Ирина стояла перед тяжёлой дубовой дверью и чувствовала, как мелкая дрожь пробегала по телу. Вроде бы ничего плохого она не сделала, но страх сковывал грудь, не давая вздохнуть полной грудью. Вся эта история с долгами началась не по её вине — муж ввязался в сомнительную авантюру, а теперь прятался, оставив жену одну расхлёбывать последствия. Ирина понимала: разговор, который вот-вот состоится, может перевернуть всю её жизнь, и от этого становилось ещё страшнее.
Когда Павел впервые заговорил о том, что хочет открыть своё дело, Ирина только покачала головой, пытаясь его образумить.
— Паш, ну ты подумай сам: это же не так легко, как кажется. Здесь нужны знания, опыт. Люди годами учатся, прежде чем начинать своё дело.
Павел только отмахнулся, даже не взглянув на жену.
— Глупости говоришь! Я столько людей знаю — они в сто раз глупее меня, а вон как устроились: и бизнес есть, и деньги. Всё у них прекрасно. Так что не каркай.
— Но ведь для бизнеса нужен стартовый капитал, — не унималась Ирина. — А у нас с тобой откуда такие деньги?
— Это уже не твоя забота. Я нашёл человечка, который даёт в долг под процент ниже банковского. Всё схвачено.
Ирина почувствовала, как внутри всё сжалось от тревоги.
— Паш, это же опасно! А если что-то пойдёт не так? Если не получится? Как мы тогда отдавать будем?
Павел резко стукнул кулаком по столу — чашки жалобно звякнули.
— Что ты за баба такая, а? Все нормальные жёны поддерживают мужей, верят в них, а ты только и делаешь, что яду подливаешь! У меня руки опускаются от твоих вечных сомнений.
Ирине стало невыносимо стыдно. Она тут же принялась оправдываться перед собой: «Действительно, жена должна быть опорой. Паша ведь уверен в себе, наверняка всё хорошо продумал, не просто же так он решился».
— Паш, прости меня, — виновато пробормотала она. — Просто у нас в роду никто бизнесом не занимался, вот я и переживаю. Глупо, наверное.
Павел снисходительно усмехнулся, как взрослый усмехается над наивным ребёнком.
— Ничего, привыкнешь. Я тебя из этой серости вытащу, будешь жить по-человечески.
Первое время у Павла действительно что-то пошло — по крайней мере, он так говорил, и дома иногда появлялись деньги. Но потом муж стал всё чаще задумчивым, отвечал невпопад, а спустя три месяца огорошил новостью:
— Надо срочно брать кредит.
— Какой кредит? — опешила Ирина. — Ты же и так уже кому-то должен.
— Ах, вот ты как заговорила? — вскипел Павел. — «Ты должен»? А то, что ты пользовалась этими деньгами, это не считается? Телевизор новый, походы в кафе — это всё за чей счёт, по-твоему?
— Я думала, это уже прибыль с бизнеса, — растерянно произнесла Ирина.
— Прибыль? — Павел расхохотался, но смех получился злым. — Ты вообще глупая, да? Прибыль не бывает так скоро. Денег просто не хватило, вот и всё.
— Так если не хватало, зачем же ты тогда всё это затеял? — Ирина чувствовала, как внутри закипает отчаяние.
Павел вскочил, лицо его перекосилось от злости.
— А ты не умничай! Легко тебе говорить, сидишь тут, ничего не делаешь! А я, по-твоему, должен был сидеть и ждать у моря погоды?
Ирина промолчала. Она уже поняла: бизнес мужа прогорел, даже толком не начавшись. Но от этого было только больнее.
— Я не хочу, чтобы ты брал кредит, — твёрдо сказала она. — Это моё мнение, если оно тебе ещё интересно.
— Мне и не дали, — неожиданно признался Павел, отводя взгляд. — Сидят там… бараны. Думал, ты возьмёшь.
— Я? — Ирина не поверила своим ушам.
— Тебе-то точно дадут: ты столько лет на одном месте работаешь, стаж хороший.
— Я не буду брать кредит, Паша. Даже не проси.
— Значит, не будешь?
— Нет.
Павел молча хлопнул дверью и пропал на целую неделю. Когда он вернулся, вид у него был потухший, глаза смотрели куда-то в пустоту.
— Мне угрожают, — глухо произнёс он, уставившись на Ирину. — И всё из-за тебя. Если бы ты тогда взяла кредит, всё было бы нормально. А теперь я должен расплачиваться из-за твоей трусости.
Ирина смотрела на него и чувствовала, как внутри что-то обрывается. Она понимала, что этот человек никогда не признает своей вины, всегда будет искать виноватых на стороне.
Теперь она стояла перед дверью человека, у которого Павел занял деньги. После долгих унизительных уговоров тот согласился взять Ирину сиделкой к своей больной дочери — чтобы отрабатывала долг. Павел, узнав об этом, только скривился.
— Ну, ты неплохо устроилась! Будешь там жить на всём готовом, а я тут как знаешь… На еду нужно, на то, на другое. Ты хоть попробуй договориться, чтобы он тебе пятьдесят процентов отдавал, а то я тут с голоду сдохну.
— Может, тебе самому пойти работать? — тихо спросила Ирина.
— На чужого дядю? — фыркнул Павел. — Нет уж, у меня хоть какая-то гордость осталась.
— А у меня, значит, нет, раз я бросила свою работу и иду отрабатывать твои долги?
— Мои? — вскинулся Павел. — Во-первых, кто меня толкал на этот бизнес? У нас же ни у кого бизнеса не было, ты сама говорила. А во-вторых, если бы ты тогда взяла кредит, ничего бы этого не случилось. Так что не надо тут!
Ирина посмотрела на мужа долгим взглядом и поняла: когда она вернётся, жить с этим человеком больше не будет. Точка.
Дверь открылась. На пороге стоял мужчина в строгом чёрном костюме, чуть старше её, с внимательными, изучающими глазами.
— Здравствуйте, проходите. Вы Ирина? — спросил он, жестом приглашая войти.
— Да, Ирина. Я к вам… по поводу работы, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Мужчина кивнул и несколько мгновений разглядывал её, словно пытался разгадать какую-то загадку.
— Странно, — наконец произнёс он. — Вы совсем не похожи на аферистку.
— На аферистку? — удивилась Ирина. — Почему вы так решили?
— Ваш муж сказал, что деньги, которые он брал на развитие бизнеса, пустили по ветру именно вы.
Ирину будто кипятком ошпарило. Она сжала губы, пытаясь сдержать слёзы, но они всё равно потекли по щекам — горькие, обидные, бессильные.
— Понятно, — тихо сказал мужчина. — Честно говоря, у меня и самого были такие подозрения. Можете не работать, если не хотите. Лично я вам ничего плохого не сделаю, а вот мужа вашего, конечно, прижму.
— Нет, — Ирина вытерла слёзы рукой и твёрдо посмотрела на собеседника. — Простите. Я буду работать. Я обещаю.
Дом оказался большим и светлым. Дочь Виктора Ивановича, Даша, была красивой восемнадцатилетней девушкой, но такой худой и слабой, что едва могла пройти по комнате без посторонней помощи. Ирина быстро поняла: чего только не перепробовали родители, какие врачи ни осматривали Дашу — ничего не помогало, и никто толком не мог объяснить, что же с ней происходит.
Даша сама рассказала новой сиделке, что отец возил её даже за границу, но и там не помогли. Мало того, в той клинике вышел целый скандал: врачи попытались обвинить самого Виктора Ивановича в том, что он якобы намеренно вредит дочери.
— Представляете, какие странные эти заграничные врачи? — улыбнулась Даша, но в улыбке её чувствовалась горечь.
— Ужас, — искренне посочувствовала Ирина.
— Я тогда папе сказала: «Хватит, лечиться будем дома, и никуда я больше не поеду», — добавила девушка и снова улыбнулась, но уже теплее.
Ирина прожила в этом доме уже неделю и почти освоилась. Даша оказалась удивительно светлым человеком: несмотря на болезнь, она не унывала, старалась радоваться каждому дню. Отец её, Виктор Иванович, появлялся дома только поздно вечером — видимо, работа отнимала всё его время. Была в доме и его новая жена, Лариса. Даша рассказывала о ней, но Ирина пока не видела мачеху: та где-то отдыхала.
Как поняла Ирина из осторожных рассказов Даши, отношения между ней и Ларисой складывались непросто, но расспрашивать подробнее было неудобно.
— Лариса для папы — всё, но после меня, — объясняла Даша. — А её такое положение не устраивает, она хочет быть на первом месте. Мне-то, честно говоря, всё равно, я же вижу, что папа влюблён в неё. Но чувствую: Лариса ещё покажет своё истинное лицо, это только вопрос времени. И она знает, что я ей не верю, поэтому терпеть меня не может.
— А вы пробовали поговорить с ней откровенно? — спросила Ирина.
— Нет, не хочу, — отрезала Даша. — Бесполезно.
— Ну что ж, тогда давай завтракать, — мягко перевела тему Ирина.
— Опять таблетки? — скривилась Даша, глядя на лекарства. — Ой, зачем я их вообще пью? Всё равно никакого толку.
Ирина взяла в руки упаковки. Все они были с иностранными названиями.
— А это что за препараты? Какие-то все неродные, — заметила она.
— Это Лариса где-то по блату достаёт, — объяснила Даша. — Папа ей очень благодарен, думает, что она спасает меня.
Ирина отложила таблетки в сторону.
— Слушай, давай сначала позавтракаем, а потом уже будем пить лекарства. На голодный желудок это всё вредно.
Даша в то утро ела с аппетитом, чего давно уже не было. Потом они вышли в сад, поболтали о том о сём, и про таблетки вспомнили только вечером.
— Ой, — испуганно округлила глаза Даша. — Давай папе не будем говорить? Так хорошо день прошёл, мне даже легче как-то было. А завтра начнём пить, как положено.
— Точно, — согласилась Ирина и тут же засомневалась: — Слушай, а если узнают — меня ведь сразу уволят.
— Да ничего же страшного не случилось, — успокоила её Даша. — Один раз пропустили — не беда.
Это была их первая общая тайна.
На следующий день Даша честно выпила все лекарства и снова стала сонной, вялой, ничего не хотелось. А вскоре вернулась Лариса, и спокойная жизнь в доме закончилась. Молодая женщина была всем недовольна, всё ей не нравилось. Но странное дело: как только Виктор Иванович появлялся на пороге, Лариса тут же превращалась в саму заботу и доброту.
Ирина заметила одну любопытную деталь: как бы Лариса ни относилась к Даше в отсутствие мужа, за приёмом лекарств она следила очень строго.
— Даша, ты обязана принимать всё вовремя, — наставляла она. — Отец столько денег платит за эти препараты, он переживает за тебя, а ты только кривишься.
Лариса ушла, а Ирина всё смотрела ей вслед. Странно. Если мачеха желает Даше зла, почему так печётся о таблетках? Или это просто способ выслужиться перед мужем? А может, она боится, что без лекарств Даше станет лучше и её обман раскроется? От этой мысли у Ирины похолодело внутри.
Лариса пробыла дома всего две недели, быстро устала от тишины и снова укатила. Виктор Иванович только рукой махнул:
— Молодая ещё, скучно ей на одном месте.
Даша же обрадовалась отъезду мачехи и уговорила Ирину устроить пикник в саду. Они так увлеклись сборами, что опять забыли про утреннюю порцию лекарств. А вечером, спохватившись, Ирина вдруг поняла странную вещь: уже второй раз, когда Даша не пила таблетки, она чувствовала себя гораздо лучше. Не то чтобы совсем здоровой, но намного бодрее и активнее обычного.
В тот вечер, укладывая Дашу спать, Ирина не выдержала и спросила:
— Даш, а ты сама замечала, что когда мы пропускаем таблетки, тебе будто легче становится?
Даша оживилась, приподнялась на подушке.
— Конечно, замечала! Я же пыталась папе сказать, а он не верит: думает, я просто хочу Ларису обидеть, ведь это она достаёт лекарства. А я чувствую: после них меня словно выключают. Как будто я не живу, а существую.
Ирина слушала и чувствовала, как в груди разрастается холодный ком. Если это правда, то Лариса не просто неприятная женщина — она опасна. И надо что-то делать.
Через три дня, когда Даша снова проснулась вялой после очередного приёма, Ирина приняла решение. Проводив Виктора Ивановича на работу и убедившись, что Лариса не вернётся, она подошла к шкафчику с лекарствами, вынула упаковку и спрятала её в свою сумку.
Даша снова провела день с аппетитом и даже смогла немного пройтись по саду без поддержки. А наутро Ирина решилась сказать:
— Даш, мы вчера опять не пили таблетки.
Девушка испуганно на неё посмотрела.
— Давай сегодня тоже пропустим? — продолжила Ирина. — Мне кажется, тебе без них лучше. Но нам нужно будет рассказать обо всём твоему отцу. По-моему, с этими лекарствами что-то не так.
В глазах Даши зажглась надежда.
— Конечно, лучше! Я так и знала! Расскажем папе, он разберётся.
К вечеру Даша выглядела заметно лучше. Когда Виктор Иванович вернулся с работы, он с удивлением посмотрел на дочь.
— Господи, — выдохнул он, — неужели эти лекарства наконец начали действовать? Я уж думал, никогда этого не дождусь.
Ирина и Даша переглянулись, но промолчали.
После ужина они перешли в гостиную. Ирина подала чай и, собравшись с духом, заговорила:
— Виктор Иванович, можно с вами поговорить? Мне терять нечего, хуже, чем сейчас, у меня уже вряд ли будет.
Он вопросительно поднял бровь. Вообще-то он уже проникся симпатией к этой молодой женщине: с таким мужем, как у неё, не позавидуешь. Такие экземпляры один на миллион попадаются. Виктор Иванович, кстати, собирался платить ей зарплату, а долг со временем вытрясти именно с того, кто его взял.
— Интересное начало, — заметил он.
— Пап, пожалуйста, выслушай Ирину, не перебивай, — вмешалась Даша. — Просто послушай.
— Ого, и ты тут замешана. Ну, давайте, рассказывайте. Прямо сгораю от любопытства.
Ирина глубоко вздохнула и рассказала всё: как они иногда пропускали приём лекарств и как Даша в эти дни чувствовала себя лучше. Она старалась говорить осторожно, чтобы не обвинять Ларису прямо, но дать понять, что, возможно, с препаратами что-то не так.
— Я ни в коем случае не хочу сказать ничего плохого о вашей жене, — закончила Ирина. — Но должна же быть причина, почему Даше становится хуже, когда она их принимает, а не лучше.
Виктор Иванович слушал молча, только желваки на скулах заходили. Некоторое время он сидел неподвижно, потом резко поднялся и прошёлся по комнате.
— Ирина, вы сейчас лезете в такие дебри, куда вас не просили, — жёстко произнёс он. Остановился, посмотрел на дочь, потом снова на Ирину. Голос его дрогнул: — Но я не могу позволить себе отмахнуться от того, что вижу своими глазами. Поэтому сделаем так: я отвезу все эти таблетки знакомому фармацевту. У него профильное образование, он и бизнесмен, и учёный. Вернусь с результатом. И если выяснится, что всё в порядке, тогда, возможно, стоит показать Дашу ещё какому-нибудь врачу и пересмотреть лечение. Но делаю я это только потому, что сам вижу: сегодня дочка действительно выглядит лучше.
Виктор Иванович уехал, а Даша облегчённо выдохнула.
— Ну, кажется, мы начали войну, — тихо сказала она. — У меня такое предчувствие.
— Рано радоваться, — покачала головой Ирина. — Посмотрим, что покажет экспертиза.
Они не ложились спать до поздней ночи, но Виктор Иванович всё не возвращался. Даша отчаянно зевала, и Ирина уговорила её идти в постель.
— Разбужу, как только услышу, что папа приехал, — пообещала она.
Виктор Иванович вернулся только под утро. Ирина слышала, как хлопнула входная дверь, но из комнаты выходить не стала. Вскоре в дверь тихо постучали.
— Ирина, — позвал он. — Зайдите на кухню, пожалуйста.
— Да, сейчас, — откликнулась она, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Сейчас, видимо, он и снимет с неё голову.
На кухне Виктор Иванович сидел за столом, перед ним стояла початая бутылка коньяка. Ирина, чтобы хоть чем-то занять дрожащие руки, машинально подошла к холодильнику, достала лимон, нарезала, выложила на тарелку мясо.
— Садитесь, — глухо сказал он. — Может, составите компанию? Не могу один. А выпить надо — иначе просто с ума сойду.
Ирина не любила запах спиртного, но сейчас поняла: отказать нельзя. Молча присела напротив.
Минут пять они сидели в полной тишине. Наконец Виктор Иванович поднял на неё глаза.
— Как думаете, как далеко могут зайти люди ради денег? — горько усмехнулся он. — Хотя, о чём это я? Вас собственный муж, можно сказать, продал. Так что вы об этом знаете не понаслышке.
Они снова помолчали. Потом Виктор Иванович посмотрел на неё уже более осмысленно.
— У вас права есть?
— Да, есть.
— Вы сможете уехать с Дашей куда-нибудь на пару недель? На турбазу, например. Мне нужно кое-какие дела здесь уладить.
Ирина вздрогнула. В его голосе послышались такие знакомые, ледяные нотки. Именно так говорил Павел перед тем, как «решал вопросы» с кредиторами. Только тогда это касалось денег, а сейчас… Она посмотрела на Виктора Ивановича и всё поняла без слов. Дела касались Ларисы. И от этого понимания по спине пробежал холодок.
— Конечно, — кивнула она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Даше очень полезен свежий воздух.
Через две недели Виктор Иванович приехал к ним сам. Вид у него был осунувшийся, уставший, но в глазах светилось что-то новое. Даша заранее попросила Ирину:
— Только папу ни о чём не спрашивайте. Если захочет — сам расскажет.
Когда Даша лихо подкатила к отцу на велосипеде и кинулась ему на шею, Виктор Иванович вдруг расплакался.
— Прости меня, дочка, — всхлипывал он, прижимая её к себе. — Из-за собственной глупости чуть тебя не потерял. Лариса… она решила, что если ты умрёшь, то и я долго не протяну. Так бы и случилось, потому что без тебя мне жизнь не нужна.
— Пап, всё уже позади, — шептала Даша, гладя его по спине. — А ты знаешь, меня Ирина плавать научила! Она, оказывается, всеми стилями так классно плавает.
Виктор Иванович с удивлением посмотрел на Ирину.
— А вас не узнать. Выглядите сейчас не старше Даши.
— Ой, да что вы, — смутилась Ирина. — Просто груз с души свалился. Я наконец-то подала на развод.
— Вот как, — задумчиво произнёс Виктор Иванович и вдруг улыбнулся: — А меня научите плавать этими… стилями?
Ирина рассмеялась.
— Научу, конечно, если только стиль «топор» у вас не самый любимый.
Даша, обнимая обоих, заявила:
— Всё, хватит болтать. Пойдёмте обедать, я ужасно проголодалась!
Ирина закатила глаза и шёпотом предупредила Виктора Ивановича:
— Берегитесь, если Дашу вовремя не накормить, она может и вас съесть.
Тот улыбнулся в ответ.
— Эх, как же мне сейчас хорошо с вами, — выдохнул он.
А когда они вернулись домой, Ирина уже никуда от них не уехала. Как-то само собой получилось, что они стали одной семьёй — настоящей, любящей, где каждый дорожит каждым.