В Тюменской области вышли новые книги, которые имеют мировую культурную ценность, а первая - уникальна.
На светло-голубой обложке благословляющая рука сибирского святителя. Имя автора наверху – ярко-красным – «Иоанн»… И белым шрифтом ниже – митрополит Тобольский и всея Сибири. «Есть путник из Чернигова в Сибирь», называется солидный том. Это путевые дневники св. Иоанна Тобольского – оригинальный текст и прозаическое переложение на современный русский язык. Книга издана к 375-летию со дня рождения святителя и к 315-летию его прибытия в Тобольскую епархию. Так издатель Тимофей Сайфуллин и Общество русской культуры Тюменской области продолжают благое дело издательства «Русская Неделя» и уже ушедшего православного писателя Мирослава Бакулина по изданию трудов сибирских святых.
Святитель Иоанн (Максимович) Тобольский стал митрополитом Тобольским и всея Сибири в 1711 г. по личному велению Петра Великого, как и его предшественник на этой кафедре святитель Филофей (Лещинский). Оба учились в знаменитой Киево-Могилянской Академии. Когда-то Иоанн постригал в Киево-Печерской Лавре своего друга и соратника Филофея в иноки. Теперь он был послан царём поддержать и подменить занедужившего друга, который принял схиму под именем Феодора и пребывал в Тюменской обители. По прошествии трехсот лет мощи первого святителя – Иоанна - покоятся в Тобольской Софии, а мощи второго – Филофея - в Свято-Троицкой обители Тюмени. Получается, что двум святителям до сих пор вверена Небом Сибирь, оба являются нашими покровителями. Один – в духовной столице, в первой столице самой большой губернии России, второй – в первом русском городе Сибири, в нынешней административной столице. История Сибири без двух этих имён невозможна…
Издание предваряет карта пути святителя Иоанна из Чернигова через Москву и другие города в Тобольск. И ещё вначале размещены несколько титулов книг святителя и цитаты о его жизни и трудах с предисловием известного исследователя из Новосибирска иеродиакона Серафима (Шлыкова). Все это выглядит уважительно-монументально по отношению к сибирскому богослову и тем, кто первыми изучал его житие и труды.
Предлагаемый же читателям текст Иоанна (Максимовича) – это поэтический (!) дневник, сравнимый по объёму и значению со многими древнерусскими текстами, где доминирует отглагольная рифма и рифма прилагательных, да от строки к строке течёт напевность. Но начинается труд с молитвы.
«Во имя Святой Троици,
Повесть начинаю,
Помози ми, Боже,
Возмогох творити.»
А потом, собственно, и начинается повесть о том, как митрополит Черниговский и Новгород-Северский получил грамоту царя Петра благочестива… Четырнадцать лет до этого он был митрополитом в Малороссии, где климат мягче и служба отлажена, но смиренно, прославляя Бога и царя, отправился в путь, который, к тому же, зарифмовал в этих дневниках. А ведь он по пути описывает много мест нам известных, да и географически близких, и успевает пронизывать их легендами, сказами и собственными примечаниями.
Важно отметить, что к этому времени в Малороссии уже произошёл разгром войск шведского короля Карла XII под Полтавой, уже бежал в Османскую империю предатель и бывший гетман Иван Степанович Мазепа, ныне объявленный борцом за свободу некой Украины и украшающий своим портретом купюру номиналом «пять гривен» (а надо бы тридцать сребреников), а митрополит Иоанн (Максимович) уже отметился трудами на благо Русской Православной Церкви и созидаемой Российской Империи. Потому и пользовался особым доверием будущего императора Петра Великого, как и его сподвижник Филофей.
Главное, что поражает в текстах святителя – смирение! Смирение перед Божьей волей в каждой строке! Хочется пояснить современным читателям, что это ничего общего с нытьём и слепым подчинением всему и вся не имеет. Здесь речь идёт только о Боге и Промысле Божием. И ещё: из текста можно составить отдельную брошюру афоризмов и поучительных советов св. Иоанна. К примеру,
Кто при себе имеет доброго человека, тот в государевой службе всегда преуспеет.
Среди мертвых ли буду или среди живых – прошу поминайте и прощайте все зло, содеянное мною.
Зрение учит меня верить услышанному – нужно быть бдительным!
Бог ставит любовь выше всякого богатства и щедро воздаёт за неё.»
А ещё в дневнике немало поучительных историй, из которых можно сделать такой простой, но такой не очевидный для многих вывод – со времен грехопадения прародителей в человеке мало что поменялось. Информации разве что больше, а мудрости и трудолюбия – всегда не хватало.
«Через несколько дней мы достигли города Тумени…
Пред самым городом пришел протопоп в ризах со всем собором, как положено, и поклонился. Напротив обители нас встретил преосвященный схимник с братией и всеми желающими. По своему благоразумию он красиво приветствовал нас, мне и всем остальным было приятно слышать его приветствие…»
Да!.. речь идет о Свято-Троицком монастыре, символе Тюмени, который мы видим на крутом берегу Туры до сих пор, а встречать Иоанна вышел на тот момент бывший митрополит Тобольский Филофей, а теперь схимник – Феодор… Тот самый друг и сподвижник Иоанна.
А мы можем встречать новую книгу, важную для истории Сибири, истории Русской Православной Церкви, краеведов и филологов. Если этот «Путник» остановится на полках вашей библиотеки, он, несомненно, её украсит.
Возрастных ограничений книга не имеет, потому может пополнить библиотеки образовательных учреждений и, в первую очередь, духовных.
К ЮБИЛЕЮ НЕРКАГИ
30 лет назад, в середине тех самых смутных 90-х вышел в свет новый роман ненецкой писательницы Анны Неркаги «Молчащий». После её собственного долгого молчания. О, тогда никто не хотел слышать романов, повестей, даже пронзительных стихов, хотя они были. А русская литература продолжала жить где-то на обочине прогрессивного стремительного пути в «цивилизованный мир» для неё не предназначенного, а точнее – к апокалипсическому обрыву в пропасть… В геенну. И, поцелованные, избранные Богом писатели и поэты кричали с обочины об этом праздно шествующем апокалипсисе своим согражданам, кричали миру, но тогда в чести были детективы-стрелялки да любовно-пошлые бульварные тексты, а ещё лукаво-мудрствующий постмодернизм, обслуживающий своим низменным цинизмом возрождающееся на обломках советской безбожной империи еще более безбожное буржуазное общество. Во всех его худших проявлениях.
Можно ли написать «Апокалипсис» после Иоанна Богослова, любимого ученика Спасителя? Нет. Но можно описать несколько страниц из его книги, свидетелем которых ты являешься сейчас. Можно по воле Всевышнего и заглянуть чуть дальше. Пророк – это не тот, кто предсказывает, пророк – это тот, кто предупреждает, куда не надо идти, чтобы не рухнуть в ад. Тот, кто напоминает людям, насколько они исказили в себе образ и подобие, как далеко ушли от Бога и его заповедей.
Роман «Молчащий» называют апокалиптической антиутопией. Что приходит на ум? Замятин, Оруэлл, Хаксли… Но все эти трое в своих текстах не потеряли и не находили Бога. Их книги, скорее, социальные. Скорее – гротеск, чем предупреждение. Роман Неркаги – жесткое, яркое и суровое предупреждение. Её герои живут не в Городе Солнца, не в Новой Атлантиде, они живут в Скопище!.. И Скопище изначально было национальным посёлком…
О нет, никогда не следует пересказывать сюжет, рассказывая о книге. Этот весьма небольшой для взыскательного читателя текст осилит каждый, несмотря на звучащие в нем и пугающие многих современных читателей ноты эпоса. У современных читателей нет древней античной базы. У Неркаги эпос тундры, эпос тайги – в крови. Оттуда он перетекает в тексты по капле из кровоточащей души, обращаясь в те самые ноты.
Многим читателям может показаться, что Неркаги местами обрывает, уходя в многоточия, недоговаривает по неспособности или по лени, но я понимаю, почему она так поступила. У ней, как и у меня мало времени, хотя мы оба знаем, что времени нет вообще. В Вечности. У нас мало времени здесь – на пороге перед двумя дверьми. И это тоже признак конца времени.
Филологи вам по-своему расскажут о том, что хотела сказать Неркаги. Вынужден вам сообщить, что филологам это не под силу. Они и Гоголя сводили до темы «маленького человека», хотя один только Тарас Бульба - это тема огромного человека. А духовные письма они вообще обойдут стороной, не модерново говорить о православном Гоголе… Нет-нет, я не говорю, что филологи глупы или делают ненужную работу. Я говорю о том, что даже при большой начитанности не всем под силу глубина текста, если его создатель близок к Создателю, а читатель - нет. Если автор избранный говорящий. Или избранный молчащий. Неркаги пробовала и то, и другое. В чем-то обманывалась сама, в чем-то её обманывали окружающие, но она никогда не поднималась выше близких ей карликовых берёз. Маленьких, но несгибаемых. Поэтому многие воспринимают за высокомерие её стремление к авторскому одиночеству. А зачем ей другие собеседники, если она говорит с Богом? В тундре или тайге глас Всевышнего куда как слышнее, чем в наших суетливых мегаполисах. Но тем ценнее те, кто продолжает слышать этот глас в шумных городах. Другой вопрос – слышат ли их?... Но я предлагаю читателям послушать глас Всевышнего вместе с «Молчащим». И да, каждый достойный автор пишет свои книгу покаяния… Неркаги = не исключение.
На обложке нынешнего издания «Молчащего» мотивы дизайна обложки из книги 30-летней давности. Вверху ненецкий орнамент – северное сияние, как символ зовущего неба, внизу - орнамент карликовой березки – как символ несгибаемости. Между корочками – 90 страниц текста романа и предисловие доктора филологических наук, профессора Натальи Дворцовой.
«Как легко сотворить зло! Как тяжело подвигнуть себя на добро.» - просто открыл книгу на 44-й странице.
И да, у книги гриф 18+.
Книга издана ИП Симаковой Г.В. Екатеринбург-Салехард, 2026.