Она вернулась домой в приподнятом настроении, но как только увидела насупленные брови мужа, оно у нее моментально улетучилось.
– Чего не начинай?! – рявкнул Эдуард, нервно дернув резинку треников.
Его пузо, покрытое густой растительностью, даже подтянулось, когда Зина попыталась протиснуться в дверной проем, который он загораживал массивной фигурой.
– А то и не начинай, – устало выдавила она. – Достал ты со своей ревностью…
Эдик угрюмо засопел и Зиночке показалось, что сейчас весь его гнев пойдет паром из ушей. Уж очень он походил на чайник на плите - такой же пузатый и шипящий.
– А как не ревновать тебя? – начал заводиться муж. – Пришла такая вся - рожа довольная, улыбочка во весь рот! Понятно, где-то лучше, чем дома!
Зина криво усмехнулась. Последние полгода Эдик изводил ее ревностью, хотя особого повода для этого не было. Зинаида Михайловна была дамой хоть и симпатичной, но никаких глупостей себе не позволяла. Даже, когда Эдик изменял ей налево и направо. Зиночка очень переживала по этому поводу, одно время хотела развестись. Но ее мама, теща Эдуарда, сказала тогда, что отца детям Зинка не найдет, а будет вечно ходить в разведенках. Такая перспектива замужнюю женщину не обрадовала и она смирилась. Очень надеялась, что Эдик с возрастом остепенится и заживут они долго и счастливо…
Долго случилось, а вот счастливо - не очень.
Зиночке все время казалось, что малейшая задержка мужа на работе - это всего лишь повод, чтобы скрыть очередной роман.
Чего-чего, а этого было предостаточно. Эдуард лет с сорока до сорока пяти резко пошел вверх по карьерной лестнице, загордился, раздулся, как индюк и пустился во все тяжкие. Леночки, Светочки, Ирочки и еще много кто, вертелись вокруг фактурного мужа Зинаиды. Ей ничего не оставалось делать, как терпеть все его похождения. Она была полностью зависима от мужа, решив, что для женщины карьера мамы гораздо важнее самореализации.
После тридцати, нарожав троих погодок, Зина крутилась, как белка в колесе, разрываясь между пеленками, распашонками и вечным недосыпом. Эдуард возомнил себя вожаком прайда и вел себя как лев, царь зверей. Рычал и требовал мяса…
– Ты вечно, как растрепа! – обычно возмущался он, вернувшись домой. – Неужели трудно привести себя в порядок?! Знаешь ведь не люблю, когда ты уставшая! Могла бы для мужа постараться, не велика птица!
Зина сначала пыталась открыть рот в свою защиту. Намекнуть мужу, что сегодня, например, она всю ночь просидела у кроватки Анечки - у малышки лезли зубки уже вторую неделю. А потом она бегала в поликлинику - у Сашеньки закончились лекарства и надо было выписать рецепт. Да и Миша не дал ей спокойно заниматься делами - разрисовал фломастером стены в прихожей. Ну, и суп с котлетами сами себя не приготовят. Не до красоты сегодня было Зиночке…
– Ты это брось - перечить мужу! – затыкал ее порывы Эдуард. – У всех дети и ничего - крутяться бабы! Ты что думала, выйдешь замуж и будешь кофе в постели ждать? Нет, милая, вертеться придется! И мужа не забудь ублажить, а то сбегу к молодой - глазом моргнуть не успеешь!
Эдуард с видом наставника вещал свои постулаты семейной жизни, а Зиночке все время казалось, что она слушает сварливую свекровь. Вот ту самую, про ненависть которых жуткие истории рассказывают. Но Наталья Ивановна, мать Эдика, была добродушной и покладистой женщиной. Никогда не возражала своему мужу и во всем его слушалась.
– Ты, Зиночка, промолчи лишний раз, – с тихой улыбкой учила она невестку, – вот и будет мир в доме…
Зина первые десять лет в браке так и делала - не хотелось ссор в семье. Ее приучили не задавать неудобных вопросов, сглаживать углы и принимать все, как есть. Самым главным ее понятием было то, что все в доме держится на женщине. С этим и жила…
Прошло пятнадцать лет, дети подросли, и Зина стала задумываться о себе.
“Вот сижу я дома, а все при делах, – рассуждала она, начищая унитаз, – и никакой пользы от меня нет. Девочки карьеру построили, а у меня все навыки утеряны… Эдик каждый день твердит, что совсем я себя распустила. А я разве виновата? Сутками напролет по дому крутишься, а никто этого не видит, не замечает… Конечно, разве это работа - унитаз мыть! Люди деньги зарабатывают, а я только чистящие средства перевожу… Как ненормальная, раз в день его драю. Ведь могу хоть через день мыть, нет - надо каждый день сюда залезть!”
Она ненавидела себя в этот момент. Все казалось, что жизнь ее превратилась в какой-то день сурка.
“Утро, вечер, Новый год..,” - вздыхала Зиночка над кастрюлями.
Но, поменять что-то было слишком страшно - ей почему-то казалось, что она обязательно не справится…
– Колпакова! Ты, что-ли?! – услышала она как-то раз, стоя на кассу в магазине.
Зиночка обернулась на голос и обомлела. Перед ней стояла ее одноклассница Валька Чернова - озорница и бунтарка. Зина помнила ее вечные сбегания с уроков, особенно в выпускном классе. Тогда для Валюшки главнее всего был парень на мотоцикле, что поджидал ее за углом школы.
– Чернова! Валечка! – расцвела улыбкой Зина. – Ты как тут?
Женщины обнялись и рассмеялись. Очередь недовольно забубнила.
– Пойдем в кафе посидим! – тормошила Валентина одноклассницу. – Сто лет не виделись! Когда еще пересечемся! Побежали!
Зина было дернулась, поддавшись юношескому порыву - она словно на секунду вернулась в то беззаботное время, когда можно было скакать, куда душа пожелает.
Но, к сожалению, оно давно и безвозвратно прошло.
– У меня борщ не готов.., - неуверенно помялась Зина, – муж скоро придет, а обеда еще нет…
Чернова расхохоталась, блеснув шикарными имплантами. Зине стало не по себе - она могла только мечтать о такой смелой улыбке.
– Прекрати! Твой муж не грудной ребенок - найдет что-то съестное в холодильнике! – веселилась Валентина. – Подозреваю, что пустым он у тебя никогда не бывает! Ты самая лучшая была на домоводстве - какие пироги пекла! У меня вот руки из другого места торчат, не способна я к кулинарии!
Зиночке до смерти хотелось пойти с Валентиной в кафе, посидеть, поболтать, посплетничать и узнать что-то новое о бывших одноклассниках. Но, борщ сам себя не доварит, рассуждала она, разглядывая наряд Черновой. Та была одета с каким-то особым шиком, будто сошла с обложки модного журнала.
“Интересно, сколько ее муж зарабатывает? – думала Зинаида, разглядывая сумку Валечки. – Одни туфли чего стоят… Я такие даже в праздники никогда не надеваю. А она в магазин пошла…”
– Хорош отмазываться! Пошли, мы ненадолго! – потянула ее на выход Чернова.
– А продукты?! – уперлась Зина.
– Да брось ты эту жрачку! Как мамаша моя, честное слово! – громко заявила Валя, вырвав продуктовую корзину из рук Зинаиды.
Бывшая одноклассница решительно шваркнула корзину на пол и увлекла за собой Зинаиду на выход. Та с сомнением оглянулась на свои продукты.
– Пошли давай! – подталкивала Валя подругу детства к автомобильной стоянке. – Залезай! Сейчас посидим, кости кому надо помоем!
Зиночка, открыв рот, смотрела на шикарную иномарку Черновой - такие она видела только соцсетях.
– Твоя? – робко спросила она, усаживаясь в салон.
– Моя! – усмехнулась Валентина. – Нравится? Только купила! Сама балдею!
Она по-хозяйски погладила торпеду машины, словно холку породистого скакуна.
– Где же ты работаешь? – едва дыша, выдохнула Зина.
Ей казалось, что она попала в какую-то сказку, когда под капотом взревела добрая сотня лошадиных сил.
– Аналитиком тружусь в одной очень хорошей фирме! – рассмеялась Валентина, выруливая со стоянки. – Тяжело, но я справляюсь!
– А муж? Кем работает? – аккуратно спросила Зина.
– Кто?! – скривила пухлые силиконовые губы одноклассница. – Я тебя умоляю - какие мужья в наше время?! Если есть деньги, то мужик вообще не нужен! Ты безнадежно отстала от жизни, рыба моя!
Зина прикусила язык. Ей почему-то стало стыдно, что она замужняя женщина с тремя детьми. Не хотелось быть отсталой. Именно такой она себя чувствовала рядом с Валей Черновой. Ей было неудобно за свое бесформенное платье, за старые, стоптанные мокасины. За сумку, которая болталась у нее на боку, безжизненно повиснув на опущенном плече. Зине захотелось вжаться к кожу сиденья и провалиться, желательно сразу на проезжую часть. Это было бы лучше, нежели выглядеть чучелом на фоне шикарной Черновой. Но, ту похоже не очень беспокоила такой диссонанс - он ее забавлял.
– Чего ты такая сморщенная, Зинуль? – хохотнула Валентина, кинув на Зину мимолетный взгляд. – Раньше ты была первой красавицей в классе. Мальчишки наши за тобой табуном бегали! Что с тобой такое случилось? Может болеешь чем?
Вопросы, один неудобнее другого, сыпались из Валентины, словно вгоняли гвозди в крышку гроба жизни Зиночки. Она считала, что выглядит вполне себе сносно для своего возраста. Даже к косметологу ни разу не ходила и очень гордилась этим.
– Ничего я не болею… – тихо возразила она, глядя в сторону.
Щеки предательски раскраснелись, а пальцы рук начали подрагивать. Зина представила, что сейчас они войдут в кафе и там все начнут тыкать в нее пальцем.
“Уродина.., как есть уродина,” – тоскливо текло в голове, пока Валентина парковалась возле небольшой пиццерии.
– Пошли, посидим полчасика! – не обращая внимание на неуверенность Зинаиды, приказала Чернова. – Здесь хорошая кухня - ты не пожалеешь!
О чем Зина могла пожалеть, Валентина вообще не догадывалась. В ее картине мира сомнения были какой-то непозволительной роскошью. Чернова давно привыкла брать от жизни все самое лучшее и не видела причин отказывать себе в чем-либо.
Опустившись за столик, Зиночка обнаружила, что посетителей мало, да и тем абсолютно наплевать на ее внешний вид. А также она заметила, что на Валентину наоборот активно обращают внимание, особенно мужская часть.
– Давай рассказывай! Как ты вообще? – подавшись чуть вперед, с интересом уставилась на Зинаиду одноклассница.
Она пожала плечами.
– Как видишь… – неопределенно ответила Зина. – Замужем, деток трое…
– Сколько?! – вытаращила глаза Чернова. – Ну ты, мать, даешь! Как тебя угораздило столько наплодить?! Ты какая-то мать- героиня! Ни у кого из наших столько нет отпрысков! Целый выводок - очуметь!
Зине опять стало неловко. Почему-то ей захотелось оправдаться за свое необдуманное размножение. У нее было ощущение, будто ей задали сочинение на тему “Как ты провел лето”, а она такого навертела, что стыдно писать.
– Так муж захотел.., – промямлила она, пряча глаза. – Да и я всегда мечтала о большой семье…
– Нет! Это очень здорово! – ободряюще перебила ее Чернова. – Просто я бы с ума сошла от такой жизни! Это же смерти подобно - вечные детские визги-писки, никакой личной жизни!
Зина вспомнила тот ежедневный бедлам, который она проживала изо дня в день и будто бы увидела себя со стороны. Да, она крутилась, как заведенная, но знала, что ее жизнь наполнена этими заботами не просто так. Она чувствовала, что ее домочадцы отчаянно нуждаются в ее заботе.
– Я очень люблю своих ребят! – прервала она Чернову. – Они - смысл моей жизни!
Валентина не ожидала такого отпора и слегка прикусила язык.
– Кто спорит? – помолчав, продолжила она. – Я рада, что это доставляет тебе радость… Только почему ты так выглядишь? Превратила себя в тетку на десять лет старше собственного возраста! Не порядок! Давай это как-то исправлять! Предлагаю прошвырнуться по магазинам и обновить твой гардероб!
Зина поперхнулась. Она представила глаза Эдика, когда он увидит ее преображение.
– А что? – не унималась Валентина, словно услышав мысли Зины. – Муж твой сознание потеряет, когда увидит твою лучшую версию! Я тебе точно говорю - мужики любят нас за красоту!
– Ну, о чем ты? – вздохнула Зина, пытаясь смахнуть несуществующие крошки со стола.
В мыслях она уже представила себя в новом платье, но и суровой взгляд мужа виделся ей отчетливо. Не было уверенности, что Эдику понравятся такие перемены. Да и свободных денег у Зинаиды не было. Муж строго контролировал все ее расходы, требуя еженедельный финансовый отчет. И, если что-то не сходилось до трех рублей, то аудит назначался повторно. Эдик очень любил порядок во всем. Зину это касалось в первую очередь…
– Ты не волнуйся - я дам тебе денег! – погладила ее по руке Валентина. – Отдашь, когда сможешь. Мне так хочется увидеть тебя красоткой!
Зина нервно поерзала на стуле, прикидывая во что ей выльется такой финт ушами. Нарваться на очередной скандал с мужем было мало приятной перспективой. Но, глядя как Чернова поправляет классную укладку шелковистых локонов, ей до зубной боли захотелось стать новой.
– Сейчас, к сожалению, у меня совсем мало времени, – продолжала Валентина, – а вот в среду я совершенно свободна! Так, что встретимся и приведем тебя в порядок! Сама потом спасибо скажешь! И муж твой плодовитый будет визжать от восторга - вот, скажет, какая у меня жена красавица! Так, что возражения не принимаются!
Они посидели еще минут двадцать, съели по куску обалденной пиццы и Валентина выяснила, что Зина сто лет не отдыхала. За восемнадцать лет своего брака она ни разу не была на море потому, что ее муж считал это бесполезной тратой денег. На все лето детей отправляли в лагеря, а Зинаида торчала на грядках маминой дачи. Это считалось отдыхом, вернее, сменой трудовой деятельности. Так говорил Эдик…
Валентина, слушая это, становилась все серьезнее, а потом резко заторопилась. Да и Зиночка наконец вспомнила про недоваренный борщ…
Она плелась домой по знакомым улочкам, не веря, что все это происходит с ней здесь и сейчас. Эта неожиданная встреча с взбалмошной Черновой нарушила ее привычную жизнь и возвращаться в реальность не очень хотелось. Хотелось платья, туфель и новенькую сумку. А еще красивую стрижку и умопомрачительный окрас…
В среду с утра Зинаида быстро отправила всех домочадцев по месту их назначения. Мужа на работу, детей в школу. Сама шустро пронеслась по квартире с тряпкой, смахнула всю пыль, сунула нос в санузел, хмыкнула и решила, что сегодня “белый друг” перебьется без “Доместоса”.
Зина то и дело нервно поглядывала в телефон, в надежде получить сообщение от Валечки Черновой. Ближе к обеду она погрустнела, решив, что та напрочь забыла о своем обещании. Когда к часу дня мобильник квакнул сообщением, Зинаида радостно подпрыгнула - одноклассница вспомнила о ней.
“Я жду тебя на Черкасова, дом 6,” - написала Чернова тоном, не терпящем возражений.
У Зины слегка закружилась голова от предвкушения новых приключений. Она почувствовала себя школьницей, задумавшей сбежать с алгебры.
Когда Зинаида примчалась по указанному адресу, то увидела Валентину. Та была собрана, деловито поглядывала на часы и источала дивный аромат дорогущих духов.
– Рыба моя, вперед! – подмигнув, Валентина дернула ручку двери бутика на себя, пропуская Зину вперед.
Когда они оказались внутри, то Зинаида зажмурилась на секунду. Ей показалось, что она попала в какое-то сказочное царство - приглушенный свет падал на вешалки фантастическими платьями, призывно маня потрогать их.
– Добрый день! – вежливо улыбаясь, обратилась к женщинам девушка-консультант. – Что-то конкретное ищете? Могу вам что-то предложить?
– Можешь, куколка! – Чернова уверенно шагнула к вешалам. – Эту дамочку надо приодеть согласно ее милой внешности! Давай, родная, мечи все, что есть: на выход, на каждый день, просто для души!
Зина вытаращила глаза - ей показалось, что Валентина ведет себя слишком фамильярно. Той было абсолютно плевать на это. Она, как обычно, выдела цель, не видела препятствий.
– Присядьте, пожалуйста… – засуетилась девица, – одну минутку и вам все принесут…
Одноклассницы расположились в креслах, наблюдая как началась движуха. Еще две девочки-консультантки материализовались в их пространстве и начали показывать то, что могло понравиться этим покупательницам.
Примерно через часа полтора Зинаида выглядела примерно как Валечка Чернова, но не хватало самого главного - прически. Волосы Зины были густыми от природы и она сильно не заморачивалась, сворачивая их в гульку на макушке. Так они не мешали ей суетиться по дому.
– В салон! – расплатившись на кассе, приказала Валентина.
Она даже не обратила внимания на округлившиеся глаза Зинаиды. Просто подхватила пакеты и ее обновами и вытолкала подругу на улицу.
– Валюш, это очень дорого… – проблеяла Зина, – я не знаю, когда смогу отдать деньги…
– Ты довольна? – резко тормознув на крыльце, спросила Чернова.
Зина радостно закивала. Она чувствовала кожей шелк обалденной кофточки и ей казалось, что внутри нее тоже происходит какое-то странное обновление. Вроде перезагрузки операционки.
– Тогда вперед! – улыбнулась Валентина, распахивая дверь авто. – Через три часа ты будешь принцессой! Гулять, так гулять!
Чернова не обманула. Зинаида смотрела на себя в зеркало и не узнавала. На нее смотрела совершенно незнакомая женщина с новой стрижкой и эффектным окрасом.
– Вам нравится? – осторожно спросил Роберт, стилист по волосам.
Зина заплакала. Она даже не подозревала, что может быть такой красавицей.
– Все будет хорошо, милая! – гладила ее по плечу Валентина, хитро улыбаясь.
Она была очень довольна собой. Из безобразной женщины вылепили прекрасный цветок, и все благодаря ее, Валентининым, стараниям.
Когда Зина, окрыленная собственным преображением, вернулась домой, то первым делом она покрутилась перед зеркалом в прихожей. Потом прошла в спальню и в зеркале шкафа-купе полюбовалась собой. Затем шмыгнула в ванную - там зеркало показало, что она писаная красотка. Зинаида даже пудреницу достала - там тоже она была чудо, как хороша. Расправив плечи, женщина залилась счастливым смехом. Она видела свои искрящиеся от удовольствия глаза и не хотела, чтобы это заканчивалось.
– Мама! Что с тобой?! – возглас детей, вернувшихся из школы, заставил Зину вернуться с небес на землю.
Она судорожно сжалась, словно испугавшись, что сейчас ей придется превратиться в ту Зину, которую они оставили дома утром.
– Ты такая красивая, мамуль! – обнял ее Сашка. – Только чужая какая-то…
– Я это, я! – рассмеялась Зинаида.
Анечка, нахмурив брови, ревностно наблюдала за братом и матерью, стоя в прихожей.
– А ты что скажешь, дочка? – улыбнулась ей Зина.
– Я тоже так хочу… – проворчала девочка.
Зина поняла, что все прекрасно - если одна женщина завидует другой, то значит есть на то причины. Осталось дождаться Эдуарда и Мишку. Отец по дороге домой захватывал сына из секции по дзюдо.
– Мама! – присвистнул Мишка, едва появился на пороге. – Фига себе! Я в ауте!
Зина снова счастливо рассмеялась. Пока не столкнулась со взглядом мужа. На секунду он не смог скрыть своего восхищения, но потом справился с собой и нацепил недовольную маску на лицо.
– Что происходит? – проворчал Эдуард. – Это что за акция протеста в моем доме?!
Зина почувствовала, как задрожали ее руки. Она отчаянно искала глазами поддержки у детей. Анечка, сложив руки на груди, наблюдала за тем, как мать выкрутиться. Сашка усмехнулся и ушел к себе в комнату. Миша подмигнул ей и закатил глаза - занудство отца одновременно веселило и раздражало. Зина поняла, что сдаваться не стоит.
– Для тебя старалась, между прочим! – как можно беззаботнее, произнесла она и шагнула к зеркалу.
Проведя щеткой по волосам, она придирчиво осмотрела макияж, зачем-то достала помаду и еще раз коснулась губ.
– Очень хорошо! – похвалила она свое отображение и развернулась к мужу. – Тебе нравится, и детям тоже! Главное, я довольна!
– И к чему все эти перемены? – сурово поинтересовался Эдуард. – Откуда деньги?
Зина замешкалась на секунду. Она знала, что как только вопрос касается финансов, муж превращается в монстра.
– Ты оглохла? Откуда деньги, спрашиваю? – его рык прокатился по нервам Зины с такой силой, что она отшатнулась.
– Чтобы завтра же вернула все это барахло туда, где взяла! – продолжал он, наступая на жену. – И чтоб это было в первый и последний раз!
Зина зажмурилась, представила, как она выкладывает вещи на прилавок в бутике, чтобы вернуть и в ней что-то щелкнуло.
– Я не буду этого делать! – упрямо дернув подбородком, тихо сказала она.
Эдуард поперхнулся, вытаращил глаза и разинул рот от удивления. Он ожидал чего угодно, но это был уже перебор.
– Что ты сказала?! – взвизгнул он, как истеричная женщина.
Его щеки мигом побагровели, а глаза налились кровью. Зине показалось, что сейчас его хватит инсульт.
– Эдик! Ты чего?! – подскочила она к нему. – Миша! Отцу плохо! Скорую давай!
Зина не успела моргнуть глазом, как получила пощечину. Она схватилась за щеку, поняла, что произошло и почувствовала, что внутри нее поднимается страшная, черная волна какой-то неведомой силы. Она не могла определить, что это - страх, гнев, ненависть. А может это была жалость к самой себе, к своей несчастной жизни, расписанной под желания и потребности других. Она не знала. Только в этот момент ей стало понятно, что больше так жить она не хочет - с унитазным ершиком в одной руке и вечным чувством собственной ничтожности в душе.
– За что? – всхлипнула Зина.
Михаил, старший сын, выскочив из своей комнаты, услышал это и замер. Он видел, что щека матери пылает, но ей совсем не страшно. Мишка успел перехватить руку отца, занесенную для следующей пощечины.
– Не смей ее трогать! – услышала Зина голос сына.
Он был похож на смелый рык подросшего львенка на вожака стаи.
– Ах ты, щенок! На отца лезешь! – зашипел Эдик, чувствуя силу молодых мышц парня.
– Просто не трогай ее! – то ли приказал, то ли посоветовал Мишка. – Хуже будет…
Он отшвырнул руку отца с таким омерзением, будто это была ядовитая кобра. У Зины потеплело на душе - она поняла, что ее защита подросла.
С того дня прошло полгода. Зинаида решила, что хватит сидеть дома и начала искать хоть какую-то работу. Головой она понимала, что на многое рассчитывать не придется. Слишком долго она сидела дома и по специальности ее никто не возьмет - все навыки давно были утеряны. Зина была согласна на все. Во-первых, надо было отдавать долг Валечки Черновой, во-вторых, она поняла, что свои деньги надо иметь в любом случае. Особенно с таким мужем. Эдик, кстати сказать, очень перепугался тогда, увидев жену в новом образе. Он почему-то сразу решил, что она вот-вот загуляет.
“Вырядилась, как молодая! – вертелось в его воспаленном от ревности мозгу. – Ничего, я все равно узнаю, кто он, твой любовник! Обоих порешу одним махом! Отсижу, но рога носить не буду! Не для того Эдуард Колпаков женился, чтобы рогатым ходить! Ты еще, Зинка, меня плохо знаешь! Я вам всем еще покажу!”
Что и кому он будет показывать, Эдуард еще не решил, но намерение такое имелось. Это позволяло ему не нарываться на Зину ежедневно, вынашивая план мести. Да и на Мишкин кулак налететь не хотелось. Этот щенок теперь ходил по дому, как контролирующий орган, словно его мать хотят ежеминутно обидеть, а он тут как тут, на страже. Зинка превращаться в прежнюю свою версию не спешила, а наоборот, ходила с довольной рожей, светясь изнутри.
Эдуард решил, что пора бы прибегнуть к тяжелой артиллерии. А попросту пожаловаться теще.
– Что же вы, мама, дочери своей позволяете? – жалобно ныл он в трубку. – Совсем баба от рук отбилась - макияжем лицо портит! Ходит вся расфуфыренная в будний день! Если так дальше пойдет, то и любовника себе заведет! Что мне с этим все делать? Чувствую, кончилась наша счастливая семейная жизнь…
– Эдик, ты чего скулишь? – грубо осекла его теща. – Зинка твоя жена, вот следи за ней! Сам ее в черном теле держишь, вот и взбунтовалась она! Как пружину не сжимай, она все равно выстрелит! Дурак ты, Эдик! Бабу иногда гладить надо, но спуску не давать. Забыл, поди, когда жене цветы дарил? Гляди, найдется тот, кто подарит!
Эдуард от злости заскрежетал зубами. Он очень рассчитывал на поддержку тещи, а нарвался на ее нравоучения. Была она женщиной прямой и лепила в лоб все, что держала в уме. Сочувствия от нее ждать было бесполезно.
Однако мать Зины не была в восторге от перемен в жизни дочери. Ей очень грело душу, что та всю жизнь провела в домохозяйках. Особенно нравилось хвалиться этим перед соседками. Терять такую возможность она не собиралась.
– Зинка, что там у вас? – позвонила она дочери. – Эдик твой плачет, что ты семью разваливаешь. Ты часом головой не ударялась? Такие мужики на дороге не валяются! Профукаешь свое - быстро подберут, ты не думай!
– Мам, чего ты хочешь? – резко перебила ее Зинаида. – Мне под полтинник, а я на море не была, как замуж за него вышла! Только подай, принеси и отвяжись! Ты для этого меня рожала?
Мать Зинаиды примолкла. Она ожидала чего угодно, но не такой тон от дочки.
– Ты с кем связалась, дура?! Мне сказали, что с Валькой Черновой тебя видели. Та еще профурсетка - все в жизни прощелкала, не смотри что хорошую деньгу зашибает! Ни семьи, ни детей!
– Зато живет, как хочет! – рявкнула в трубку Зина и хотела скинуть звонок.
– А ты знаешь, что она вот так же к Мироновой вашей приклеилась и та на развод подала? Не знаешь? Так вот будь в курсе - ваша Чернова та еще стерва! У самой никакого счастья нет, она и ходит по подругам, чешет по ушам - как же ей хорошо живется без семьи и детей!
Зинаида слышала примерно год назад, что Катя Миронова развелась с мужем, но была уверена, что поймала его на измене. Теперь она призадумалась. Врать матери не было никакого смысла, хотя она с детства ненавидела Валентину. Та пыталась научить Зиночку курить в десятом классе. И вообще, была перекати поле.
– Мам, ты ничего не придумываешь? – на всякий случай переспросила она. – Откуда такие подробности?
– Оттуда! Бабы судачили на рынке! Мать Катькина все рассказала, какая дура ее дочка - связалась с школьной подругой! Стала с ней по курортам ездить, а потом на развод подала! Смотри, Зинка! Как бы и с тобой такой ералаш не приключился! Потеряешь Эдика и все! Конец всему!
Зина задумалась. Она представила, что нашла работу, развелась с мужем и живет свою прекрасную, свободную жизнь. На душе стало тоскливо. Она так привыкла трудиться на благо семьи, что не представляла себя в другом качестве. Но и жить, как прежде, она уже не хотела. Вернее, не могла…
Работа, кстати, нашла Зину сама. Соседка по площадке как-то пожаловалась, что у нее в салоне девки как с ума посходили - одна за другой в декрет ушли. А ей до зарезу нужен администратор - женщина порядочная и не фертильная. Так и сказала.
– Может я сгожусь? – робко спросила Зина и замялась.
Она никак не могла привыкнуть к собственному отражению в зеркале. Все думала, что она замученная бытом женщина, но теперь-то она выглядела по-другому и надо было этим пользоваться.
– А что? Хорошая идея! – кивнула ей соседка, оглядев ее с ног до головы. – Выглядишь прилично, баба ты порядочная - воровать не будешь и моим вертихвосткам не дашь… Завтра, Зина, приходи к девяти - оформимся!
Так Зинаида стала администратором в салоне красоты. Теперь ее день начинался с наведения марафета и заканчивался подсчетом заработанных денег. Чего-чего, а это она умела делать - научилась вести бухгалтерию за годы брака с Эдиком. Надо сказать, что муж не был в восторге от таких перемен, но подчинился, глянув на Мишку. Тот, стервец, только ухмыльнулся.
Одно напрягало Зинаиду - это дикая ревность мужа. Он не устраивал открытых скандалов, но, оставшись с женой наедине, изводил ее своими подозрениями. Женщина так устала оправдываться, что только отшучивалась. Конфликта не хотелось…
– Эдик, не начинай! – привычно отмахивалась она от его придирок.
– Я видел, как таксист тебя подвозил! Чего ты так долго с ним сидела? Шашни у тебя с ним? – шипел Эдик вполголоса.
– Шашни, конечно… – устало соглашалась Зина. – Как без них? Сам знаешь, как бывает – увиделись раз, потом еще раз, ну и закрутилось…
– Ах ты, стерва! Я так этого не оставлю! – кипятился муж. – Ты еще меня плохо знаешь! И его, и тебя пристрелю!
– Из чего? Из этого что-ли? – смеялась Зина, кивая на его резинку на трениках. – Выстрелит твой “маузер”? Сиди уж, стрелок! Чего завелся опять? Люблю я тебя, бормашина ты этакая!
Эдуард немного смягчался, но сдаваться не хотел.
– Вот чего тебе не хватало? Сидела дома, как порядочная жена, а теперь что?
– Что?! Работаю, как все!
– Хвостом ты крутишь на этой работе! Там ведь мужики тоже табунами шляются!
– Ну, шляются и что?
– Знаю я эти ваши салоны - один разврат в них!
– И в каком тебя развратили, Эдик? Стригли, стригли, а потом изнасиловали? Ты бы чушь не городил…
Зинаида молчала о том, что она регулярно видит его машину напротив своей работы. Муж следил за ней через стеклянную витрину, но с проверками не приходил - боялся показаться смешным. Проклятая ревность не давала ему спокойно жить…
– Ты расплатилась за барахло? – грубовато спросил Эдик как-то вечером.
Зинаида только вернулась с работы, скинула туфли и прошла на кухню. Она тоскливо глянула на гору посуды, подумав, что сама набаловала своих домочадцев. Они считали, что посуда моется сама.
– В процессе… – буркнула Зина, натягивая фартук.
– Что, не нравится бардак? – усмехнулся муж. – Вот не надо было на работу устраиваться - ничего не успеваешь!
– Эдик, знаешь что? – резко повернувшись к нему, возмутилась Зина.
– Что?! – подбоченясь, спросил он.
Зина кожей почувствовала, что скандала не миновать. Но, что-то щелкнуло внутри, когда она поймала его издевательский взгляд. Ее было уже не остановить.
– А то! Я тоже работаю и вы не грудные! Каждый может сам за собой тарелку хотя бы помыть - мне кастрюль и сковородок хватает! Привыкли, что Зина, как проклятая из кухни не вылезает! Обнаглели совсем! Я, между прочим, тоже человек - устаю, как все! А у вас совести совсем нет - пожрали, скинули все в раковину, мой мать!
Зинаида сама не поняла, как перешла на крик. Раньше она такого себе никогда не позволяла. Ей казалось, что женщина в доме должна создавать не только порядок и уют, но и теплую атмосферу, чтобы всем жилось комфортно и счастливо. Но, сегодня день выдался таким нервным, что у нее буквально сорвало крышу. Зина орала, как торговка на базаре…
– Ты чего?! – присев на край табуретки, с опаской спросил Эдик.
– А то! Достал ты меня! Сколько можно надо мной издеваться?! Я что тебе рабыня на плантации?! Зина то, Зина се! В голову не приходит, что мне все это надоело?
Эдуард засопел.
– Я думал тебе нравится… – неуверенно начал он. – Ты такая счастливая, когда все чисто, все приготовлено…
– Да! Конечно! – оборвала его Зинаида. – Я люблю порядок! Но, сколько можно меня тыкать носом, что я чего-то не успеваю?! Тебе не нравится, что грязно - убери! А нервы мне мотать не надо!
– Ты совсем что-ли очумела? – вытаращил глаза муж. – Чтобы я, мужик, посуду за всеми мыл?!
– А что? Царская кровь мешает? – не сдавалась Зина. – Прислугу тогда найми! А с меня хватит!
Зина нервным рывком сдернула с себя фартук и запустила его в мужа. Тот увернулся, как от заразной тряпки и позеленел от злости. Ему очень хотелось треснуть Зинаиде между глаз, но в дверях опять нарисовалась долговязая фигура Мишки. Старший сын с интересом наблюдал, чем закончится дело.
– Мам, ты иди, – пробасил он, – мы сами тут справимся! Да, папа?
Он задал вопрос отцу с таким видом, что тому ничего не оставалось, как молча кивнуть.
Зинаида выскочила из кухни, пронеслась по коридору и закрылась в ванной. Слезы обиды душили ее. А еще ей было немножко стыдно, так, по привычке. Сейчас ей казалось, что нехорошо это - затевать ссору в доме из-за какой-то посуды.
“Вот дура! – ругала она себя, открыв воду. – Чего разоралась?! А все эта клиентка - сволочь! Маникюр ей не понравился - пузырь там какой-то усмотрела! Весь мозг вынесла, зараза!”
Она не слышала, как Мишка, прикрыв дверь в кухню, тихо сказал отцу:
– Мать устала… Сделай что-нибудь! Ты же мужик, в конце концов…
Эдуард засопел, первый раз в жизни почувствовав себя виноватым. И сдаваться не хотелось, и слабину давать. Эдуард Колпаков судорожно считал в уме во сколько ему обойдется покупка посудомоечной машины.
Как никак, приближалась годовщина их бракосочетания, которую они ни разу с Зиной не отмечали…
- PS: все события и персонажи вымышлены. Любые совпадения считать случайными.
Спасибо за внимание!
Благодарю за лайки, подписки и комментарии.
На канале есть истории, которые отзовутся в вашем сердце: