— Здравствуйте, Мария Владимировна! Очень рада с вами познакомиться, — произнесла я, протягивая руку своей новой, а точнее — будущей свекрови.
Я старалась быть максимально приветливой. Мой предыдущий брак развалился потому, что я не смогла найти общий язык со своей свекровью. Я же не глупая, чтобы наступать два раза на одни и те же грабли.
— Здравствуй, здравствуй! — ответила она просто, без привычной для меня надменной интонации. Она пожала мою руку и прошла в прихожую.
Мы встретились в моей квартире. Я пригласила своего мужчину Стаса и его маму Марию Владимировну. Это было чем-то вроде смотрин. Стас отошёл по делам, оставив меня наедине со своей мамой. На время.
В комнате играл мой шестилетний Артёмка — напоминание о прошлом браке. Я попросила его не бегать под ногами. Вышел, поздоровался — всё, иди в комнату.
— А ты, я смотрю, уже бывалая девица? — вдруг произнесла Мария Владимировна, поворачиваясь ко мне.
— Да, я была замужем, — честно ответила я. — Развелись. А что, вам Стас не рассказывал?
— Нет, не рассказывал! — отмахнулась она. — Всё из него клещами тянуть надо. А чего разошлись-то? Вижу, не бракованная ты — отпрыск есть. Что ещё мужику надо от бабы?
Я почувствовала, как щёки начинают гореть. «Отпрыск». «Не бракованная». Звучало так, будто я товар на рынке.
— Ну, не сошлись характерами… — попыталась я отделаться дежурной фразой.
— Все вы так говорите, — хмыкнула она. — Знаю я вашу породу нынешнюю. Характерами они не сошлись. А поди, в тебе дело.
Мне не нравилось содержание разговора. Совсем. Я чувствовала себя так, словно меня подвергают допросу, причем довольно грубому. Но Мария Владимировна говорила всё это как-то без злобы в голосе, без ехидных интонаций. И из-за этого я не могла отвечать ей резко или грубо.
— Если честно, причин для развода было много, — я решила, что лучше быть открытой, чем пытаться юлить. Возможно, это вызовет у нее хоть какое-то сочувствие. — Я долго терпела. Но когда он начал распускать руки…
— На тебя, или на пацана твоего?
— Ему всё равно было, особенно когда выпивший.
— Ага. Понятно. Пил значит.
— Ну, не так, чтобы… — Я не хотела выставлять себя жертвой, но и врать не могла.
— А чего к свекровке не подошла? — вдруг спросила Мария Владимировна. — Если бы мой запил, я бы ему таких лещей надавала. Мигом бы в трезвенника превратился.
Я чуть не рассмеялась от неожиданности. Мать, которая бьёт сына-алкоголика? Фантастика! Моя первая свекровь, наоборот, всегда становилась на сторону своего сыночка, что бы он ни вытворял. Не стала я говорить Марии Владимировне, что она у меня была та ещё ведьма — что бы ни делал ее сынок, всегда меня виноватой выставляла. И тут мама Стаса будто прочитала мои мысли. Она наклонилась к моему уху и прошептала.
— Я тебе так скажу, голубушка, если мужик на бабу руку поднял, значит баба сама виновата. Нет дыма без огня. Бесила ты его значит. Было такое?
Я отшатнулась. Вот это поворот!
— Ой, Мария Владимировна, может, мы не будем сейчас об этом, — я попыталась улыбнуться. — Почему в первый день нашего знакомства мы должны обсуждать человека, которого я хотела бы вычеркнуть из своей жизни?
— Как вычеркнуть? А алименты?
— Я вас умоляю! Этот сделает всё, чтобы не платить ни копейки. Он официально безработный, прячется, меняет номера. Я уже давно плюнула.
— Подожди-подожди, — Мария Владимировна вдруг выпрямилась, и её тон стал тревожным. — Ты хочешь сказать, что моему Стасу теперь не только тебя тянуть, но и твоего сыночка?
— Если хотите знать, — обиделась я. — Я сама неплохо зарабатываю. И в состоянии обеспечивать и себя и своего ребёнка!
— Это сейчас. А как же потом? Когда на сносях будешь?
— Ну, знаете ли, мы со Стасом этот вопрос ещё не обсуждали… —
И тут я пожалела, что вообще заикнулась на эту тему.
— Конечно, не обсуждали! — ударила она в ладоши. — Знаю я вас, девок нынешних. Родили одного ребенка, и всё — таблетки там всякие и прочие премудрости. А моему сыну нужен наследник. Здоровый. Свой. Так что ты, того, начинай за здоровьем следить. А то я слышала, ты там выпиваешь слегка. Такого нам не надо!
Я? Выпиваю? Мои глаза чуть не выскочили из орбит. Откуда у неё такие сведения? Ну да, могу позволить себе бокал вина раз в неделю. Но чтобы меня выпивохой назвать — это уж слишком.
— Я… в смысле… — растерянно начала я, пытаясь собрать мысли в кучу. — Я не то, чтобы против детей… Но ведь это важное, ответственное решение. Это нужно планировать.
— Покуда ты запланируешь, состаришься совсем. Говорила же сыну: ищи молодуху, чтобы глупая была. Такая, чтобы сначала залетала, а потом думала. Нет же, ведёт в дом премудрых, да ещё и с прицепом.
— Я что, уже не первая такая? — чуть не взбесилась я, почувствовав, как кровь приливает к лицу.
— Да нет! Я не то имела в виду! — поспешила поправиться Мария Владимировна, заметив, что я вот-вот взорвусь. — Я о том, что вы в таком возрасте всё делаете с расчетом.
Я уже не могла это слышать. Каждое её слово впивалось в меня, как иголка. Где Стас? Он отошел по делам на полчаса, но, казалось, будто его не было целую вечность. Он оставил меня тут наедине с этой… слова не могла подобрать, чтобы охарактеризовать свою потенциальную свекровь.
— Так что, ты с беременностью не затягивай! — продолжала она, не обращая внимания на меня. — Дети — оно же как: сегодня можешь, завтра нет. А если ты сама не хочешь, так ты сразу и скажи, чтобы Стасику моему мозги не пудрить.
Мне было достаточно того, что я услышала. Но она не унималась.
— А сынишку своего родителям своим отдай на воспитание. Живы же твои родители? Ну, слава богу! Я думаю, они тебя поймут. Чтобы не путался у вас под ногами мальчишка, когда мой внук родится. Они, знаешь ли, старшие, ревнивые бывают. Тем более сводные.
Я замерла. У меня волосы дыбом встали. Отдать Артёмку? Чтобы он «не путался под ногами»? Я уже хотела ответить ей что-нибудь не очень вежливое, как вдруг в квартиру вошел Стас.
Мария Владимировна моментально изменила тон, а в голосе появилась приторная слащавость.
— Ну что, невестка моя будущая! — сказала она, поднимаясь из-за стола. — Была рада знакомству. А что сказала тебе — то на ус мотай.
Она направилась к выходу.
— Стас, можно тебя на минуточку, — окликнула я своего мужчину, который собирался идти провожать мать. Мне нужно было поговорить с ним, здесь и сейчас.
— Давай недолго, — рявкнула ему она, обернувшись, и уже через секунду хлопнула дверью квартиры, оставив нас наедине.
Я подошла к Стасу.
— Стас, ответь, когда мы женимся, ты же не будешь ходить за советами к своей матери?
Он вдруг сделался серьёзным.
— Настя, — сказал он строго. — Для меня мама — самый важный человек. И это не обсуждается.
Я смотрела на него в упор, пытаясь найти в его глазах хоть какой-то намёк на шутку. Но увы...
— Насколько важный? — спросила я, чувствуя, как моё сердце сжимается. — Важнее, чем я?
— Настюш, ты меня, конечно, извини… Но тебя я недавно знаю, а маму — всю свою жизнь.
Я смотрела на Стаса и понимала — он не шутит. Это не был момент слабости, это была его жизненная философия. И я тут же поняла, что с этим молодым человеком мне не по пути. Он будет делать то, что скажет его мамаша. И это станет для меня кошмаром.
Я проводила Стаса до двери. Как только он ушел, я сразу же села и написала сообщение, в котором подробно описала… почему мы расстаёмся.
Он не ответил. Даже не перезвонил. Я представляла себе, как они читают моё послание вдвоем с мамой. И даже если бы он хотел ответить, она бы ему не дала. Видимо, не понравилась я ей. Ну ничего, как-нибудь переживём. Я пережила и не такое.