Дворяне не затевали винокуренные заводы, если бы это было невыгодно. Во второй половине XVIII века цена за ведро простого вина изменялась с 51 коп. до 70 коп. Кроме того, производство держалось на собственном хлебе, основой которого составляла рожь, и дармовой рабочей силе. Картофель в винокурении начнут использовать только в XIX веке. Но в начале помещику приходилось «вложиться в дело».
Для производства требовалось большое количество воды. Хорошо, если мельница была, но бывало приходилось строить заново. В документах Сапожковской воеводской канцелярии сохранился интересный документ 1774 года о ссоре между графом Федором Андреевичем Остерманом, который в это время был Московским губернатором, и коллежским асессором Андреем Климонтовичем Реткиным, владельцем села Кривель.
Дело в том, что Реткин на реке Паре недалеко от села Коровка построил плотину, запрудил воду и построил мельницу. Мельница оказалась «в три поставы мучных и одной толченой*. Два водяных колеса ходят в воде на полтора вершка, одно колесо на полвершка, а толченное колесо, на пол аршина…»
Хорошая крепкая мельница и явилась причиной жалобы. Почему? Остерман писал, что эта мельница построена, чтобы обслуживать «тайный» винокуренный завод коллежского асессора. Что при подтверждении оказалось бы очень большим преступлением. Канцелярист Андрей Еремеев и штатный солдат Михаил Курлаев отправились проверять информацию. Сначала на реку Пару и в село Коровка, затем в Кривель на новый винокуренный завод Реткина. Сразу скажу, что в Коровке не нашли они никакого завода или заводика, или вообще что-либо для обвинения в корчемстве. Да и мельница построена вполне законно. А в Кривели их не пустили на завод вообще, сказав, что они подчиняются Камор-коллегии, а не генерал-губернатору.
Какова же реальная причина ссоры? Дело в том, что недалеко уже была одна мельница при впадении реки Пожвы в Пару. И она принадлежала графу…Остерману. И второе, при образовании запруды вода подтопила нижние луга со стожками крестьян села Красный угол графа. Это было серьезно. Хотя еще до начала конфликта- из запруды была спущена частично вода и крестьянам восполнили потери.
А может быть, дело было и в другом.
Вообще, к 1774 году для винокуренного завода господин Реткин купил 17 новеньких английских кубов, прибавьте еще казаны и трубы. Денег было потрачено немало.** На 1775 год были заключены контракты, впоследствии поставлено на разные питейные дворы почти 24000 ведер простого вина. На винокуренном заводе Остермана стояли только 5 кубов. И в 1775 году произведено было только 5000 ведер.
«Простое вино» или хлебное вино получалось в результате двойной перегонки и простой очистки. Напиток получался крепостью примерно 25-30 градусов. Предназначен он был только для простого народа.
Однако на пути к заветным деньгам стояли и другие трудности. Государство было заинтересовано, чтобы на питейных дворах всегда было спиртное. Например, сохранилось очень много деловых писем, примерно таких, как в декабре 1774 г. из Зарайской провинциальной канцелярии, в котором писалось, что вина осталось в питейном доме города на три дня. Они требовали срочно поставить вино, заявленное контрактом. А вообще потребовали от Переславской провинциальной канцелярии послать нарочного к владельцу местного завода и потребовать вернуть выданные деньги. А контракт они заключат на следующий год с другим помещиком. Действительно, проблемы с регулярными поставками были почти у всех. Это было связано с сезонностью сельскохозяйственных работ и урожайностью вообще. Годы бывали разные. Можно было поставить контрактное вино на несколько месяцев вперед. Но чаще происходило обратное.
В 1775 году в уезде винокурением занимались 4 помещика (а вернее их управляющие или доверенные лица). В июле поставок на питейные дворы никто не сделал, что легко объяснить уборочной страдой. Но для властей это было волнительно. По канцелярским документам мы видим, по крайней мере, три проверки винокурен: в марте, в мае и в июле. Проверялось примерно одно и то же: наличие дров, запасов хлеба, исправность оборудования. В мартовской проверке особое внимание уделили вопросу, каким лесом пользуются (своим или покупным) и какое расстояние от заводов до Москвы и Тулы.
В мае на заводе князя В.М.Долгорукова в Песочне проверяющие увидели наличного вина 12000 ведер, 500 четвертей с лишним и дров и продолжающееся винокурение. В Кривели тоже стояли 3500 ведер готового хлебного вина и 200 четвертей дров, но ничего не курилось по причине неисправности кубов. Хуже всего дела обстояли на Сапожковском винокуренном заводе у Д.В.Лихарева. Там обнаружили только запасы дров. 27 мая его управляющему пришла бумага из Сапожковской воеводской канцелярии, в которой содержалась угроза, что если его завод будет не исправен, то будет наложено взыскание, «как по контракту положено». Примерно такие же письма получили управляющие и других заводов.
Бросается в глаза, что ни в первом, ни во втором случае Красносельский завод графа, генерал губернатора Московской губернии Федора Андреевича Остермана не проверялся. Хотя… это был самый маленький заводик и единственный, который выполнил контракт в 1775 г. полностью.
Оплата за поставленное вино осуществлялась за «ведра»***, но сама поставка на питейные дворы шла бочками. Производитель должен был обязательно учитывать «путевую и указную усушку». Отвозилось вино управляющими и крестьянами после получения путевых документов в канцелярии. Поэтому легко проследить конечную цель поставок. Оплату получали они же в местной канцелярии. При этом помещика могли ждать различные сюрпризы. Так, с того же Д.В.Лихарева при оплате за поставку вина в 1775 году на Сапожковский питейный двор, вычли десятую часть денег за несвоевременную поставку вина в г. Москву … в 1767-1768 гг. Вот так.
О том, куда поставлялось вино и как менялось количество заводов в Сапожковском уезде и о многом другом - в следующей части.
Поставы*- мельничные жернова;
английский куб**- найти его стоимость не удалось. В тексте содержится предположение о его дорогой цене;
казенное ведро***- содержало примерно 12,3 литра.