В баре «Горизонт» на крыше башни «Москва-Сити» всегда стоял один и тот же запах: дорогого парфюма и холодного безразличия. Здесь, в дорогих заведениях города, часто собирались люди, которые считали, что выиграли в «лотерею жизни». Бедность и страх перед высокими ценами на коммунальные услуги и продукты остались где-то за МКАДом. Здесь бедность презирали, полагая, что те, кто оказался за чертой успеха, просто не смогли запрыгнуть на этот поезд. В этом месте также витал запах надменности и тщеславия, но не все его замечали.
Алиса, двадцатидвухлетняя студентка факультета социологии, подрабатывающая здесь хостес, привыкла к разным гостям. Но этот мужчина был особенным. На вид ему было около сорока, но его кожа имела странный, почти фарфоровый блеск, какой бывает только у очень дорогих манекенов. На нем был костюм графитового цвета, ткань которого казалась живой — она едва заметно переливалась, подстраиваясь под освещение бара.
Он сидел у самого края, глядя вниз на пробки, и пил чистый виски, не морщась.
— Вы кого-то ждете? — вежливо спросила Алиса, подходя к его столику.
Мужчина поднял на нее глаза. Они были неестественно яркими, словно под роговицей скрывались микроскопические линзы-усилители.
— Я жду, когда это всё закончится, — ответил он голосом, в котором сквозила скука библейского демона. — Этот шум, этот запах бензина, эта наивная вера в то, что завтра будет лучше.
Он жестом пригласил её присесть. В баре было пусто — будний вечер, мертвый час.
— Меня зовут Лиан, — представился он. — И я здесь в своего рода… отпуске. Купил тур «Назад в хаос». Хотел посмотреть, как жил мой отец в свои золотые годы, когда еще верил, что демократия и технологии спасут всех.
Алиса усмехнулась, приняв это за странную ролевую игру богатого чудака. Сюда такие захаживали часто, но в основном вели себя нагло. А этот был галантен и вежлив.
— И как вам наш хаос? Сильно отличается от вашего… откуда вы там? Из Кремниевой долины? И Дубаев?
Лиан криво усмехнулся.
— Я из 2050 года, девочка. И поверь, Долина в моем времени — это всего лишь охраняемый склад для серверов. Настоящая жизнь происходит выше. Я живу в комфорте, который не снился ни одному вашему олигарху или даже президенту. А тут я от любопытства. Мой мир - это мир влиятельных людей, которые построили для себя рай на земле.
— Для себя?
— Ну конечно. Неужели вы верити, что возможно равенство для всех людей? Вы, люди 2026-го года, — продолжал Лиан, лениво помешивая лед в стакане, — всё еще спорите о налогах, экологии и правах человека. Вы как дети, которые спорят, кому достанется мишка, пока дом охвачен огнем. Через двадцать пять лет споры закончатся. Просто потому, что спорить будет не с кем. Богатые победят, а бедные проиграют. И это будет навсегда!
— Что это значит? — Алиса почувствовала, как по спине пробежал холодок.
Лиан улыбнулся и достал какой-то странный браслет.
— К 2035 году мир окончательно расколется. Не на страны — границы государств станут формальностью для бедных. Мир разделится на тех, кто внутри Кокона, и тех, кто снаружи. Мы, Элита, наконец-то осознали: ресурсов планеты на всех не хватит. Математика — жестокая штука. Чтобы один человек жил вечно, тысяча должна исчезнуть. И мы выбрали себя. Это жестоко, но это единственный способ, чтобы человечество жило и процветало дальше.
Лиан подался вперед. Его зрачки едва заметно расширились, а из браслета появилась мерцающая голограмма мира будущего. Алиса не видела таких технологий даже в интернете.
— В 2050-м города-крепости начнут строить по всему миру. Они будут окружены Стеной. Не просто бетонным забором, а гигантским инженерным щитом с автоматическими турелями, дронами-перехватчиками и куполом, фильтрующим воздух. Внутри Стены — рай. Там нет зимы, нет болезней, нет шума. Там цветут сады, которые поливает очищенная океанская вода. Мы победили даже старость, Алиса. Технологии дорогие, поэтому бедняки так и живут по 70 лет, но мы...
— Победили старость? — недоверчиво перебила девушка.
— Генетическая коррекция, — Джулиан постучал пальцем по своему лбу. — В тридцать лет нам блокируют процесс деградации клеток. Мне сейчас восемьдесят два, но я чувствую себя на двадцать пять. Мы живем по двести лет, и сто пятьдесят из них мы находимся в расцвете сил. Мы потребляем лучшее мясо, выращенное в биореакторах, пьем вино из виноградников, которые охраняются целыми армиями, и дышим воздухом, в котором нет ни одной молекулы гари. Эта среда продляет наше здоровье и молодость надолго, плюс дело завершает современная медицина.
— А остальные? — голос Алисы дрогнул. — Что с остальными миллиардами людей? Вы сто просто оставили всех за стеной?
Лиан равнодушно пожал плечами.
— Они — «фон». Они живут за Стеной, в так называемых Гетто-Сити. Там царит вечный 20-й век, смешанный с дешевыми технологиями. Они выполняют низкооплачиваемую работу: перерабатывают наш мусор, добывают редкоземельные металлы в шахтах, где роботы слишком дороги, шьют одежду, которую мы надеваем один раз. У них нет медицины, кроме базовых антибиотиков. Там тоже можно жить, но ни один их них никогда не сможет жить с нами. Это закон. Всё лучшее богатым, а остатки бедным.
— И они не бунтуют? — Алиса сжала кулаки. — Вы заперли людей в клетке и заставили их на вас батрачить! Почему нет восстаний или революций?
— Бунтуют? — Лиан рассмеялся холодным, сухим смехом. — Чем? Палками против спутниковых лазеров? Камнями против роя микро-дронов, которые могут парализовать целый квартал за секунду? Мы создали города даже на небесах, Алиса. Огромные платформы на антигравитационных подушках висят над облаками. Протестующие внизу даже не видят наших окон. Для них мы — боги, скрытые за тучами. Разве червяк может противостоять богу?
Он сделал глоток виски и поморщился.
— Знаешь, какое у нас любимое развлечение? «Сафари в Грязные зоны». Мы берем бронированный транспорт, отключаем передатчики и выезжаем на территорию бедняков. Просто чтобы посмотреть на их суету. На то, как они дерутся за копейку, как они любят, как они умирают… Это бодрит. Это дает почувствовать, что ты действительно живой, когда вокруг тебя — стерильное бессмертие. Я понимаю, что ты думаешь, что я злодей, но чтобы понять мой мир, нужно в нём родиться. Бедняков никто не истребляет, просто хорошего не хватает на всех. Наверное, надо было раньше осваивать новые планеты и стремиться в космос, но большинство людей предпочло сидеть в интернете и смотреть сериалы, а также тратить своё драгоценное время на чтение бесполезных новостей из жизни звёзд. Так и мы и победили. Пока одни спорили зачем этому певцу 12 машин или почему та пара развелась в четверг, мы возводили свои стены и создавали технологии для своей защиты от агрессии бедных.
— Агрессии бедных? Но ведь вы сами снимали для них сериалы и заваливали дешёвыми развлечениями. Вы сами пудрили людям мозги пуская в сеть тревожные новости и создавали военные конфликты.
— Таков был план. Мы победили.
Алиса смотрела на этого человека и видела не миллиардера, а глубоко несчастное, мертвое существо. Его «рай» пах для неё склепом.
— Знаете, Лиан, — тихо сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Мой дед часто рассказывал мне историю про Римскую империю. У них тоже были стены, были рабы, и патриции считали себя полубогами, которые будут пировать вечно. Они тоже думали, что технологии их спасут — их акведуки, их дороги, их легионы. Но империя рухнула не от внешних врагов. Она сгнила изнутри. Потому что когда человек перестает сопереживать, он перестает быть человеком. Вас победят не бедняки, а собственное тщеславие.
Лиан снисходительно улыбнулся.
— История не повторяется, Алиса. История развивается по спирали, и мы сейчас на том витке, где технологии позволяют остановить спираль навсегда. Ваши байки про Рим всего лишь утешение для бедных, которые верят, что те, кто когда обманул народ получат по заслугам.
— Нет, — Алиса встала, выпрямившись. — Вы совершили одну ошибку. Вы думаете, что мир — это цифры и ресурсы. Но мир — это идеи. Вы прилетели сюда, в наше время, потому что вам скучно. Ваше бессмертие — это серая пустыня. Вы живете по 200 лет, но в ваших жизнях нет смысла, раз вы развлекаетесь «сафари» на людей. Всё что вы описали ужасно, но ужас давно поселился в вас. Скоро вы это увидите. Вы не боги - вы шарлатаны, которые обманули доверчивых людей, но ваша эра не вечна.
Она обвела рукой зал бара.
— Мы здесь, в 2026-м, может быть, и живем в хаосе. Мы ссоримся, мы ошибаемся, мы ездим в метро. Но мы всё еще чувствуем друг друга. И я знаю сотни молодых ребят, моих сверстников, которые не хотят вашего «Кокона». Мы не пойдем на ваши уступки. Мы не станем строить стены.
Лиан поставил стакан на стол. Его идеальное лицо на мгновение исказилось, словно от зубной боли.
— Вы наивны. Каждое поколение так говорит, пока им не предложат первый миллион или таблетку от смерти. Ваша молодость пока даёт вам сил для протеста, но я уверяю, система сломает всех. Тем более, она оттачивалась веками. Мы учли ошибки Рима.
Лиан вновь заулыбался.
— Может быть, — ответила Алиса. — Но именно эта наивность — то, чего у вас никогда не будет. Вы купили билет в прошлое, чтобы вспомнить, как пахнет жизнь. Но вы не сможете забрать её с собой. Ваше будущее — это всего лишь один из вариантов. И если я сегодня расскажу об этом разговоре, если завтра кто-то другой решит, что совесть дороже бессмертия… ваша Стена рухнет, даже не успев построиться.
Лиан молчал. Он смотрел на нее, и в его ярких, искусственных глазах на секунду промелькнуло что-то похожее на зависть. Настоящую, человеческую зависть к этой девчонке, которая могла прожить всего семьдесят лет в его мире, но в каждом её дне было больше огня, чем в его столетиях.
— Время вышло, — сказал он, глядя на свои часы, вживленные прямо под кожу запястья. — Мой портал закрывается через десять минут.
Он встал, бросив на стол монету из странного золотистого металла, которой не было ни в одном справочнике нумизматики.
— Прощай, Алиса из прошлого. Надеюсь, ты права. Хотя моя память говорит об обратном. Останови, если сможешь.
Он ушел к лифтам, и его фигура словно растворилась в тусклом свете коридора.
Алиса подошла к окну. Дождь закончился. Над Москвой проглядывали звезды — настоящие, не закрытые куполами и платформами. Она чувствовала странную легкость. Да, мир был несовершенен. Да, впереди было много опасностей. Но она поняла главное: будущее не случается само по себе. Оно выбирается прямо сейчас. Каждым словом, каждым поступком, каждым отказом быть равнодушным.
Она взяла монету со стола. Та была теплой и была похожа на белое золото. Алиса подошла к перилам и, не раздумывая, бросила её вниз, в темноту города.
— Мы не будем строить твою стену, Лиан, — прошептала она. — У нас есть дела поважнее.
Она повернулась и пошла к выходу, и её шаги по мраморному полу звучали уверенно и звонко. В 2050 году солнце должно было взойти над миром, где нет стен. И она знала, что сделает всё, чтобы это было именно так. Вероятно, Лиан сегодня сделал первый шаг к тому, чтобы его мир богатых никогда не настал. Интересно осознавал ли он это?
Спасибо за внимание!