о попытках улучшить переводы Шекспира
Я, переводя сонеты Шекспира жил в посёлке респулики КОМИ. Ни компьютера, ни интернета у меня не было, поэтому не читал переводы предшественников, кроме Маршака. К счастью, узнал о них, закончив свой перевод. Про книгу Ю.И Лифшица узнал недавно. Он пишет: Модест Ильич Чайковский (родной брат всемирно известного композитора) был вторым после Н. Гербеля, кто выполнил полный перевод Шекспировского цикла, причем на достаточно высоком для своего времени уровне. Можно даже сказать, что переводы Чайковского опередили отпущенное ему для творчества время и, возможно, поэтому его труды не получили заслуженной ими известности. Зато они – как подручный материал – сгодились для Маршака. Мы ни в коем случае не хотим обвинять Маршака в плагиате – для этого нет весомых оснований, – однако в его работах очень и очень заметны следы пристального изучения переводческих достижений (именно так!) Чайковского. В подтверждение нашего тезиса перейдем к фактам.
Как известно, первым опубликованным СШ в переводе Маршака, был 32. Сей блин вышел комом и далеко не случайно оказался слегка похожим на текст Чайковского. Смотрите ниже первую строфу СШ-32 в передаче Модеста Ильича и то же самое в обработке Самуила Яковлевича (здесь и далее полужирным шрифтом выделены совпадения в текстах переводчиков):
Чайковский:
О, если ты меня переживешь,
Когда давно истлеет тело это,
И как-нибудь случайно перечтешь
Нескладный стих поклонника-поэта…
Маршак:
О, если ты тот день переживешь,
Когда меня накроет смерть доскою,
И эти строчки бегло перечтешь,
Написанные дружеской рукою…
Похоже, не правда ли? Во всяком случае о первой и третьей строчках катрена это можно сказать наверное.
Мой перевод:
Надеюсь, ты, переживёшь тот день,
Когда мой прах укроет смерть землёю,
Однажды, вновь, прочесть не будет лень,
Стихи, тебе, написанные мною.
Видно, что я за предшественниками не подглядывал.
ПСШ-4, первая строка третьего катрена:
Чайковский:
Имея дело только сам с собой…
Маршак:
Ты заключаешь сделки сам с собой…
Мой перевод:
Хитришь, ведёшь дела с самим собою
ПСШ-7, третья строка первого катрена про восход солнца:
Чайковский
Все взоры шлют восторженный привет…
Маршак:
«И все земное шлет ему привет…»
Мой перевод:
Почёт людей величьем заслужило
ПСШ-17, третья строка второго катрена:
Чайковский:
В грядущем кто не скажет: «Лжет поэт…»
Маршак:
Потомок только скажет: «Лжет поэт…»
Мой перевод:
Потомок закричит от возмущенья
ПСШ-19, первая строка первого катрена:
Чайковский:
Тупи и старь, о время, когти львов,
Пусть жрет земля то, что сама рождает!
Маршак:
Ты притупи, о время, когти льва,
Клыки из пасти леопарда рви
Мой перевод:
Обжора – время тигру зубы рви,
Тупи льву когти, убавляя силы;
ПСШ-31, первая строка первого катрена:
Чайковский:
В твоей груди вместились все сердца…
Маршак:
В твоей груди я слышу все сердца…
Мой перевод:
В твоей груди стучат сердца людей
ПСШ-40, первая строка первого катрена и сонетный замок:
Чайковский:
Все, все мои любви, да, все возьми!
О неги власть, где зло глядит добром,
Убей меня – не будешь ты врагом!
Маршак:
Все страсти, все любви мои возьми…
О ты, чье зло мне кажется добром,
Убей меня, но мне не будь врагом!
Мой перевод
Возьми мои любви, все до одной
В тебе и зло мне кажется добром,
Убей обидой, но не будь врагом.
ПСШ-44, 1 катрен:
Чайковский:
Когда бы в мысль вдруг обратилась плоть,
То не было б обиды расстоянья,
И я бы мог пространство побороть,
Лететь к тебе по прихоти мечтанья.
Маршак:
Когда бы мыслью стала эта плоть —
О, как легко, наперекор судьбе,
Я мог бы расстоянье побороть
И в тот же миг перенестись к тебе.
Мой перевод:
Будь мыслью – плоть, любые расстоянья
Одолевал бы с лёгкостью мечты,
Пронзал пространства, движимый желаньем
Попасть туда, где пребываешь ты.
Земля и небо, Красивый, лёгкий, летящий за смыслом стих.
ПСШ-52, в котором у авторов рифмически совпадает целая вторая строфа. Маршак, видимо, недовольный некоторой сумбурностью изложения в версии Чайковского, составил свой вариант, получившийся похожим на буриме (сочинение стихов на заданные рифмы):
Чайковский:
Всем ведомо: как редкое веселье,
Приходит праздник только раз в году,
И драгоценный камень в ожерелье
Лишь скупо расставляется в ряду.
Маршак:
Нам праздники, столь редкие в году,
Несут с собой тем большее веселье.
И редко расположены в ряду
Других камней алмазы ожерелья.
Мой перевод
Торжественные праздники в ряду
Суровых будней всюду - исключенье,
Они редки и смотрятся в году,
Как крупные брильянты в украшенье.
У меня и рифма: исключенье, украшенье и смысл другой, как у автора. У предшественников праздники и алмазы логически не связаны, у меня праздники редки в году, как бриллианты в украшенье. Далее Лифшиц пишет:
Поскольку о Чайковском пишущие массы не подозревали, а Маршак со своими ПСШ был всегда на виду и на слуху, дилетанты, неосознанно подражая мэтру, взялись, в свою очередь, за улучшение его работ. Да и не только его, но и других мастеров жанра. Поразительно, как порой одна и та же по сути дела строчка порой внедряется в творческие изыскания нескольких авторов, сшивая тем самым абсолютно разные времена и пространства.
В сонетном замке СШ-2 Чайковский первым применил рифму «вновь – кровь» (Гербель в тех же строках срифмовал «любовь» и «кровь») и с тех пор она слоняется от одного переводчика к другому.
Чайковский:
Так, стариком ты станешь юным вновь,
Когда в другом твоя зардеет кровь, —
Маршак:
Пускай с годами стынущая кровь
В наследнике твоем пылает вновь!
Финкель:
С ним в старости помолодеешь вновь,
Согреешь остывающую кровь.
Ивановский:
Ты мог бы в старости родиться вновь
И видеть, как твоя играет кровь.
Николаев:
И юным ты себя увидишь вновь,
И оживишь остуженную кровь.
Бадыгов:
Себя в нем молодым увидев вновь,
Почувствуешь ты, как теплеет кровь.
Всплывают варианты, судя по которым, переводчики принялись заимствовать находки не только у Маршака и Финкеля, но и друг у друга. Следующие финальные двустишия из того же СШ-2 было обнаружены нами в переводах Тарзаевой, Шаракшанэ и А. Заболотникова, но точно установить, кто у кого перенял рифму «холод – (не) молод», по вполне понятным причинам, не представляется возможным:
Тарзаева:
Взыгравши в жилах, кровь разгонит холод.
Уже старик, ты будешь снова молод.
Шаракшанэ:
Как будто ты, старик, стал снова молод,
И кровь твоя горит – когда в ней холод.
Заболотников:
Успех узнаешь вновь ты, став немолод,
Крови теплом согретый в самый холод.
Лифшиц увлёкся сравнением рифм, но главное не в рифме, все переводчики исказили смысл. У Шекспира ясно сказано мой перевод:
Я, постарев, как будто молод вновь,
Остыв во мне – пылает в сыне кровь.
Это как будто никто из переводчиков не увидел, хотя Шаракшанэ в прозаическом переводе пишет, как будто снова стал молодым, когда стар, увидев свою кровь в сыне горячей, когда в тебе она холодна. Не всякий взявшийся переводить – переводчик, тут я с Лифшицем согласен.
