— В смысле? — удивилась Лиля. — Она уже хорошо себя чувствует — вполне может обходиться без посторонней помощи.
— А дома у нас кто будет за ней присматривать? Мне к работе надо полноценно возвращаться, и так коллеги на меня косятся — столько времени у меня был сокращённый день.
— Я сам буду за ней ухаживать. И нам с тобой придётся переехать в другую комнату. Мама хочет жить в комнате с балконом.
Лиля мужу не поверила, и не напрасно.
Восемнадцать лет назад, вступая в брак с Дмитрием, Лиля уже знала: свекровь, Виолетта Андреевна, её не жалует.
Провинциалка, выпускница техникума, без гроша в кармане — разве могла она сравниться с врачом-кардиологом, человеком с высшим образованием?
И всё же они поженились.
Виолетта Андреевна своей неприязни не выказывала, но держалась с невесткой холодно, общаясь лишь по делу.
— Как вы там, Лиля? – устало спрашивала она.
— Спасибо, Виолетта Андреевна, всё хорошо. Как ваше здоровье?
– Какое здоровье в мои годы? Хожу потихоньку, и слава богу. Вот с Димой нужно посоветоваться по этому поводу. Передай ему трубку, пожалуйста.
Так проходило их общение. На редких семейных ужинах женщины не ссорились, но и теплоты между ними не было.
Лиля была поражена, когда свекровь, узнав о её беременности, вдруг предложила обменяться квартирами.
Молодые жили в крошечной «однушке» Дмитрия, доставшейся от бабушки, а Виолетта Андреевна — в просторной трёхкомнатной, доставшейся ей после смерти мужа.
Лиля была безмерно благодарна за такой щедрый подарок.
С рождением Алисы отношения вроде бы стали теплее. Порой Виолетта Андреевна помогала с внучкой, подкидывала денег, а главное — не лезла с нравоучениями и советами. Хотя при виде невестки, "недостойной" её сына, всё так же тяжело вздыхала.
Алисе исполнилось шестнадцать, когда у свекрови случился инфаркт.
— Сапожник без сапог, – посетовал врач. – Ведь знаете, что на ровном месте такого не случается.
– Да она столько на всё жалуется, что уже непонятно, где правда, а где выдумка, – расстроенно ответил Дмитрий.
– Понятно. Но ничего. Вашей маменьке всего 60 лет – справится.
Пока Виолетта Андреевна была в больнице, навещала её в основном Лиля. Приезжала каждый день с едой, сменной одеждой, словами поддержки.
Дмитрий за две недели навестил мать лишь трижды – ему нужно было работать, но он поддерживал связь по телефону.
А потом он удивил Лилю, заявив, что теперь мама будет жить с ними.
— В смысле? — вспыхнула Лиля. — Она же уже чувствует себя гораздо лучше, вполне может обходиться без посторонней помощи. До её дома всего две остановки – будем навещать каждый день.
— Мама боится оставаться одна, да и с ногами у неё какая-то проблема. Мы, конечно, разберёмся, но пока она с трудом передвигается и жить одна не может, — возразил муж.
— Но дома у нас кто будет за ней присматривать? Мне нужно полноценно возвращаться на работу, коллеги и так косятся – я так долго была на сокращённом дне.
— Я сам буду за ней ухаживать. И нам с тобой придётся переехать в другую комнату. Мама хочет жить в комнате с балконом.
Лиля мужу не поверила. Он по-прежнему пропадал на работе, казалось, даже стал задерживаться там чаще, а Лиле приходилось «воевать» со свекровью.
— Лиля, я знала, что ты неряха, но раньше мне не приходилось с тобой жить. Ты под кроватью моей вообще когда последний раз полы мыла? Пылища жуткая, а мне дышать!
Лиля лишь молча бралась за швабру, недоумевая, как едва передвигавшаяся женщина обнаружила пыль под кроватью.
— Этот суп есть просто невозможно! Что ты в него положила? Если ты всю жизнь кормишь таким моего сына, то странно, что он до сих пор от тебя не сбежал.
Лиля молча убирала пустую тарелку из-под «невкусного» супа.
— Ну сколько можно ждать? Ты всю жизнь такая неповоротливая!
И так далее, день за днём. Терпения Лили хватило ровно на месяц.
— По-моему, твоя мама прекрасно себя чувствует, уж командовать и капризничать у неё очень бодро получается. Может, ей пора возвращаться к себе домой?
— А мама говорит, что это ты плохо за ней ухаживаешь. Дерзишь, игнорируешь её просьбы. Как так, Лиля? Она же моя мама и бабушка твоей дочери.
— Это повод надо мной издеваться?
— Это повод быть с ней добрее. А что касается «домой», то вообще-то это квартира мамы – документы же мы не переоформляли.
Лиля об этом, как ни странно, не знала.
При обмене шестнадцать лет назад она была куда больше озабочена обустройством в новом жилище, нежели документами.
***
А ещё через месяц Виолетта Андреевна обнаружилась на лавочке у подъезда, весело беседуя с их соседкой. Эта женщина, лет на пять моложе свекрови, недавно переехала в их дом и жила этажом ниже.
— Вот, Лиля, хорошо, что люди добрые меня вывели на улицу погулять. Вот, Анечка, видишь, как на старости лет бывает, если у тебя сын, а не дочь.
— Здравствуйте, Анна Викторовна, — вздохнула Лиля.
— Здравствуй, Лилечка. Муж твой попросил с мамой погулять. Вам же некогда, вы работаете, — откликнулась соседка.
Но к этому моменту Лиле уже было плевать на мнение окружающих.
Она лишь радовалась, что Виолетта Андреевна, подружившись с «Анечкой», стала меньше изводить невестку и как-то приободрилась.
Появился шанс всё же уговорить мужа отправить мать домой.
Но, как оказалось, мужу вообще было не до семьи.
Лиля, сдав наконец один из самых больших отчётов, отпросилась домой пораньше. Как назло, не работал лифт, и на свой четвёртый этаж пришлось идти пешком.
— Дима? — Лиля сначала не слишком удивилась, увидев на площадке третьего этажа мужа, выходившего из квартиры Анны Викторовны.
Но муж испуганно замер, а затем дверь квартиры распахнулась, и звонкий женский голос весело произнёс:
— Сердечко моё, ты забыл свои часы!
На пороге появилась симпатичная шатенка в коротком халатике и с горящими, счастливыми глазами.
— Это Ирина – дочь Анны Викторовны, мы тут кое-что обсуждали по поводу мамы…
— Да ладно тебе, Дим, — шатенка посерьёзнела и в упор уставилась на Лилю. — Пора твоей узнать, что ты любишь меня, а я тебя, и жить мы будем вместе.
Лиля молча прошла мимо них домой.
— Ты совсем обалдел? Ты что тут устроил?
— Лиля, ну так бывает, мы в подъезде столкнулись случайно, и Ирина мне сразу понравилась. Ну а потом как-то всё само собой закрутилось.
— Отлично! То есть пока я капризы твоей матери терплю, выкручиваюсь тут по-всякому, ты развлекаешься в соседней квартире!
— Ой, ну уж не преувеличивай свои заслуги, Анна Викторовна последний месяц больше тебя за мамой присматривает.
— Может, ты ещё ей доплачиваешь за то, чтобы она квартиру вам с этой… освобождала, когда требуется?
— Нет, но я дал шестьсот тысяч Ирине – ей не хватало на машину.
— Что-о-о?! Ты отдал этой «щучке» деньги, которые мы откладывали на учёбу Алисе?!
— Наша дочь умная девочка, она сама поступит…
— А ты, значит, решил показать свою широту души «львице»?
Не дожидаясь ответа, Лиля выскочила из квартиры. Дверь ей открыла сама Анна Викторовна.
— Верните деньги! — Лиля едва сдерживалась, чтобы не кричать.
— Что? Во всём признался муженёк? А нечего было мать его гнобить! У меня прямо сердце кровью обливалось, когда Виолетта рассказывала, как ты над ней издевалась. Вот сами теперь и разбирайтесь. А Ирине такой хороший, щедрый мужчина очень даже пригодится.
— А! Так вы решили дочку так пристроить? Немного промахнулись – эти деньги всё, что у нас было, и накопили мы их только благодаря мне. Верните, иначе пойду в суд!
— Сами разбирайтесь!
Дома Лилю ждал муж с растерянным лицом и испуганная свекровь.
— Лилечка, я ничего не знала, я же просто так Ане всё рассказывала, я же не знала, что она такая…
— Мы разводимся! С меня хватит.
Она закрылась в комнате и только тогда разрыдалась.
Теперь нужно было решить, куда им с Алисой идти.
Как ни уговаривала её свекровь, как ни каялся муж, решение о разводе она не изменила.
И тут Виолетта Андреевна снова её удивила: она заставила сына подарить Лиле и Алисе ту самую «однушку».
Лиля отказываться не стала – туда они с дочерью и переехали.
Пока она с бывшими родственниками не общается.