Добрый день, уважаемые подписчики и гости канала! Ооочень давно у нас не было рубрики с разбором направлений в современном искусстве. Самле время это исправить.
Как обычно, напоминаю, что у нас есть целая подборка статей по истории современного искусства, а также отдельная подборка про интересных художников нашего времени.
В прошлый раз (когда-то очень давно) мы с вами говорили о живописи футуристов. Прочитать про неё можете, нажав на гиперссылку.
Сегодня же мы с вами поговорим о неопластицизме. Квадраты, линии, три цвета — и это великое искусство? Серьёзно? Спойлер: да. И сегодня я расскажу, почему неопластицизм — это не скучная геометрия, а манифест. Манифест новой реальности, где хаосу больше нет места.
Историческая справка
Началось всё в Голландии, в разгар Первой мировой войны. Пока Европа самозабвенно уничтожала себя в окопах, нейтральные Нидерланды стали тихой гаванью, где искусство пошло своим особым путем. В 1917 году художник и архитектор Тео ван Дусбург выпустил в Лейдене первый номер журнала с лаконичным названием «De Stijl»: вокруг журнала сложилось объединение художников, которое действительно стало опорой для нового мышления в искусстве.
Костяк группы составили Пит Мондриан, Тео ван Дусбург, архитекторы Геррит Ритвельд и Якобус Ауд, скульптор Жорж Вантонгерло. Эти люди провозгласили революционную эстетику, которую Мондриан назвал неопластицизмом. Суть её была проста до дерзости: искусство должно избавиться от всего лишнего. Никаких изгибов, никаких деталей, никаких эмоций — только чистые линии, прямые углы и основные цвета.
Само слово «неопластицизм» звучит заумно, но на деле это просто калька с голландского nieuwe beelding. Впервые этот оборот мелькнул у писателя Маттье Шенмекерса в его трактате «Новый образ мира». А потом его подхватил Мондриан, использовал в своём эссе «De Nieuwe Beelding in de Schilderkunst» — и понеслось. Через французский Néo-Plasticisme термин добрался и до нас. Но если копать вглубь, то гораздо точнее будет перевести nieuwe beelding как «Новое искусство». Именно так сам Мондриан видел свою миссию: создать идеальную, очищенную форму, в которой так нуждался мир после ужасов войны. Никаких излишеств, только строгие правила и чистая абстракция.
Но откуда взялась эта мания порядка? Тут без мистики не обошлось. Мондриан всерьёз увлекался теософией (эзотерическое учение, которое пытается объединить религию, философию и оккультизм, чтобы объяснить, как устроен мир) и находился под влиянием голландского математика Шёнмакерса, который утверждал, что Вселенная держится на двух противоположностях: горизонтали (силовая линия Земли) и вертикали (линия Солнца). Вертикаль считалась мужским началом, горизонталь — женским. Отсюда и родилась идея: если изобразить эти базовые противоречия в чистом виде, можно выразить саму суть мироздания .
Впрочем, философия философией, а споры внутри группы разгорались нешуточные. В 1924 году грянул раскол. Причина может показаться смешной: Мондриан и ван Дусбург поссорились из-за диагонали. Мондриан настаивал, что только строгие вертикали и горизонтали достойны нового искусства. Ван Дусбург же ввёл понятие «элементаризм» и допустил диагональные линии, посчитав их более жизнеспособными. Мондриан хлопнул дверью и вышел из группы.
Официально объединение «Де Стейл» распалось в 1931 году со смертью Тео ван Дусбурга. Но идеи неопластицизма к тому времени уже вовсю гуляли по Европе. Ван Дусбург успел почитать лекции в Баухаусе, заразив новой эстетикой Вальтера Гропиуса, Миса ван дер Роэ и других архитекторов-модернистов.
А сам Мондриан отправился покорять Америку. В 1940 году он переехал в Нью-Йорк, где его цветные прямоугольники неожиданно срезонировали с ритмом американской жизни. Так появились знаменитые «Буги-Вуги на Бродвее» — самое жизнерадостное, что вышло из-под его кисти .
И главный парадокс: задуманное как утопия, как попытка создать идеальный мир через искусство, это направление живёт до сих пор. Спустя сто лет неопластицизм — не просто страница в учебнике. Это наши интерфейсы, архитектурные фасады, рекламные плакаты и даже мода (вспомните хотя бы Yves Saint Laurent 1965 года с рисунком «в клетку Мондриана»)
Ключевые личности
Пит Мондриан
Пит Мондриан родился 7 марта 1872 года в голландском Амерсфорте, в семье, где Бог был не просто словом, а образом жизни. Протестантское воспитание, отец-учитель, дядя-художник — кажется, судьба не оставила мальчику выбора. Рисовать он начал раньше, чем говорить, и не останавливался уже никогда. Сначала были уроки отца и дяди Фрица, потом — Амстердамская академия. Правда, по настоянию семьи пришлось заодно выучиться на школьного учителя. Видимо, как запасной аэродром.
Долгие годы он писал так, как писали все. Ранние работы — добротные, уютные, с оглядкой на импрессионистов. Мельницы, маяки, цветы. Никакого намёка на ту геометрическую жёсткость, которая позже сделает его знаменитым.
Но если присмотреться, кое-что уже проступает. Красный, синий, жёлтый — эти три цвета Мондриан выделял задолго до того, как запретил себе все остальные. «Мельница в солнечном свете», «Маяк в Весткапелле» — палитра уже сужается до главного.
А потом случился 1911 год и картина «Эволюция». Это и есть та самая точка невозврата. К этому моменту Мондриан успел увлечься теософией Блаватской и вступить в голландское Теософское сообщество.
С тех пор всё его творчество стало одним большим поиском. Не красивых пейзажей, не новых приёмов, а Абсолюта. Того самого тайного знания, которое должно было объяснить ему — и всем нам — как на самом деле устроен мир. Искусство перестало быть просто искусством. Оно стало миссией.
Пит Мондриан писал: «Универсум — это сама красота, она не требует украшений или изображений». И упорно сводил реальность к чёрным решёткам и цветным прямоугольникам. Красный, синий, жёлтый плюс белый, серый и чёрный — вся палитра. Зелёный он, кстати, принципиально отвергал. Себя же художник называл не иначе как «голландским философом с кистью в руке» .
К 1920 году Мондриан наконец нашёл себя. Точнее — собрал. Из прямых линий, жёстких контуров и трёх цветов. Его композиции стали асимметричными, но при этом какими-то подозрительно уравновешенными. Динамика, которая не разваливается на части, а держится за счёт чистого напряжения линий. Это и есть то самое «динамическое равновесие», ради которого он выкинул из живописи всё лишнее.
Никаких мельниц, никаких маяков, никаких цветочков. Мондриан словно разобрал мир на детали и оставил только несущую конструкцию. Ему казалось, что именно так — через отказ от частностей — можно добраться до главного. До того, что он называл «чистой пластической реальностью». Звучит пафосно, но по сути верно: он искал формулу мира. Универсальную, как таблица умножения, и такую же простую.
И знаете, что здесь самое безумное? У него почти получилось. Когда смотришь на его клетки и линии столетие спустя, они всё ещё работают. Не как картинки, а как ритм. Как порядок, который мы подсознательно ищем в хаосе. Мондриан верил, что за видимым беспорядком жизни прячется строгая геометрия. И просто взял и нарисовал её.
На этом на сегодня мы с вами закончим, т.к я решила сократить объем статей (много раз мне писали, что статьи слишком большие), а в следующий раз продолжим разбирать творчество Тео ван Дусбурга, архитекторов Геррита Ритвельда и Якобуса Ауда, скульптора Жоржа Вантонгерло.
До новых встреч!