Ей было сорок восемь лет, из которых двадцать два года она прожила в браке с Вадимом. И все эти двадцать два года она постоянно была кому-то что-то обязана.
Обязана быть идеальной хозяйкой, чтобы Вадиму было не стыдно перед друзьями. Обязана молчать, когда он спускал часть зарплаты на дорогие аксессуары для своего автомобиля, пока она штопала старые колготки. Обязана понимать, прощать, терпеть, обслуживать.
Вода продолжала течь. Елена медленно потянулась к крану и повернула вентиль. Наступила тишина, нарушаемая лишь приглушенными голосами из соседней комнаты.
Она опустила глаза на свой фартук. Тот самый цветастый передник, который Вадим подарил ей на Восьмое марта пару лет назад, сказав, что настоящая хозяйка должна выглядеть нарядно даже у плиты.
Елена завела руки за спину, нащупала тугой узел, потянула за ленты. Фартук скользнул по платью и мягко упал на кафельный пол. Она не стала его поднимать.
Развернувшись, она тихо, стараясь не привлекать внимания, вышла в коридор. Гостиная находилась слева, дверь была приоткрыта. Вадим как раз разливал очередную порцию коньяка и рассказывал забавную историю о своей недавней поездке на рыбалку. Елена бесшумно сняла с вешалки свое демисезонное пальто, сунула ноги в осенние сапоги, даже не застегивая молнию, подхватила с тумбочки сумочку и тихо повернула ключ в замке входной двери.
Дверь бесшумно закрылась за ее спиной, отсекая запахи запеченного мяса, звон бокалов и чужие, равнодушные голоса.
Оказавшись на улице, Елена глубоко вдохнула свежий, прохладный вечерний воздух. Ветер приятно холодил разгоряченные щеки. Она шла по тротуару, не разбирая дороги, просто наслаждаясь ритмичным стуком своих каблуков по асфальту. Впервые за много лет она чувствовала не тяжесть ответственности, а удивительную, пьянящую легкость.
Ноги сами принесли ее к знакомому подъезду в соседнем микрорайоне. Здесь жила ее давняя школьная подруга Марина. Они виделись редко, в основном созванивались по праздникам, потому что Вадим не одобрял этих встреч. Он считал Марину, которая давно развелась и жила в свое удовольствие, дурной компанией, способной вложить в голову Елены «глупые идеи».
Елена нажала кнопку домофона. После недолгого молчания раздался сонный голос подруги:
– Кто там на ночь глядя?
– Марин, это я, Лена. Пустишь?
Домофон пискнул, открывая дверь. Поднявшись на третий этаж, Елена увидела Марину, стоявшую на площадке в теплом махровом халате. Увидев бледное лицо подруги и ее расстегнутые сапоги, Марина без лишних вопросов схватила ее за руку и втащила в квартиру.
Уютная кухня Марины пахла корицей и хорошим кофе. На столе стояла лампа под зеленым абажуром, создавая мягкий, успокаивающий полумрак. Марина усадила Елену на мягкий диванчик, налила ей большую кружку горячего чая с травами и подвинула вазочку с печеньем.
– Ну, рассказывай, – спокойно произнесла подруга, садясь напротив и кутаясь в халат. – Судя по твоему виду, ты либо сбежала из тюрьмы, либо от своего благоверного. Что, в принципе, одно и то же.
Елена обхватила кружку озябшими пальцами. И вдруг ее прорвало. Она начала говорить. Она рассказывала про эту бесконечную готовку, про тяжелые пакеты, про Ларису с ее оливковым маслом, про рулетики из баклажанов, которые она так старалась сделать вкусными. И про ту самую фразу.
– Понимаешь, Марин, он сказал, что я обязана их радовать, – из глаз Елены наконец-то покатились крупные слезы, принося невероятное облегчение. – А кто порадует меня? Когда он в последний раз спросил, как я себя чувствую? Когда просто помог донести сумки? Я всю жизнь положила на то, чтобы обеспечивать ему надежный тыл, чтобы ему было комфортно, уютно, вкусно. А в ответ получаю только претензии и приказы.
Марина слушала молча, лишь изредка кивая. Она знала Вадима давно и всегда видела его насквозь. Видела его самовлюбленность, эгоизм и потребительское отношение к жене.
– Знаешь, Лена, – произнесла Марина, задумчиво помешивая ложечкой чай. – Самое страшное в таких отношениях то, что женщина со временем начинает искренне верить, что она действительно всем обязана. Стирается личность. Остается только функция. Функция кухарки, уборщицы, психотерапевта, удобного слушателя. А ты ведь живой человек. Ты прекрасно зарабатываешь, ты умная, красивая женщина. Зачем ты позволяешь вытирать об себя ноги?
Елена вытерла слезы бумажной салфеткой.
– Я не знаю, Марин. Привычка. Страх перемен. Нам всегда внушали, что семья – это главное, что ради сохранения брака нужно терпеть, сглаживать острые углы. Вот я и сглаживала, пока сама не превратилась в совершенно гладкое, незаметное место, по которому можно спокойно ходить в грязной обуви.
В сумочке Елены настойчиво завибрировал телефон. Она достала аппарат. На экране высвечивалось имя мужа. Двадцать пропущенных вызовов.
– Будешь отвечать? – приподняла бровь Марина.
Елена нажала кнопку ответа и поднесла телефон к уху.
– Ты где ходишь, ненормальная?! – голос Вадима срывался на визг. В трубке был слышен звон посуды. – Ты что устроила?! Лариса попросила подать горячее, я пошел на кухню, а тебя нет! Утка пригорела! Геннадий Викторович посмотрел на это все, сказал, что они вспомнили о срочных делах, и они уехали! Ты сорвала мне важнейший вечер! Ты опозорила меня перед нужными людьми! Немедленно возвращайся домой, ты должна привести кухню в порядок и объяснить мне свое неадекватное поведение!
Елена слушала этот крик, и с каждым словом ее спина становилась все прямее. Из нее словно уходил весь страх, копившийся десятилетиями.
– Я не вернусь, Вадим, – спокойно и четко произнесла она. – Ни сегодня, ни завтра. Убери на кухне сам. И утку свою пригоревшую сам выброси.
Она сбросила вызов и полностью выключила телефон. Положив аппарат на стол, она посмотрела на Марину. На лице Елены впервые за весь вечер появилась слабая, но совершенно искренняя улыбка.
– Можно я останусь у тебя на пару дней? Мне нужно собраться с мыслями.
– Да хоть на год оставайся, – тепло улыбнулась подруга. – У меня места много. Диван раскладной, удобный. Отдыхай. Завтра суббота, на работу не нужно. Отоспишься, а там будем решать, как жить дальше.
Утро встретило Елену непривычной тишиной. Никто не гремел посудой, не требовал найти чистую рубашку, не возмущался тем, что кофе недостаточно крепкий. Она проснулась на мягком диване, в комнате, залитой мягким осенним светом. С кухни доносился запах свежеиспеченных блинчиков.
За завтраком они с Мариной начали обсуждать практические вопросы. Эмоции улеглись, уступив место холодному рассудку, который так помогал Елене в ее бухгалтерской работе.
– Значит так, – Марина поставила перед подругой тарелку с блинами. – К этому тирану ты возвращаться не собираешься. Это мы зафиксировали. Возникает вопрос жилья.
Елена отпила кофе и кивнула.
– Та квартира, в которой мы жили, куплена в браке. Вадим, конечно, будет кричать, что он вложил туда больше денег, так как его зарплата официально была выше, но по закону это совместно нажитое имущество. В случае развода она делится пополам. Но дело даже не в этом.
Она сделала паузу, собираясь с мыслями.
– Дело в том, что мне есть куда пойти прямо сейчас. Родители незадолго до папиного ухода на пенсию подарили мне небольшую студию в спальном районе. Они оформили все по договору дарения именно на мое имя. Вадим тогда еще сильно злился, говорил, что это недоверие к нему. Я сдавала эту студию семье с ребенком, деньги откладывала на отдельный счет. А буквально на прошлой неделе жильцы позвонили и сказали, что купили свою квартиру и съезжают в конце месяца. Ключи уже передали.
– Это же просто бинго! – всплеснула руками Марина. – По закону имущество, полученное в дар одним из супругов во время брака, является его личной собственностью и разделу не подлежит. Он не имеет на эту студию никаких прав.
– Совершенно верно, – подтвердила Елена. – Там, конечно, нужен небольшой косметический ремонт после жильцов, но жить там вполне можно. Уютный район, до работы добираться даже удобнее. Единственное, мне нужно забрать свои вещи из нашей с Вадимом квартиры. Всю одежду, документы, рабочий ноутбук.
Они договорились, что Елена поедет за вещами в понедельник днем, когда Вадим точно будет на работе. Она не хотела скандалов, не хотела видеть его лицо и слушать очередную порцию оскорблений.
Выходные пролетели в разговорах, прогулках по осеннему парку и долгих чаепитиях. Елена чувствовала, как к ней возвращается вкус к жизни. Она поняла, что давно не замечала, какого цвета небо, как пахнут опавшие листья, и насколько приятно просто сидеть в кафе с подругой, никуда не торопясь.
В понедельник, отпросившись с работы на несколько часов, Елена приехала к своему бывшему дому. Она открыла дверь своим ключом. В квартире стоял спертый запах. На кухне в раковине громоздилась гора немытой посуды, на плите сиротливо стояла сковорода с засохшими остатками мяса. Вадим, привыкший, что порядок наводится сам собой, даже не попытался убрать последствия сорванного ужина.
Елена прошла в спальню, достала с антресолей большую дорожную сумку и начала методично складывать свои вещи. Документы, белье, платья, несколько пар обуви, шкатулку со своими личными украшениями. Она старалась действовать быстро и без эмоций, словно собиралась в обычную командировку.
Вдруг в прихожей звякнули ключи. Елена замерла. Дверь открылась, и в коридор шагнул Вадим. Увидев в спальне жену с открытой сумкой, он сначала растерялся, а затем его лицо исказила гримаса злорадства.
– А, явилась! – громко заявил он, скидывая туфли и проходя в комнату. Он специально приехал на обед домой, надеясь застать ее здесь. – Я так и знал, что побегаешь-побегаешь и приползешь обратно. Ну что, нагулялась? Кому ты нужна в свои годы? Думала, я побегу за тобой с цветами? Ошибаешься. Раз уж пришла, бери тряпку и иди отмывать кухню, там дышать нечем.
Елена аккуратно застегнула молнию на сумке, положила сверху папку с документами и выпрямилась. Она посмотрела на мужа долгим, спокойным взглядом. В этот момент она окончательно осознала, насколько он жалок в своей непомерной гордыне.
– Я пришла не для того, чтобы убирать за тобой грязь, Вадим. И возвращаться я не собираюсь. Я забираю свои вещи. Завтра я подаю заявление на развод.
Слова прозвучали так ровно и уверенно, что Вадим поперхнулся воздухом. Его злорадная улыбка мгновенно сползла, уступив место настоящему недоумению, а затем и панике.
– Какой развод? Ты в своем уме?! Из-за какой-то сгоревшей утки ты разрушишь семью?! Да ты без меня пропадешь! На свою бухгалтерскую зарплату будешь копейки считать! Куда ты пойдешь? Под забор?
– Не переживай за мой бюджет, – Елена перекинула ремень сумки через плечо. – Я хороший специалист, моя зарплата позволяет мне жить достойно. А пойду я в свою студию. Жильцы как раз съехали.
– В студию?! – взвизгнул Вадим, делая шаг к ней. – А эту квартиру ты кому решила оставить? Мне? Ну уж нет, дорогая моя! Я не позволю тебе строить из себя жертву! Мы будем делить все! Эту квартиру продадим, разделим деньги. Я отсужу у тебя все, что смогу!
Елена даже не дрогнула. Она знала законы лучше него.
– Подавай в суд, Вадим. Эту квартиру мы действительно продадим и поделим деньги строго пополам. Здесь у нас равные права. Машину, которую мы купили в прошлом году, тоже оценим и поделим. А вот к моей студии ты не имеешь никакого отношения. Она получена по договору дарения. Можешь проконсультироваться с любым юристом.
Она обошла опешившего мужа, поправила на плече тяжелую сумку и направилась к выходу.
– Ты пожалеешь! – крикнул он ей вслед, когда она уже стояла в дверях. – Ты придешь просить прощения, но я тебя не пущу! Ты останешься одна на старости лет!
Елена не стала оборачиваться. Она просто шагнула за порог и спокойно закрыла за собой дверь. Окончательно и бесповоротно.
Процесс привыкания к новой жизни протекал на удивление гладко. Оказавшись в своей маленькой студии, Елена первым дело провела генеральную уборку. Она вымыла окна, повесила новые, светлые шторы, купила красивый плед на диван. Пространство было небольшим, но в нем дышалось легко.
Больше всего Елену радовала независимость в быту. Возвращаясь с работы, она не бежала к плите. Если ей хотелось поужинать стаканом кефира и яблоком – она так и делала. Если хотелось почитать книгу, завернувшись в плед – она читала, не боясь услышать недовольный голос, требующий внимания.
Бракоразводный процесс прошел без излишней грязи, хотя Вадим пытался трепать нервы. Они встретились в суде, поскольку предстоял раздел имущества. Судья, уставшая женщина в очках, четко следовала букве закона. Совместно нажитая квартира была выставлена на продажу. Покупатели нашлись быстро, так как район был хорошим. Деньги поделили пополам на два банковских счета. Автомобиль Вадим решил оставить себе, выплатив Елене половину его рыночной стоимости. Студию, как Елена и предполагала, суд признал ее личной собственностью, не подлежащей разделу.
Получив свою часть денег, Елена открыла пополняемый вклад под хороший процент в надежном банке. Она рассудила, что эти средства станут ее надежной финансовой подушкой на будущее. Ее зарплаты вполне хватало на текущие нужды, оплату коммунальных услуг и небольшие радости вроде походов в театр с Мариной.
Время летело незаметно. Зима сменилась робкой весной, принеся с собой капель и теплое солнце. Елена расцвела. Она сменила прическу, стала носить более яркие, современные вещи. В ее глазах появился живой блеск, которого не было долгие годы. Коллеги на работе делали комплименты, отмечая, как она похорошела.
Однажды вечером, в середине мая, Елена возвращалась домой после работы. Она несла небольшой пакет с фруктами и свежей выпечкой из любимой пекарни. Подойдя к своему подъезду, она остановилась. На лавочке, ссутулившись, сидел Вадим.
Елена с трудом узнала бывшего мужа. Он сильно сдал. Его лицо выглядело помятым, серым, под глазами залегли темные круги. На нем была не по размеру свободная куртка, а ботинки потеряли былой блеск. Увидев ее, он поспешно поднялся на ноги.
– Лена. Здравствуй.
Она остановилась на почтительном расстоянии, спокойно глядя на него. Ни злости, ни обиды в ней больше не было. Только легкое удивление.
– Здравствуй, Вадим. Что привело тебя сюда?
Он нервно потер руки, отвел взгляд, словно не решаясь начать разговор.
– Я узнал твой новый адрес через общих знакомых, – хрипло начал он. – Лена, я хотел поговорить. Выслушай меня, пожалуйста.
Она не стала прогонять его, но и приглашать в дом не собиралась.
– Слушаю. Но давай коротко, я устала и хочу отдохнуть.
Вадим глубоко вздохнул, собираясь с мыслями.
– У меня все пошло наперекосяк. Тот контракт с Геннадием... он сорвался. Они нашли другого подрядчика. Я купил себе однокомнатную квартиру на те деньги, что остались после раздела. Там голые стены, Лена. Я пытался нанять рабочих, но меня обманули с материалами. Я пытался готовить сам, но у меня получается какая-то несъедобная бурда. Нанимал уборщицу, но она украла у меня часы. В квартире пустота. Никакого уюта. Я прихожу с работы, и мне даже не с кем поговорить.
Елена молчала. Она слушала его жалобы на жизнь, и с каждой фразой ей становилось все яснее, что этот человек не изменился ни на йоту. Он не раскаивался в том, как относился к ней. Он страдал исключительно от потери личного комфорта. Ему не хватало не Елены как женщины, ему не хватало бесплатной, безотказной прислуги, которая решала все его бытовые проблемы.
– И что ты хочешь от меня? – ровно спросила она, поправляя ручку пакета на запястье.
– Вернись ко мне, Лена, – он сделал шаг вперед, пытаясь заглянуть ей в глаза. В его голосе появились просительные, почти жалобные интонации. – Мы же не чужие люди. Столько лет вместе прожили. Да, я был неправ. Я признаю это. Я слишком давил на тебя. Но мы можем начать все сначала. Переезжай ко мне, поможешь с ремонтом, создадим гнездышко. Я обещаю, что буду относиться к тебе с уважением. Буду цветы дарить. Ну, прости меня, а? Бес попутал. Бабы эти, Ларисы всякие... Кому это нужно? Семья – вот что главное. Ты же умная женщина, ты должна понимать.
Елена смотрела на него, и на ее лице появилась легкая, светлая улыбка. Улыбка абсолютно свободного, счастливого человека, который точно знает себе цену.
– Ты опоздал, Вадим. Очень сильно опоздал.
Он непонимающе заморгал.
– В смысле? У тебя кто-то появился? Другой мужчина?
– У меня появилась я, – спокойно ответила Елена. – И знаешь, мне с самой собой очень хорошо. Никто не требует, чтобы я соответствовала чужим стандартам. Никто не обесценивает мой труд. Я научилась радоваться жизни, а не просто прислуживать кому-то в надежде на одобрительный кивок.
– Но ты же женщина! – снова прорвались в нем прежние нотки возмущения, но он тут же осекся, пытаясь сдержать эмоции. – Ты не сможешь всю жизнь одна! Одиночество сожрет тебя!
– Мое одиночество гораздо уютнее, чем жизнь с тобой, – отрезала Елена, делая шаг к магнитной двери подъезда. – Тебе придется самому решать проблемы с ремонтом, с готовкой и с уборщицами. Ты взрослый человек. Привыкай обслуживать себя сам. Прощай, Вадим. И пожалуйста, больше не приходи сюда.
Она приложила ключ к домофону. Раздался громкий писк, дверь отворилась. Елена вошла в подъезд, не оборачиваясь. Дверь плавно закрылась за ее спиной на тугой доводчик.
Поднявшись на свой этаж, она вошла в светлую, пахнущую свежестью и уютом квартиру. Разобрала пакет с продуктами, заварила себе ароматный травяной чай. Переодевшись в удобный домашний костюм, она устроилась на диване с чашкой и взяла в руки телефон.
На экране светилось сообщение от Марины: «Напоминаю, завтра идем в театр! Билеты у меня. Наряжайся, будем радовать этот мир своим присутствием!»
Елена искренне рассмеялась, набрала короткий ответ: «Буду во всей красе!» и отложила телефон на столик. Она смотрела в окно, за которым зажигались вечерние огни города, и понимала, что впервые за долгие годы она абсолютно, безоговорочно счастлива. Ей не нужно было больше притворяться, терпеть и оправдывать чужие ожидания. Она стала хозяйкой своей собственной жизни, и эта жизнь была прекрасна.
Подписывайтесь на канал, ставьте лайк и делитесь своим мнением в комментариях, это очень помогает развитию блога.