Открываю второй цикл историй о Баркентине Кейф (Начало первой книги здесь: https://dzen.ru/a/aXL8HPG9D2Z8UxXC )
— Куда едешь?
— В Москву. За мечтой.
— А карта есть?
— Есть! Штурман вон сидит, — у него все расписано.
— А ты сам куда смотришь?
— А я вперёд смотрю. Штурман пусть в карту смотрит. Моё дело — рулить.
— А если штурман ошибётся?
— Значит, будет интересное приключение. Скучно же по карте ехать!
Ярославский вокзал встречает нас всей своей сказочной мощью. Этот терем расписной, с петушками, да шпилями, будто специально построен, чтобы встречать людей с края земли. Ноги не держат. Они семь дней искали равновесие между верхней и нижней полкой, учились ходить по коридору в три часа ночи, не наступив на соседа, и теперь окончательно разучились стоять на твердом. Мы стоим на перроне, покачиваясь, как два маятника, и пытаемся вспомнить, как это – ходить, когда пол не едет. Позади семь дней пути в плацкартном вагоне на боковушках через всю страну.
Что там Серж говорил про отдых перед прыжком в неизвестность? Спорить не буду — получилось. Дорога вышла на удивление спокойной. Позволяющей собраться с мыслями, настроиться, подготовить себя к будущему. Правда, спокойствие это чуть не разбилось об одного попутчика.
Это случилось уже во второй половине пути. Сидели, резались в карты — в нашего фирменного «хитрого дурака». Игра хитрая не только названием: там козырь в конце мог поменяться, крести бились только крестями, после дамы подкидывать нельзя. В общем, для своих, для умных.
Он присел в купе напротив. Спина прямая, руки на коленях. Стал наблюдать за нашей игрой. Невысокий, опрятный, вежливый. Улыбается. Но от него волнами исходит то, что опытный человек сразу считывает, как «Опасно, не подходи, укусит». Взгляд колючий, просвечивает насквозь несмотря на улыбку на лице. А сама улыбка — с полным ртом золота. И манера говорить, почти не разжимая рта, будто слова сквозь зубы цедит.
Доиграли партию. Он:
— А во что это вы?
— В дурака, — говорю.
— В хитрого, — добавляет Серж.
— Первый раз вижу. А можно с вами? Правила объясните?
Мы с Сержем переглянулись. Он плечами пожал: мол, я вижу, кто он, но пока без агрессии. Просто будем внимательнее.
— Давай. Почему бы и нет.
Мы пересели в купе. Я, тасуя, объяснил правила. Сыграли пару партий.
— Скучная игра, — резюмировал Золотой Рот. — То ли дело очко. Умеете?
— Двадцать одно? — уточнил Серж.
— Оно самое.
И тут он, не спрашивая, сдал мне две карты.
— Ещё?
— Давай, — слегка задумавшись ответил я. Причем задумался не о том нужна мне еще карта или нет, а о последствиях своего ответа. Согласия на игру я не давал. Условий мы не оговаривали. Формально — чисты. Но почувствовал, как Серж рядом напрягся, аж воздух между нами загустел.
Расклад выиграл. Потом следующий. Потом ещё один.
— Без интереса, — улыбается он, но глаза уже не улыбаются. — Не то.
— Я принципиально не играю на деньги.
— Так можно и не на деньги.
Взгляд стал пронзительным, как шило. Настойчивость начинала раздражать. Серж рядом заёрзал, как на горячей сковородке.
— Давай так, — вдруг выдаёт Золотой Рот. — Если я сейчас проиграю, буду твоим рабом.
Я даже не сразу понял, что он сказал. Рабом? В смысле — рабом? Как в древнем Риме?
— А если я? — на всякий случай уточнил я, потому что ситуация стремительно набирала обороты в сторону полного абсурда.
— То ты моим.
Серж уже не просто ёрзал — он пихал меня локтем с такой энергией, будто хотел пробить мне ребро и поселиться внутри. Я легонько кивнул ему: «Не волнуйся, я знаю, что делаю».
— Ты посмотри в окно, — говорю, кивая на стекло, за которым мелькали деревья, столбы и редкие домишки. — 21 век скоро. Какое, нафиг, рабство?
— Ну и что? Мы можем сыграть, и один из нас будет рабом.
— Всё. Я же сказал — нет. Меня это не интересует.
Собрал колоду, встал. Мы с Сержем вернулись на своё место. Мой товарищ сидел и сверлил меня взглядом.
— Да успокойся, Серж. Всё под контролем. Неужели ты думал, я поведусь на это?
Только тогда он выдохнул.
Золотой Рот больше не подходил. Сидел в своём углу, сверкал фиксами и, кажется, искал других кандидатов в рабы. И только когда наши взгляды пересекались улыбался еще шире.
Но главное событие путешествия случилось не в карточных баталиях, а за столиком вагона-ресторана.
Где-то в районе станции Тимлюй в Бурятии я задремал. Проснулся от того, что Серж трясёт за плечо:
— Вставай, пошли. — И уже шурует в сторону выхода.
Я, сонный, поплёлся за ним. Догнал уже в вагоне-ресторане, где он заказал бутылку водки и положил на стол пакет.
— Что это? — киваю на свёрток.
— Сейчас увидишь.
Разворачивает — и по вагону плывёт такой запах! Копчёный, нежный, с детством и счастьем пополам. У меня аж слюни потекли. А потом я вижу содержимое и немного подвисаю:
— Селедка?
— Не. Это омуль.
— Омуль? – для меня что селедка, что омуль были одно и то же.
— Ты попробуй. Омуль только в Байкале водится. И кроме как здесь, ты его больше никогда не попробуешь. Это как знак свыше.
Спорить не стал. Отломил кусочек, снял шкурку, проверил на кости — и отправил в рот. И тут я понял, что Серж прав. Это был не просто знак свыше. Это было само Провидение, завёрнутое в копчёную шкурку. Господи, руку чуть по локоть не откусил! Я даже забыл, что собирался сказать.
А в этот самый момент тайга за окном расступилась.
Вместо деревьев — бескрайняя синева. Вода. До самого горизонта. Байкал. Я даже жевать перестал. Несколько секунд мы просто смотрели. Поезд идет прямо по кромке, и кажется, что сейчас нырнет в эту синеву.
Официант, словно чувствуя момент, принес нам заказанный напиток и две рюмки. Я боялся оторвать взгляд от окна. Боялся, что мы свернём, и это видение исчезнет. А оно не исчезало. Байкал поворачивался, открывался с новой стороны и, кажется, спрашивал: «Ну, как тебе? Не пожалел, что приехал?».
Под этот пейзаж мы впитывали холодную водку, закусывая омулем. И если сначала мне показалось, что Серёга взял рыбы многовато, то минут через сорок на столе осталась только груда костей от разобранной рыбы. А хотелось ещё. Бесконечности хотелось. И Байкала. И водки. И чтобы поезд никогда не останавливался.
Во время этого застолья мы начали обсуждать, что будем делать по прибытию. У меня была идея добраться до родителей моего друга еще с курсантских времен, у которого я был свидетелем на свадьбе и являлся крестным его дочери. Там мы хоть могли оставить на хранение свой нехитрый скарб и спокойно заниматься поиском себя. Сержа этот вариант полностью удовлетворил.
Так создатель настроил нас на умиротворенный лад перед тем, как начать тот тяжелый путь, который нас ждал впереди.
Москва встретила нас… воздухом, который встречает тебя раньше, чем ты успеваешь сделать шаг из вагона. Он плотный, тяжелый, прогретый московским летним солнцем до состояния парного молока и замешан на сложном коктейле из запахов – раскаленного асфальта, солярки, железа и сладковатого аромата вокзальных пирожков. Но после недельного пребывания в плацкарте этот запах кажется парфюмом. Часы показывали московское время, которое теперь стало нашим.
- Ну, Москва, принимай гостей – с какой-то бесшабашной веселостью произнес Серж.
- Красиво – только и смог сказать я.
- Ага.
- И шумно.
- Ага.
- Ну что, пойдем?
- Куда нам сейчас?
- Теперь на Курский вокзал, а там до Павловского Посада.
Мы подхватили сумки, инструмент, вдохнули поглубже этот самый московский воздух — и шагнули в толпу… ______________________________________________________________________
Мораль: Иногда судьба подкидывает тебе выбор — сыграть в карты на рабство или просто насладиться Байкалом с омулем. Выбирайте Байкал. И следите, с кем садитесь играть в дурака.