Я стою у выхода из метро, курю. Рядом остановка, толпа, все бегут, пихаются, уткнулись в телефоны. Вечер, фонари уже горят, хотя небо еще светлое. Март. Слякоть, ветер, и в этом ветре летают какие-то бумажки, чеки, обертки. Я прислонился плечом к столбу и просто смотрю. Руки в карманах, пальцы сжимаются в кулаки, чтобы согреться. Спина мерзнет.
Прямо передо мной парень лет двадцати. Он говорит по телефону, не обращая внимания на толпу. Громко, эмоционально. Что-то продает, я слышу обрывки: «нет, это цена без НДС», «зато объемы», «я тебе гарантирую». Он жестикулирует свободной рукой, глаза горят, он весь в этом. Ему холодно? Ему плевать. Он в своем разговоре, как в пузыре. Он хочет эту сделку. Прямо сейчас, здесь, зубами готов вырвать.
И вот стою я, курю, смотрю на него, и ловлю себя на мысли. А ведь это же про меня. Или про то, что было во мне раньше.
Я смотрю на него и узнаю себя. Лет пятнадцать назад я так же горел.
Мне тоже было плевать на погоду, на время суток, я мог продавать, договариваться, искать. Азарт был. Деньги были не главным, главным было взять этот барьер. А сейчас... Я изучаю искусственный интеллект, разные нейросети, мне интересно, как они устроены, как с ними работать. Люди, которые видят мои наработки, называют меня архитектором ИИ. А встать и пойти зарабатывать — нет внутреннего позыва. И я пугаюсь этого. Потому что деньги нужны, а механизм, который их добывал, отключился. Как будто шестеренку вынули.
И вот я смотрю на этого парня и пытаюсь понять, в чем разница.
Первое, что замечаю, это тело. Он стоит прямо, расправив плечи, хотя ветер пронизывающий. А я ссутулился у столба, руки в карманы, будто пытаюсь защититься. Я чувствую, как холод пробирается под свитер. А он его не замечает. Его тело живет в разговоре, в цели. Мое в ожидании. Я выпрямляюсь, пробую расправить спину. Сразу ветер сильнее, но и видно дальше.
Потом думаю про его голод. У него есть голод. Не только к деньгам, а к самой игре. А у меня голод пропал. Пытаюсь вспомнить, когда последний раз чего-то хотел так, чтобы забыть о холоде. Не могу. Или это возрастное, перестать хотеть и начать просто быть? Но в этом «просто быть» есть пустота, которая звенит.
И тут понимаю третье. Я смотрю не на него. Я смотрю на себя в прошлом.
И я застрял между тем, кем был, и тем, кем становлюсь. Старые способы зарабатывать умерли для меня. А новые еще не родились.
И эта пауза, она и есть мой первый шаг.
Только шаг не вперед, а вглубь. Я сейчас не бегу, потому что ищу не дорогу, а себя на дороге.
Я достаю новую сигарету, но не прикуриваю, просто кручу в пальцах. Парень уже ушел, влился в толпу. А я все стою. И думаю, может, это и есть мое новое дело, научиться стоять в этой пустоте и не разваливаться. Не хотеть по-старому, а дать новому вырасти. Оно же не из головы берется. Оно из этого холода, из ветра, из мокрого асфальта прорастает.
Я прячу сигарету обратно в пачку, отклеиваюсь от столба и иду в толпу. В кармане вибрирует телефон. Работа. Надо отвечать. Но под ногами хлюпает вода, и в этом хлюпанье есть что-то правильное. Живое. Я иду, и плечи уже не сутулятся.