Странная штука жизнь. Попробуй подсчитать, как долго был счастлив, - и окажется, что на тридцать лет приходится от силы десять счастливых дней, и как ни хотелось бы, чтобы их было больше, - увы, счастье слишком своенравная птица, чтобы слишком часто залетать под один и тот же кров. Жизнь - загадка, но женщины каким-то образом всегда находят правильный ответ. Слыханное ли дело для женщины воспринимать жизнь такой, какова она есть! Вместо того, чтобы смириться с ней, как с неизбежным злом, которое терпишь только из-за его кратковременности, она смотрит на жизнь, как на спектакль, и ради этого спектакля охорашивается, приодевается, улыбается, ухмыляется и принимает разные позы. Она рано встаёт и поздно ложиться; она криклива, неугомонна и безжалостна; она бьёт локтями ближних и сама корчится от боли; она то идёт по земле, впечатывая в неё каждый шаг, то взмывает над ней лёгкой бабочкой; она пускается во все тяжкие - и всё ради того, чтобы возвеличить какое-нибудь ничтожество. Она втаски
Странная штука жизнь. Попробуй подсчитать, как долго был счастлив, - и окажется, что на тридцать лет приходится от силы десять счастливых дней, и как ни хотелось бы, чтобы их было больше, - увы, счастье слишком своенравная птица, чтобы слишком часто залетать под один и тот же кров.
Жизнь - загадка, но женщины каким-то образом всегда находят правильный ответ.
Слыханное ли дело для женщины воспринимать жизнь такой, какова она есть! Вместо того, чтобы смириться с ней, как с неизбежным злом, которое терпишь только из-за его кратковременности, она смотрит на жизнь, как на спектакль, и ради этого спектакля охорашивается, приодевается, улыбается, ухмыляется и принимает разные позы.
Она рано встаёт и поздно ложиться; она криклива, неугомонна и безжалостна; она бьёт локтями ближних и сама корчится от боли; она то идёт по земле, впечатывая в неё каждый шаг, то взмывает над ней лёгкой бабочкой; она пускается во все тяжкие - и всё ради того, чтобы возвеличить какое-нибудь ничтожество.
Она втаскивает мужа на мешок с шерстью, добиваясь для него поста вице-канцлера, либо на худой конец отвоёвывает для него место в депутатской скамье. Она загоняет его в правительственный механизм, не обходя вниманием ни одну кнопку, ни одно колесо, ни один болт, шкив и шестерёнку, пока кто-нибудь из великих мира сего спокойствия ради не сделает для её мужа того, чего хочет его жена.
Вот почему среди высокопоставленной братии так много невежд. Да будь любой из них круглым невеждой, тупым, как пробка, - будьте уверены, этой круглой пробкой жена заткнёт любую квадратную дырку.
Вот почему женщины никогда не пребывают в покое: им вообще неведомо подобное состояние! <...>
Если, решив устроить бурю, они не получают в своё распоряжение океан, то устраивают её где угодно, даже в стакане воды.
Лишите их возможности читать моральные проповеди человечеству - и они начнут читать их безответным горничным.
Это они, женщины, слабый пол? Полноте, господа! Они-то как раз и есть сила и воля общества!
Мужчина может, полеживая на солнышке, предаваться праздным грезам и, отгоняя мысль о несделанном, утешать себя тем, что "еще не вечер", - но позволяет себе это лишь постольку, поскольку это позволит его жена. А она - да благословит Господь ее нетерпеливое сердце и беспокойный ум! - она ему этого не позволит никогда. Чего бы ни хотел муж, жена точно знает, что он должен хотеть.
Жизнь подобна карточной игре, в которой - как знать? - лучшие карты еще, быть может, не легли на стол.
Если любой из нас подсчитает часы, когда был по-настоящему счастлив, покоен, ничто не омрачало его существование и ни одно облачко не затмевало голубизну неба, то горько рассмеется, обнаружив, что был счастлив какую-то неделю или десять дней за тридцать лет. Возможно, что за три десятилетия декабрьской тоски, мартовских ветров, апрельских дождей и ноябрьского сумрака выпало семь или восемь великолепных августовских деньков, когда в безоблачном небе сияло солнце и веял легкий ветерок. С какой нежностью мы лелеем воспоминания об этих днях, надеясь, что чудо повторится, воссоздаем сходные обстоятельства, стараемся договориться с судьбой!
нет смысла искать логику в том, что говорит женщина, и невозможно найти изъян в том, что говорит любимая женщина
Сломанные руки заживают скорее, чем разбитые сердца
Чего бы ни хотел муж, жена точно знает, что он должен хотеть.
Обычно люди сходят с ума не от недостатка мозгов, а от переизбытка
Нас раздражает несокрушимый ход жизни, это неуклонное движение маленьких колесиков и винтиков человеческой машины, которые все идут и не останавливаются в то время, как ходовая пружина давно разбита и стрелки на потрескавшемся циферблате показывают уже ненужное время.