Мадемуазель Грета – личность в городе известная, а потому неизбежно обсуждаемая. Стоит в светской беседе всплыть ее имени, как кто-нибудь обязательно воскликнет: «А-а, эта косоглазая истеричка?»
Услышь Грета подобное, она бы непременно парировала со всем возможным достоинством: «Позвольте, сударь, я в корне с вами не согласна! Я лишь чрезвычайно впечатлительна. Что же до «косоглазия» – вы совершенно не смыслите в искусстве женского взгляда. Это не изъян, а игра нюансов, тонкая магия чувств, которая говорит куда больше слов. Не стоит судить по поверхности там, где нужно смотреть в глубину».
Впрочем, за этой возвышенной тирадой неминуемо последовала бы вспышка ярости. Гордая Грета в гневе страшна: она способна вцепиться в обидчика, словно рассерженная кошка, и выцарапать ему глаза за любое, даже самое справедливое замечание.
В последнее время эта страстная натура повадилась ходить мимо цветочного павильона на углу, где асфальт пошел трещинами от летнего зноя. Сам павильон напоминает кокетку, приоткрывшую дверцу своего сердца. Его витрина, уставленная пышными букетами, игриво подмигивает прохожим: розы, подобно юным красавицам, распускают лепестки во всех оттенках страсти – от стыдливого розового до вызывающего алого.
На слегка покосившейся вывеске значится: «Цветы для всех случаев жизни». И здесь действительно есть все: от романтического подношения для первого свидания до скромного букетика для тещи, способного, вопреки ожиданиям, вызвать целую бурю эмоций.
В солнечных лучах, играющих на стекле, кажется, будто цветы шепчутся о тайных желаниях: лаванда едва уловимо флиртует, а герберы, как веселые шутники, обещают разогнать любую хандру. Даже старый фонарь у входа, кажется, не прочь приударить за цветами, освещая их мягким, театральным светом.
Воздух здесь пропитан сладким ароматом – он расставляет ловкие сети соблазна, заставляя прохожих замедлять шаг. И кто знает, не в этих ли зарослях берет начало новая история любви?
В павильоне работает новый флорист. Грета еще не знает его имени и про себя окрестила его Цветообаяшкой. Он молод, красив, а его улыбка лишает ее остатков самообладания. Каждый раз, завидев его, своенравная мадемуазель теряется, и на нее нападает почти девичья робость.
Впечатлительная мадемуазель повадилась замирать у витрины, подолгу изучая композиции. В каждом букете ей виделся скрытый шифр, в каждом изгибе лепестка – завязка новой драмы. Ей искренне казалось, что цветы ведут с ней безмолвный, но страстный диалог.
В тот памятный день Грета снова застыла у павильона, погруженная в созерцание. Флорист, которому давно примелькалась эта странная особа, решил подыграть ее настроению. Выбрав из вазы охапку самых кричащих соцветий, Цветообаяшка лукаво подмигнул и провозгласил:
– Эти цветы – для прекраснейшей дамы нашего города!
Щеки Греты мгновенно вспыхнули алым. Мир вокруг поплыл, момент показался ей чистым волшебством. Сердце забилось с такой неистовой силой, что, казалось, его дробь была слышна на другом конце улицы.
В то же мгновение в воображении мадемуазели вырос величественный пьедестал. Она видела себя в сиянии софитов, в изысканном наряде, озаренном самим солнцем. Взгляды мужчин, точно мотыльки, летели на ее пламя. В этих глазах читался не просто восторг, но рабская покорность, наполнявшая Грету королевским величием.
Весь мир превратился в ее свиту: мужчины-марионетки замерли в ожидании, готовые исполнить любой каприз своей повелительницы. Воздух вокруг наполнился ароматом власти и тайных обещаний, которые она соблаговолит даровать лишь тем, кто осмелится приблизиться к ее сиянию.
На следующее утро Грета поняла: час пробил. Собрав волю в кулак и подавив дрожь в коленях, она решилась на отчаянный жест. Купив у Цветообаяшки самый претенциозный и дорогой букет (в надежде сразить его собственной щедростью), мадемуазель заикающимся голосом пригласила его на чашку кофе.
Флорист, едва сдерживая смех, принял вызов, но выставил встречное условие:
– Я приду, если вы согласитесь на одну причуду. Поведайте мне о своих самых сокровенных страхах и фобиях.
Грета, не раздумывая ни секунды, пустилась в откровения:
– О, сударь! Я до смерти боюсь змей, темноты и раскатов грома. Меня ужасает нищета, пугает старость и доводят до исступления белые клоуны. Но превыше всего, – она драматично понизила голос, – я боюсь остаться без моего любимого крема для лица!
Цветообаяшка, пряча ухмылку, торжественно пообещал, что на ее крем посягать не станет. А затем, склонившись к самому ее уху, добавил:
– А что, если я предложу вам кое-что поинтереснее чашки кофе, мадемуазель? Хватит ли у вас смелости не испугаться?
Опешив от неопределенности, Грета лишь с сомнением качнула головой:
– Сюрпризы, сударь, порой бывают такими... неожиданными!
Мужчина, не сводя с нее лукавого взгляда, предложил устроить загородный пикник.
– Представьте, мадемуазель: только мы, девственная природа и… капелька романтики. Мне кажется, мы – родственные души. Я едва вас знаю, но чудится, будто вы читаете мои мысли.
– А вот на это даже не рассчитывайте! – отрезала впечатлительная женщина, но на пикник согласилась.
Для выезда на природу Грета выбрала ошеломительный ансамбль: ярко-оранжевый комбинезон с вызывающе широкими штанинами. Наряд сидел безупречно, создавая силуэт столь эффектный, что Грета не сомневалась – она выглядит потрясающе. Образ венчала стильная панама с дерзким принтом.
«Безопасность превыше всего! – провозглашала панама. – Мы же не хотим, чтобы мадемуазель превратилась в печеный томат!»
Грета, любуясь отражением, была с этим полностью согласна. Огромные очки в массивной оправе добавляли динамики, а белоснежные кеды с цветными вставками завершали этот дерзкий облик.
«Если кто-то посмеет вякнуть, что кеды не к лицу истинной леди, – заносчиво заявляла обувь, – мы ответим: не судите по этикетке, судите по комфорту!»
«И по содержимому!» – поддакивал кожаный рюкзачок, в котором за пестрой отделкой скрывалась завидная практичность.
Место для пикника оказалось пасторально прекрасным: буйство зелени, заливистые трели птиц и мягкий шепот листвы. Сидя на траве, Грета чувствовала, как ледяные оковы ее страхов начинают подтаивать. Она остроумно шутила, заливисто смеялась и даже позволила себе легкий, едва уловимый флирт.
«Мущина – он как страх, – пронеслось в ее голове странное сравнение. – Заставляет сердце трепетать и замирать одновременно».
Но идиллия длилась недолго. Стоило Цветообаяшке придвинуться ближе и попытаться приобнять ее, как в душе Греты поднялась волна первобытной паники. Внутренние пружины сжались, и тихий райский уголок огласил резкий, как выстрел, крик:
– Не смейте меня трогать! Я, в конце концов, мадемуазель!
Мир вокруг мгновенно замер: смолкли птицы, затих ветер, даже трава, казалось, перестала расти. Истеричная мадемуазель Грета с ужасом осознала, что ее страхи никуда не делись – они лишь затаились на дне ее «впечатлительной» души, готовые в любой момент выпустить когти.
Бонус: картинки с девушками
Подписывайтесь, уважаемые читатели. На нашем канале на Дзене вас ждут новые главы о приключениях впечатлительной Греты.