Одна из немногих потерь России в войне на Ближнем Востоке — крест на перспективах Международного транспортного коридора (МТК) "Север - Юг". Сейчас экспортеры, что логично, начали отказываться от этого маршрута.
Последние годы МТК "Север – Юг" активно продвигался как один из ключевых путей разворота и диверсификации российской торговли. Коридор должен был соединить Россию с рынками Индии, стран Персидского залива и Южной Азии. Протяженность маршрута составляет около 7200 км.
Планировалось, что к концу десятилетия его провозная способность достигнет примерно 30–35 млн тонн грузов в год. При этом общий объем инвестиционных проектов, связанных с развитием коридора, оценивается более чем в $35–38 млрд.
Но практически вся его архитектура завязана на Иран. Все три ветви — западная (через Азербайджан), транскаспийская и восточная (через Казахстан и Туркмению) — так или иначе упираются в иранскую инфраструктуру и иранские порты Персидского залива.
Соответственно, любая серьезная дестабилизация в регионе автоматически превращается в логистический шок.
Именно это сейчас и происходит.
После начала ударов США и Израиля по Ирану и закрытия Ормузского пролива судоходство в Персидском заливе фактически остановилось. На альтернативные маршруты можно перенаправить лишь около 70% грузов, стоимость перевозки увеличивается на 20–30%, а сроки доставки растут с 30 до 45–60 дней. Для экспорта зерна, металлов, продукции нефтехимии и лесной промышленности это означает заметное падение рентабельности.
Но здесь есть и другая сторона.В последние годы финансирование инфраструктуры МТК "Север – Юг" заметно тормозилось. Многие проекты находились на стадии подготовки или обсуждения. И, возможно, в текущих условиях это даже сыграло нам на руку. Если бы сотни миллиардов уже были вложены в инфраструктуру коридора, потери для российской экономики были бы куда выше.
Современная мировая логистика держится на нескольких узких точках — Ормузский пролив, Суэцкий канал, Малаккский пролив. Любая крупная военная эскалация моментально бьет по торговым потокам. Поэтому стратегическая задача для России остается прежней — диверсификация транспортных маршрутов.