Ключи сухо щёлкнули в замочной скважине. Лена толкнула тяжелую дверь и шагнула в темную прихожую. Из кухни доносился бодрый, почти залихватский голос мужа.
— Да переведу я завтра, мам. Ленка приедет, зарплату получит, я сразу скину. Ну конечно, хватит. Мужики пусть пока сайдинг завозят.
Лена так и осталась стоять у порога, не снимая легкого плаща. Пальцы крепко вцепились в пластиковую ручку чемодана на колесиках.
— Да не переживай ты за деньги!
Вещал Костя, судя по звукам, активно перемещаясь по кухне. Хлопнула дверца холодильника.
— Я же сказал — решу вопрос. Нам на всё хватает. Всё, давай, обнял. Целуй там тетю Валю.
Костя коротко рассмеялся и дал отбой.
Лена вернулась из командировки на сутки раньше. Специально поменяла билет на неудобный ночной рейс. Хотела выспаться дома перед тяжелой рабочей неделей на складе. Выспалась, называется.
Шаги приблизились к коридору. Костя вышел из кухни, вытирая руки о кухонное полотенце. Застыл на месте. Тряпка так и осталась зажатой в кулаке.
— Малыш? А ты чего сегодня?
Он суетливо сунул мобильный в карман домашних треников, комкая полотенце другой рукой.
— Ты же только в субботу собиралась. Я даже встретить не поехал.
— Какой сайдинг, Костя?
Бесцветно спросила Лена.
Она не сдвинулась с места. Не бросилась обнимать мужа. Просто смотрела на него снизу вверх, чувствуя, как ноют отекшие после перелета ноги.
Муж качнул подбородком. Улыбка вышла кривой, натянутой.
— Какой сайдинг? А, ты про это. Да это мамка там чудит. На даче ремонт затеяла, строителей каких-то наняла. Я просто поддакиваю по телефону, чтоб не расстраивать. Знаешь же ее давление. Чуть что не по ней — сразу за таблетки хватается.
Лена молча расстегнула пуговицы плаща. Сняла его, повесила на металлический крючок у зеркала. Разулась, аккуратно поставив ботинки на обувницу.
— Доставай телефон.
Невозмутимо произнесла она.
— Открой банковское приложение.
— Лен, ну начинается.
Костя попятился к стене, загораживая собой проход в комнату.
— Ты устала с дороги. Накрутила себя на пустом месте. Давай я ужин разогрею. Там макароны по-флотски остались. В душ сходишь, отдохнешь. Нормально же всё было.
— Приложение открой.
Отчеканила она, делая шаг к нему.
Последний год они жили в режиме жесткой, беспросветной экономии. Точнее, экономила только Лена. Костя потерял теплое место начальника отдела логистики еще прошлой осенью.
Поругался с новым руководством, хлопнул дверью. Гордо заявил жене, что такого специалиста с руками оторвут конкуренты. Не оторвали.
Спустя три месяца сидения на диване и просмотра роликов про успешные инвестиции, он устроился в контору на другом конце города. Рядовым диспетчером. Платили сущие копейки. Ипотека, коммуналка, продукты и даже бензин для его машины полностью легли на Ленины плечи.
Она брала дополнительные смены на оптовом складе. Моталась по бесконечным командировкам в соседние области, проводя недели в дешевых придорожных гостиницах. Зарплата исчезала с карты подчистую за две недели.
Костя постоянно жаловался на цены. То в машине полетела стойка и нужен срочный ремонт. То зимнюю резину пора брать, а старая совсем лысая, ездить опасно. То у него зуб разболелся так, что пришлось идти в платную клинику, потому что в бесплатной талонов нет на месяц вперед. Лена верила. Переводила ему нужные суммы, оставляя себе крохи на пустые макароны в заводской столовой.
— Я не буду ничего открывать.
Костя скрестил руки на груди, пытаясь принять независимый, хозяйский вид.
— Что за допросы в дверях? Я тебе мальчик нашкодивший, что ли? Отчеты тут сдавать.
— Значит, сайдинг?
Лена прищурилась, изучая его лицо.
— Мужики завозят материалы? На мою зарплату, которую я завтра должна получить?
— Ты не так поняла!
Взвился муж. Голос дал обиженного петуха.
— Там копейки нужны были на доставку. Ей забор поправили весной, ветром повалило. Потом крыша на веранде потекла. Я как единственный сын обязан помогать матери. Кто ей еще поможет?
— Обязан.
Рубанула Лена.
— Своими деньгами. А не моей зарплатой, на которую мы якобы едим и платим долги.
Костя дернул плечом, отводя глаза.
— У нас общий бюджет! Мы семья, забыла? Я временно зарабатываю меньше, у меня трудный период. И что теперь? Ты меня каждым куском хлеба попрекать будешь? Самой не противно?
— Общий бюджет — это когда мы вместе сидим за столом и решаем, куда его тратить.
Лена говорила тихо, но от этого тона Костя вжался в обои.
— А не когда я пашу в чужом городе на ночных ревизиях, чтобы твоя мама обшила старую дачу свежим пластиком.
— Ей дует! Дом старый, щели везде!
Заорал Костя, переходя в наступление.
— Тебе для пожилой женщины жалко? Она пенсионерка!
— Мне для себя жалко, Костя.
Лена ощупала его холодным взглядом.
— Я новые сапоги второй сезон купить не могу. Хожу в тех, где молния расходится до середины голени. К стоматологу полгода записаться не решаюсь, потому что экономлю на всем. В парикмахерской не была с марта. Все деньги в дом несу. А дом, оказывается, не здесь.
Она обошла мужа и прошла на кухню. Села на колченогий стул у окна. Внутри было странно пусто. Ни слез, ни истерики, ни желания кричать. Только глухая, тупая усталость тянула плечи к полу.
Костя пошел следом. Налил воды из кувшина-фильтра. Выпил залпом, шумно стукнув пластиковым дном по столешнице.
— Лен, давай без драмы. Никто никого не обворовывал. Ну перевел я ей немного на материалы пару раз. Мужик должен заботиться о матери. Это нормально.
— Немного?
Лена усмехнулась. Сунула руку в карман плаща.
— Давай посчитаем твое «немного». Месяц назад ты просил на страховку для машины. Кругленькую сумму. Где полис?
— Оформил.
Буркнул он, отворачиваясь к раковине.
— Покажи.
— В бардачке лежит. Не пойду же я сейчас на улицу за ним.
— Ясно.
Лена вытащила из кармана сложенный пополам бумажный лист.
— А это я достала из нашего почтового ящика пять минут назад. Досудебная претензия от управляющей компании. Долг за квартиру — четыре месяца.
Костя осекся. Попытался выхватить бумагу, но Лена спокойно убрала ее обратно в карман.
— Я же тебе каждый месяц переводила мою половину за коммуналку.
Будничным тоном продолжила она.
— Плюс ты должен был добавлять свою. Куда ушли деньги, Костя? На профнастил для забора?
— Там ошибка!
Лихорадочно забормотал муж.
— В квитанциях вечно путают показатели. Я разбираюсь с ними.
— А две недели назад?
Лена словно не слышала его оправданий.
— Тебе якобы задержали аванс в твоей новой конторе. Ты просил скинуть на продукты на неделю, чтобы с голоду не помереть. Я перевела. Приезжаю сейчас.
Она встала, подошла к холодильнику и распахнула дверцу. На полках сиротливо стояла банка дешевой горчицы, лежал сморщенный лимон и надкусанный батон колбасы.
— В холодильнике мышь повесилась. Ты ел пельмени из картонной пачки, я видела обертку в ведре. Куда ушли деньги на продукты? На крышу для веранды?
Костя ударил ладонью по столу.
— Хватит меня отчитывать как школьника! Да, я отправил матери! Потому что ей нужнее! У нее пенсия смешная. А ты могла бы и потерпеть со своими сапогами. Не барыня. Зажралась совсем!
Лена медленно закрыла дверцу холодильника. Повернулась к мужу.
— А она знает?
— Кто?
Костя сбился с шага.
— Маргарита Васильевна. Она знает, чьи конкретно это деньги?
Костя замер. Краска медленно залила его шею, выдавая с головой. Он коротко мотнул головой, отводя взгляд.
— Какая разница. Деньги из семьи.
— Огромная разница.
Лена подалась вперед, опираясь руками о столешницу.
— Она думает, что сыночка-кормилец хорошо зарабатывает. Что сыночка успешный начальник. Ты ведь не сказал ей, что тебя поперли с хорошей должности год назад за длинный язык?
— Не твое дело!
Рявкнул Костя.
— Не смей впутывать сюда мать! Она пожилой человек!
— Ты перед ней рисуешься.
Лена говорила ровно, чеканя каждую букву.
— Играешь в богатого наследника. «Переведу завтра, мам, решу вопрос». А переводишь ты то, что я заработала, таская коробки на ночной инвентаризации с больной спиной.
Костя заметался по тесной кухне.
— Ты меня унижаешь! Я мужик, я должен выглядеть достойно в глазах своей семьи! Если я скажу ей, что сижу на копейках диспетчером, у нее сердце прихватит! Ты этого хочешь? Довести пожилого человека до инфаркта? Тебе так легче будет?
— Достойно — это заработать самому. Пойти разгружать вагоны, если не берут в офис.
Лена выпрямилась.
— А крысятничать из кошелька жены, пуская пыль в глаза родственникам — это не мужик. Это паразит.
— Да пошла ты!
Костя отвернулся к окну, тяжело дыша.
— Считаешь свои копейки. Меркантильная дрянь. Из-за куска сайдинга готова семью разрушить. Нормальные жены мужей поддерживают в трудную минуту. Вдохновляют! А ты только пилишь и копейки считаешь.
Лена подошла к раковине. Сполоснула руки под холодной водой. Тщательно вытерла пальцы о вафельное полотенце.
— Трудная минута у тебя затянулась, Костя. Год прошел. Ты сидишь в теплой конторе, перекладываешь бумажки, уходишь в шесть ровно и вечерами играешь в танки. А я беру подработки в выходные. Я искренне верила, что мы тянем лямку вместе. Что нам просто тяжело сейчас из-за кризиса.
— Нам и тяжело!
Не сдавался он.
— Ипотека эта проклятая все соки выпила...
— Ипотеку плачу я.
Оборвала его Лена.
— Полностью. Своей зарплатой. А ты свои копейки тратишь на сигареты, бензин и обеды в кафе. А все мои переводы «на жизнь» уходят твоей маме на ремонт дачи.
Она вышла в коридор. Костя поплелся за ней, все еще пытаясь сохранить лицо хозяина положения.
— Лен, давай остынем. Завтра поговорим на свежую голову. Ты с дороги накрутила себя. Выпей валерьянки.
Лена шагнула к чемодану, который так и стоял у порога. Подцепила ручку. Подкатила его к мужу. Костя непонимающе уставился на серый пластиковый корпус.
— Вещи свои знаешь где лежат. В шкафу на нижней полке.
— В смысле?
Он нервно хохотнул.
— Ты меня выгоняешь? Из собственной квартиры? Из-за того, что я родной матери помог?
— Из-за того, что ты меня обокрал. Оставил с долгами по коммуналке и выставил полной идиоткой.
Лена открыла входную дверь. За площадкой гудел старый лифт.
— Сайдинг сам себя не прибьет. От мамы на работу ездить придется с двумя пересадками, зато бюджет у вас теперь будет по-настоящему общий.
Костя побагровел.
— Истеричка. Ты еще приползешь! Кому ты нужна в свои сорок шесть, кроме меня? Думаешь, очередь стоит? Давай, рушь семью!
— Сумку спортивную достать или в мусорные пакеты покидаешь?
Невозмутимо спросила Лена, прислонившись плечом к дверному косяку.
Он понял, что она не шутит. Выругался сквозь зубы. Метнулся в спальню, начал суетливо сгребать вещи с полок в дорожную сумку. Лена стояла у двери и молча смотрела, как рушится ее «счастливый» брак.
Оказалось, это совершенно не страшно. Скорее, похоже на генеральную уборку.
Через сорок минут за Костей загрохотала тяжелая дверь. Лена закрыла замок на два оборота. Накинула цепочку. Прошла обратно на кухню. Впервые за долгий год в квартире было по-настоящему спокойно.
Спустя месяц Костя жил у матери на той самой даче со свежим пластиковым сайдингом. До работы ему теперь приходилось добираться на двух пригородных автобусах по утренним пробкам. Маргарита Васильевна довольно быстро выяснила из-за чего случился развод и что сын зарабатывает копейки. Теперь она ежедневно пилила его за то, что он упустил «такую удобную и работящую жену».
А Лена впервые за год отложила приличную сумму на отпуск. Оплатила долг за коммуналку. Купила новые зимние сапоги. Дорогие, из плотной натуральной кожи. Оказалось, без «общего бюджета» и взрослого сыночки на шее жить гораздо дешевле. И приятнее.