Тяжелое блюдо с запеченной уткой выскользнуло из моих пальцев, которые только что обдало жаром. Керамика ударилась о край столешницы, перевернулась, и жирный горячий соус тяжелыми каплями брызнул на ламинат и светлые брюки Дениса.
Праздничный гул за столом мгновенно стих.
— Ты совсем криворукая? — Денис вскочил, брезгливо оттягивая испорченную ткань. Его лицо перекосило от злости, а от свежей сорочки резко потянуло терпким парфюмом и крепкими напитками. — Я тебе русским языком сказал: неси аккуратно! Люди сидят с пустыми тарелками, а ты мало того что три часа копалась, так еще и свинарник устроила!
Из-за стола грузно поднялась Светлана Борисовна. Свекровь поправила массивную золотую цепь на шее и с укоризной покачала головой.
— Денечка, ну не кричи. Я же говорила, давай лучше доставку закажем. У девочки просто опыта нет, не приучена она к хозяйству. — Она повернулась ко мне, поджав губы. — Рита, ну что ты стоишь столбом? У мужика праздник, тридцать пять лет, уважаемые люди в доме, а ты ходишь с таким выражением лица, будто на каторге. Возьми тряпку, быстро протри пол.
— Правда, Марго, — подала голос Жанна, бывшая однокурсница Дениса. Она сидела по правую руку от него, лениво покачивая бокалом с красным сухим. — Что-то ты совсем закисла в быту. Улыбнись, праздник же.
Я посмотрела на свои руки. На правом запястье краснел свежий след от раскаленной духовки. Три дня я носилась по магазинам, таскала тяжелые пакеты, потому что Денис решил «посидеть по-домашнему, но чтоб стол ломился». Утром я перевела ему на карту последние накопления, отложенные на зимнюю резину, потому что ему не хватало на деликатесы и элитные напитки для начальника.
— Я сейчас уберу, — тихо сказала я, присаживаясь на корточки возле опрокинутого блюда.
— Не трогай! — рявкнул Денис, отшвырнув кусок керамики носком туфли. — Знаешь что? Ты мне весь вечер портишь. Своим кислым видом, своими вздохами. Я в этом доме хозяин, я пашу как лошадь, и я хочу нормально отметить свой день рождения! Без твоего вечно недовольного лица. Иди проветрись!
Я замерла, глядя снизу вверх на его начищенные ботинки.
— Куда я пойду? Девять вечера. На улице минус пятнадцать.
— А мне какая разница? — он шагнул ближе, нависая надо мной. Взгляд его стал совсем недобрым, в нем читалось лишь пьяное раздражение. — К отцу своему езжай. В кино сходи. В подъезде посиди, если денег нет. Чтобы духу твоего здесь не было! Ключи на тумбочку положила и вышла вон!
Он схватил меня за предплечье — пальцы сильно сдавили кожу — и рывком поднял на ноги, подталкивая к выходу в прихожую.
— И правда, Риточка, прогуляйся, — защебетала Светлана Борисовна, быстро протискиваясь мимо сына, чтобы закрыть дверь в гостиную и оградить гостей от нашего скандала. — Мужчине нужно расслабиться в своей квартире. А ты только раздражаешь его.
В прихожей было темно и прохладно. Денис стоял, скрестив руки на груди, и внимательно следил, как я снимаю с крючка свой старый пуховик. В его взгляде не было ни грамма сомнения. Только превосходство. Я молча бросила связку ключей на обувную полку. Металл звякнул, и этот звук словно перерезал невидимую нить, которая три года держала меня рядом с этим человеком.
Дверь за моей спиной закрылась с глухим стуком. Лязгнул замок. Два оборота.
Подъезд встретил меня запахом сырой штукатурки и чьего-то пригоревшего ужина. Я спустилась на первый этаж и вышла на улицу. Февральский ветер сразу забрался под расстегнутый воротник, обжигая шею ледяным холодом. Я добежала до ярко освещенного круглосуточного минимаркета на углу нашего двора. Внутри пахло дешевым кофе и мокрым картоном.
Продавец, пожилой мужчина в толстом свитере, поднял на меня глаза от сканворда, но ничего не сказал.
Я достала телефон. Пальцы не слушались, экран реагировал через раз. В списке контактов я нашла номер Игоря Матвеевича. Отец ответил после второго гудка — он всегда ложился поздно.
— Да, Ритуль, — его голос звучал ровно, но на фоне работал телевизор.
— Пап... — горло перехватило, и я не смогла удержать жалкий всхлип. — Забери меня, пожалуйста.
— Что стряслось? Ты где? — телевизор на фоне мгновенно стих. Тон отца стал жестким, собранным.
— Я в магазине, на углу у дома. Денис... он меня выставил. Сказал, чтобы я убиралась из его квартиры, потому что порчу им праздник.
В трубке повисла тяжелая, густая пауза. Я слышала, как скрипнула половица — отец встал с кресла.
— Никуда не уходи. Буду через двадцать минут.
Он приехал быстрее. Знакомый серый кроссовер резко затормозил у стеклянных дверей магазина. Игорь Матвеевич зашел внутрь. На нем была накинута старая, потертая кожаная куртка, под ней — домашняя водолазка. Мой отец, бывший инженер, никогда не тратил слова впустую. Он окинул меня внимательным взглядом, задержался на покрасневших от мороза руках без варежек.
— Поехали к тебе, пап, — попросила я, шмыгнув носом. — Я просто хочу лечь спать.
— Нет, Рита, — отец покачал головой. Скулы его напряглись. — Мы идем к тебе.
Мы поднялись на четвертый этаж. Из-за металлической двери доносились раскаты смеха и басы музыкальной колонки. Праздник продолжался. Игорь Матвеевич не стал нажимать на кнопку звонка. Он достал из кармана куртки свой комплект ключей — тот самый, который лежал у него для полива цветов, когда мы уезжали в отпуск.
Замок щелкнул. Мы переступили порог.
В гостиной царило оживление. Денис сидел во главе стола, развалившись на стуле. Жанна что-то увлеченно рассказывала, активно жестикулируя. Светлана Борисовна накладывала себе салат.
— «Я её выгнал!» — громко, с нескрываемым хвастовством произнес Денис, перекрикивая музыку. — А что вы думаете? Мой дом — мои правила! Будет она мне еще указывать, как отдыхать. Я мужик, я решаю!
— Правильно, Деня, давно пора было поставить её на место, — одобрительно прогудел кто-то из его коллег.
Отец прошел прямо в центр комнаты, не снимая зимних ботинок. На светлом ламинате оставались влажные, грязные следы. Музыка оборвалась — Жанна инстинктивно потянулась к колонке и нажала на паузу.
Денис осекся. Его самодовольная ухмылка сползла, сменившись растерянностью.
— Игорь Матвеевич? А вы... какими судьбами? Рита, ты зачем отца притащила? Я же сказал тебе погулять пойти!
Свекровь выронила вилку. Она звонко ударилась о край тарелки.
— Вы зачем в обуви-то прете? — возмутилась Светлана Борисовна, приподнимаясь со стула. — Я тут полы мыла до вашего прихода!
Отец остановился напротив стола.
— Ты, кажется, совсем заигрался, хозяин, — голос отца звучал тихо, но от этого тона у меня по спине пробежали мурашки. — Ты кого на улицу выставил? Из чьей квартиры?
— Из своей! — огрызнулся Денис, пытаясь сохранить лицо перед друзьями. — Вы же нам ключи на свадьбу отдали! Сказали: живите!
— Верно. Сказал «живите», пока вы нормальная семья. Пока ты относишься к моей дочери по-человечески, — Игорь Матвеевич расстегнул куртку и достал из внутреннего кармана сложенный вдвое плотный лист бумаги. Развернул его, положив прямо на стол, рядом с недоеденной уткой.
— Перед тем как завести машину, я зашел в кабинет и открыл сейф. Знал, что эта бумажка сегодня пригодится. Свидетельство о праве собственности. Владелец — Воронов Игорь Матвеевич. Никаких дарственных я не оформлял. Вы здесь находитесь исключительно по моей доброй воле. Которая закончилась десять минут назад.
В комнате стало так тихо, что было слышно гудение холодильника на кухне. Жанна медленно отодвинулась от стола, пряча глаза.
— Да как вы смеете! — взвизгнула Светлана Борисовна. — Мой сын тут ремонт делал! Он сюда всю душу и свои деньги вложил!
— Ремонт? — отец усмехнулся. — Это те кривые обои в коридоре, которые вы клеили, пока Рита не наняла нормальную бригаду за мои же деньги? Или та кухня, которую моя дочь покупала в рассрочку со своей зарплаты? Я три года молчал. Смотрел, как ты, Денис, за счет Риты свои долги закрываешь, пока она себе зимние сапоги купить не может. Думал, повзрослеешь. А ты вырос только в собственном хамстве.
Денис побледнел. Хмель начал стремительно выветриваться из его головы, оставляя только липкий страх.
— Игорь Матвеевич, ну вы чего... Мы же просто повздорили. С кем не бывает! Рит, ну скажи ему! — он умоляюще посмотрел на меня.
Но я молчала. Я смотрела на его вспотевшее лицо, на подрагивающие губы и понимала, что передо мной чужой, совершенно неинтересный мне человек. Мелкий и трусливый.
— У вас есть ровно пятнадцать минут, — произнес отец, глядя на циферблат своих старых командирских часов. — Собираете личные вещи. Одежду, бритвы, зубные щетки. К технике не прикасаться. Посуду оставить на местах. Время пошло.
— Вы не имеете права! Мы вызовем наряд! — закричала свекровь, которой стало совсем хреново от злости. — У нас тут прописка!
— Временная регистрация у вас закончилась полтора месяца назад. Рита просила меня продлить, но у меня времени не было доехать до МФЦ. Какая удача, — отец холодно посмотрел на нее. — Вызывайте. Заодно объясните сотрудникам, на каком основании вы находитесь на чужой частной территории.
Гости начали испаряться. Они бочком протискивались в коридор, торопливо дергали молнии на куртках и выскакивали на лестничную клетку. Никто не прощался с «хозяином».
Это были самые жалкие пятнадцать минут в моей жизни. Денис судорожно распихивал свои рубашки и джинсы по спортивным сумкам, комкая их как попало. Светлана Борисовна металась по кухне, пытаясь забрать в пакеты початые бутылки с крепким напитком и пластиковые контейнеры с оставшейся нарезкой.
— Продукты положите на стол, — рявкнул отец так, что свекровь вздрогнула и выронила батон колбасы. — Вы уже достаточно сегодня поели за чужой счет.
Когда они стояли в прихожей, навьюченные сумками, Денис предпринял последнюю попытку.
— Рит... ну прости. Ну перепил, сглупил. Давай завтра созвонимся? Мама уедет к себе, и мы все спокойно обсудим.
— Уходи, Денис, — я впервые за вечер заговорила, и мой голос прозвучал удивительно твердо. — И ключи на тумбочку не забудь положить. Как сам и просил.
Они вышли в подъезд. Светлана Борисовна обернулась, ее лицо исказила неприкрытая злоба.
— Да кому ты нужна будешь, кроме моего сына! Подавитесь вы своими квадратными метрами! Жизнь вас еще накажет!
Дверь захлопнулась. Отец закрыл ее на все замки, задвинул ночную задвижку и повернулся ко мне. Его широкие плечи опустились, суровое выражение лица сменилось глубокой усталостью. Он протянул руки, и я уткнулась лицом в его кожаную куртку, пропахшую морозом и табаком. Я не плакала. На душе стало как-то странно, но наконец-то отлегло от сердца.
Прошло восемь месяцев.
Я сидела за столом на своей кухне. Окно было приоткрыто, впуская в комнату прохладный октябрьский воздух. Я не стала делать грандиозных ремонтов и скупать новую мебель. Я просто выкинула старое продавленное кресло, в котором Денис любил пить пенное, и тщательно отмыла каждый угол в квартире.
Развод прошел без лишней грязи. Денис пытался заикаться о разделе имущества, но после того, как мой адвокат подготовил выписки с моих банковских счетов, доказывающие, что вся техника покупалась с моей зарплаты, его претензии испарились.
Общие знакомые рассказывали, что сейчас он ютится у матери в тесной панельной двушке на другом конце города. Жанна заблокировала его номер ровно через день после того злополучного банкета. Без моих постоянных вливаний в его бюджет оплачивать походы по барам стало нечем, а банки начали регулярно звонить с напоминаниями о просрочках по кредитам.
На экране смартфона высветилось уведомление с незнакомого номера: «Рита, я все осознал. Без тебя все идет наперекосяк. Пожалуйста, дай мне поговорить с тобой. Я исправлюсь».
Я посмотрела на экран, усмехнулась и легким движением пальца отправила номер в черный список. Затем отложила телефон, налила себе горячего чая и открыла ноутбук. У меня было много работы, и теперь никто не мешал мне жить так, как я хочу.
Спасибо за донаты, лайки и комментарии. Всего вам доброго!