Вопрос, «могли ли» нужно понимать правильно. Нет никаких оснований полагать, что морские рептилии обладали чувствительностью к магнитным или электрическим полям, исключая, само собой, зрение. Глаза, – рецепторы электромагнитного излучения с оптической длиной волны, – у них были развиты хорошо. Конкретно же у ихтиозавров даже отлично… Так что, «могли ли» подразумевает сослагательное наклонение. В комментариях был задан вопрос, позволили бы электрорецепция или электрические органы ихтиозаврам сравниться с китообразными, располагающими сонаром.
Вопрос вполне правомерен. По физическому развитию морские рептилии, – особенно это касалось мозазавров с «птичьей» рабочей температурой – 39 градусов, – с китообразными были вполне сравнимы. Но высокая мощность, позволяя прочесать большие просторы в поисках добычи, предполагает большой расход энергии, оправданный лишь в «тепличных» условиях мезозойских морей. Если добычи мало, проблемность её обнаружения в воде, где даже большое животное заметно лишь с расстояния в десятки метров, – причём, у поверхности и днём, – превращает теплокровность в недостаток… Морские млекопитающие решили эту проблему с помощью сонара, но был ли другой путь?
...Вообще, нет. Электрорецепция в любой форме малополезна. Этот вопрос уже затрагивался в одной и предыдущих статей, но – поверхностно. Возвращаясь же к пройденному, нужно напомнить, что чувствительность к магнитным полям, наряду со способностью их генерировать, обычна у рыб, – хотя и неизвестно, когда они приобрели её. Некоторые рыбы, – но лишь считанное число не родственных друг другу малоподвижных засадных хищников в реках, – развили электрические органы в такой мере, что могут использовать их как для контроля окружения в непрозрачной воде, так и для защиты, и даже для парализации жертвы. Однако батареи занимающие четверть объёма тела – это весьма накладно.
Ничего неизвестно об электрических или электрочувствительных амфибиях, однако, у четвероногих электрорецепция появляется в пермский период в линии синапсид, но затем теряет популярность по мере развития слуха, и в настоящее время элетрорецепторы сохраняются только у совсем уже ископаемых среди живых, – ехидн и утконосов.
...Ихтиозавры, кстати, принадлежат к линии диапсид, представители которой к электрическим силам интереса, насколько известно, до недавнего времени не проявляли. Но теперь то магниточувствительные органы есть у перелётных и морских птиц. Причём, морские птицы появляются в палеогене, а перелётные становятся многочисленными после проявления сезонности климата только в неогене. Соответственно, компасы в разных линиях класса изобретались независимо, по мере появления необходимости… Однако, – не суть.
Суть-то в ихтиозаврах. Почему эти диапсиды необходимости в электрооборудовании не ощутили? Ведь всё изложенное выше было приведено с единственной целью, – показать, что ничего сложного в электрорецепции и магниторецепции нет. Их использование только вопрос целесообразности.
...Сначала об электрорецепции, – такой как у утконоса. Принцип устройства там, всё-таки, иной, чем в случае электрического угря, так что оно требует отдельного рассмотрения. Собственно, «электрорецепторы» известны только у примитивных синапсид, и представляют они собой пассивные датчики для регистрации биополя. Не мифического, однако, биополя, которое «видят» и с удовольствием мнут руками экстрасенсы, а реального, физического. В живом организме идут электрические процессы, – на электрохимии основана деятельность нервной системы, электрические разряды вызывают сокращение мышц, – соответственно, живой организм генерирует биополе. И его можно зарегистрировать в том числе и биологическими средствами.
Почему метод применялся лишь за отсутствием лучшего, – в данном случае, слуха? Потому что, биополя очень слабы. Учитывая же, что и сам утконос биополем обладает, электрорецептор должен отстроиться от шума… Работает это только на дистанции «в упор». Колебания жидкой и газообразной среды, вызванные движением организма, распространяются намного дальше. Электрорецепция, хотя и имеет преимущества, но все они уничтожаются недостатком, – сигнал слишком слаб, а значит, ничтожен и радиус обнаружения добычи.
Возможности электрорецепции у рыб качественно выше. Однако тут есть нюанс. У них-то устройство активное. Угорь улавливает искажения магнитного поля, создаваемые телом, электропроводность которого отлична от электропроводности воды, но сам же это поле и создаёт. Стремление расширить радиус действия детектора превращает его в оружие. Причём происходит это само собой, – просто батареи требуются настолько мощные, что при включении передатчика на полную громкость, проплывающую рядом мелочь и убить может.
У угрей и электрических сомов метод работает, но, понятно, такое «зрение» очень дорого обходится в плане затрат энергии. Дороже, чем эхолокация, хотя сонар – тоже «активное» устройство. Проблема тут в том, что вода, конечно, проводник, – но очень плохой проводник тока. Удельное сопротивление у неё в миллиард (sic) раз выше, чем у меди. В воздухе «активная магниторецепция» вообще неприменима. Звук же вода и воздух проводит очень хорошо.
...Теоретически, электрические органы могли бы пригодится ихтиозаврам для штурма глубин. В прозрачной воде у поверхности использование столь затратного устройства заведомо бессмысленно, раз уж добычу можно обнаружить пассивными датчиками – зрением. Но в глубине или ночью, глаза бесполезны… Не так уж, в принципе. Глубоководные рыбы обходятся светом, порождаемым потревоженными движением микроорганизмами, или тенью добычи на фоне слабо светящейся верхней полусферы. К электрорецепции они не прибегают, – поскольку не в тропических реках живут. В глубинах плохо с пищей и с кислородом.
Ихтиозавр, конечно, с кислородом бы проблем не имел. Но выныривание для вдоха связано с большими затратами энергии. Учитывая же, что в мезозое глубины моря населены были слабее, – в начале же эры, в триасе, даже и само море за пределами прибрежных мелководий только начинало колонизироваться, – охота на значительных глубинах сама по себе не сулила особых выгод.
…То есть, – нет. Электрический ихтиозавр «работать» не будет. Но мне лично всегда казалась интересной идеей электрическая лягушка, бьющая током хищников (при прикосновении) и жертв – при стрельбе языком. Амфибии, однако, моего мнения не разделили, и не стали ввязываться в авантюры с электричеством.