Апостолов снова ввели в тот же зал синедриона. Их лица были полны достоинства, а походка говорила о непоколебимой вере.
Первосвященник поднялся и с ненавистью посмотрел на апостолов.
— Разве мы не запретили вам учить о том имени? — спросил он, его голос дрожал от напряжения. — Вы же наполнили Иерусалим своим учением и хотите навлечь на нас кровь Того Человека.
Он избегал называть Иисуса по имени, видя в нём лишь «Того Человека» — мёртвого, которого следовало забыть.
В зале повисла тишина. Все взгляды были прикованы к апостолам.
Пётр сделал шаг вперёд. Слова сами собой срывались с его губ.
— должно повиноваться больше Богу, нежели человекам, — произнёс он твёрдо.
Его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась сила, способная потрясти даже стены.
— Бог воскресил Иисуса, которого вы убили, — продолжал Пётр. — Он вознёс Его на небеса, чтобы даровать Израилю покаяние и прощение грехов. Мы и Святой Дух — свидетели этого.
Зал взорвался криками. Судьи вскочили, требуя немедленной расправы.
— Убить их! — раздавались тихие голоса.
Казалось, апостолов вот-вот растерзают. Но в этот момент поднялся Гамалиил, уважаемый фарисей и законоучитель.
Он молча поднял руку, и шум стих.
— Выведите апостолов, — спокойно сказал он.
Когда их вывели, Гамалиил обратился к судьям:
— Подумайте, что делать с этими людьми. Вспомните Февду, который собрал четыреста последователей, но был убит. Или Иуду Галилеянина, который погиб вместе со своими сторонниками. Если их учение от Бога, вы не сможете его разрушить. Но если от людей — оно само исчезнет.
Слова Гамалиила заставили судей задуматься. Первосвященник стиснул зубы, понимая, что старик прав. Люди почитали апостолов, и казнь могла вызвать бунт.
— Послушаемся его совета, — процедил он. — Но наказание должно быть.
Апостолов вернули в зал. Приговор был суров: сорок ударов. Их привязали к столбам и начали бичевать. Но ни Пётр, ни Иоанн не проронили ни звука.
Когда всё закончилось, их отвязали. На их спинах виднелись кровавые полосы, а одежда превратилась в лохмотья.
— Запрещаю вам говорить об имени Иисуса, — сказал первосвященник. — Ступайте.
Апостолы вышли из зала, поддерживая друг друга. Их лица светились.
Они вошли в дом, где женщины бросились обмывать их раны.
— Не плачьте, — остановил их Пётр. — Радуйтесь. Мы приняли бесчестие за имя Иисуса.
В тот же день, несмотря на боль и запреты, апостолы вернулись в храм. Они продолжали учить и благовествовать, зная, что слово Божие не подвластно человеческим законам.