— Оля, слушай внимательно, — начал Женя. — Я долго думал, поступать так или нет. Сейчас решил — да.
— Слушаю внимательно, — без интереса отозвалась Оля. Она была вся в своих мыслях: о работе, о детях, о разных мелких бытовых вопросах.
— С этого дня все траты делим пополам, а то ты слишком много транжиришь, — заявил Женя, отодвигая тарелку с остатками гуляша.
Оля с недоумением повернулась к нему. Март за окном стоял неприятный, промозглый: мокрый снег вперемешку с пылью, а дома вот — ледниковый период в отдельно взятой хрущевке. Она внимательно посмотрела на мужа. Женя выглядел решительно, как Наполеон перед Ватерлоо, только в домашней майке с пятном от чая.
— Пополам, значит? — Оля аккуратно положила половник на подставку. — А что случилось? Ретроградный Меркурий в кошелек заглянул?
— Мама говорит, что при твоих доходах у нас уже должен быть загородный дом, а мы всё на унитаз работаем, — отрезал Женя. — Ты чеки вообще видела? Вчера — три тысячи, сегодня — полторы. Куда уходят деньги, Оля? В черную дыру?
Оля мысленно поблагодарила Юлию Александровну. Свекровь, женщина стальной закалки и такой же экономии, умела капнуть ядом в ухо сына так виртуозно, что тот начинал чувствовать себя обкраденным сиротой. Юлия Александровна свято верила, что современные женщины зажрались. В её понимании «семейный бюджет» — это когда муж приносит зарплату, а жена из одной курицы варит обед на неделю, шьет детям одежду из старых штор и еще умудряется откладывать на «черный день», который у Юлии Александровны, судя по её лицу, длился вечно.
— Мама, значит, — кивнула Оля. — Ну, мама плохого не посоветует. Давай пополам. Только чур — честно. Математика — наука точная, как в аптеке.
— Вот и отлично, — обрадовался Женя, явно не ожидавший такого легкого согласия. — С завтрашнего дня заводим тетрадку.
Оля проводила его взглядом и усмехнулась. На кухню заглянула пятнадцатилетняя Ирина, прижимая к уху телефон.
— Мам, мне на репетитора по химии надо три тысячи. Завтра последнее предупреждение.
— К папе, Ирочка. К министерству финансов, — ласково ответила Оля. — У нас теперь новая экономическая политика. НЭП 2.0.
Вечер прошел в атмосфере вооруженного нейтралитета. Женя гордо листал каналы, чувствуя себя хозяином положения, а Оля наводила ревизию в шкафчиках. Она обнаружила, что запасы бытовой химии подозрительно истощились. Ну что ж, время пришло.
Утро началось с того, что Женя зашел в туалет и через минуту вышел оттуда с озадаченным видом.
— Оль, а где бумага?
— В смысле «где»? — отозвалась Оля, разливая чай. — Закончилась. Твой стратегический запас подошел к концу.
— Так купи.
— Жень, мы же договорились. Все траты пополам. Я сходила в магазин в семь утра, купила пачку из четырех рулонов. Стоит восемьдесят четыре рубля. Твоя доля — сорок два. Сдашь деньги — выдам спецпаек.
Женя поперхнулся чаем.
— Ты шутишь? Мы из-за рулона бумаги будем бухгалтерию разводить?
— Никаких шуток. Мама сказала — экономить. Я сэкономила сорок два рубля из общего бюджета. Держи два рулона, они твои персональные. Можешь даже подписать.
Оля положила на стол два рулона и протянула руку за деньгами. Женя, ворча, полез в карман брюк, выудил полтинник.
— Сдачи нет, — отрезала Оля. — Запишем в счет будущих салфеток.
На завтрак Игорь, одиннадцатилетний любитель компьютерных игр и вечного «хочу есть», потребовал хлопья.
— Молоко кончилось, — констатировала Оля. — Папа сейчас пойдет в магазин, купит литр. Жень, с тебя половина стоимости, и с меня половина. Только учти, Игорь выпивает две трети, так что давай посчитаем коэффициент потребления.
Женя посмотрел на часы.
— Оля, мне некогда высчитывать коэффициенты! Я на работу опаздываю! Дай денег на молоко, вечером разберемся.
— Нет-нет, дорогой. Вечером — это уже кредитование. А у нас кассовый метод. Кто покупает, тот и предъявляет чек.
В итоге Женя убежал на работу без завтрака, оставив на столе смятую купюру. Оля проводила его взглядом, в котором читалось олимпийское спокойствие. Она знала, что настоящая проверка на прочность начнется вечером.
Днем позвонила Юлия Александровна. Голос свекрови вибрировал от праведного негодования.
— Оля, Женечка сказал, что ты устроила какой-то цирк с туалетной бумагой. Это что, месть за мой добрый совет?
— Ну что вы, Юлия Александровна, — елейным голосом ответила Оля, протирая пыль на подоконнике. — Это сугубо рациональный подход. Как вы и учили. Разделяй и властвуй. Оказывается, это так увлекательно! Я вот сейчас сижу и высчитываю, сколько стоит один пшик освежителя воздуха. Если Женя пользуется им три раза в день, то за месяц набегает приличная сумма.
— Ты сошла с ума, — выдохнула свекровь.
— Нет, я просто начала ценить копейку. Кровную, заработанную копейку. Кстати, вы не знаете, сколько сейчас стоит кубометр горячей воды? А то Женя любит по сорок минут в душе песни петь. Я думаю счетчик на него персональный поставить.
На том конце провода бросили трубку. Оля удовлетворенно хмыкнула.
К вечеру в квартире началось самое интересное. Женя вернулся домой усталый и голодный. На столе его ждала тарелка с тремя сосисками и горсткой макарон.
— А салат? — спросил он.
— Огурцы нынче по триста рублей за килограмм, — пояснила Оля. — Я купила два. Один съела я с детьми, второй — твой. Но поскольку ты не скидывался на заправку маслом, он просто нарезан кружочками. Масло — это отдельная статья расходов, Жень. Бутылка стоит сто пятьдесят рублей. Там примерно пятьдесят порций. С тебя три рубля за полив.
— Оля, прекрати этот балаган! — взорвался Женя. — Я хочу нормально поесть!
— Так ешь, кто мешает? Я всё купила по списку. Вот чеки. Салфетки бумажные — сорок восемь рублей пачка. Я их разделила. Твоя стопка — слева. Если возьмешь из моей — штраф пять рублей за штуку.
Женя схватил салфетку из «левой» стопки, вытер рот и злобно посмотрел на жену.
— Ирочка, — позвал он дочь. — Ты что-то говорила про репетитора?
— Три тысячи, пап, — радостно отозвалась та из комнаты.
— Оль, слышала? Давай по полторы тысячи скидываемся.
— Минутку, — Оля достала из кармана фартука блокнот. — Репетитор по химии нужен для чего? Чтобы Ира поступила в мед. В мединститут её прочит кто? Твоя мама. Я вообще хотела, чтобы она в иняз шла, там химия не нужна. Так что это — инвестиция по линии твоих родственников. Но ладно, я готова оплатить тридцать процентов, так как Ира — и мой ребенок тоже. Остальное — на тебе.
— Почему тридцать?! — Женя подскочил со стула.
— Потому что я вчера купила Игорю кроссовки. Полностью на свои. У него подошва отвалилась, ждать твоего «пополам» времени не было. Так что давай зачтем кроссовки в счет моей доли за химию. И ты мне еще останешься должен двести рублей.
Женя сел обратно. В его глазах начало зарождаться смутное понимание того, что мир устроен гораздо сложнее, чем рассказывала мама по телефону.
— Кстати, — добавила Оля, невозмутимо допивая чай. — Нам нужно обсудить амортизацию.
— Чего?!
— Сковородок. Полотенец. Постельного комплекта. Ты на нем спишь, нити протираются, ресурс изделия падает. Я посчитала: один сон на моей простыне обходится тебе примерно в семь рублей сорок копеек. Если хочешь бесплатно — спи на голом матрасе, но он тоже мой, я его на декретные покупала.
Женя молча встал, ушел в спальню и плотно закрыл дверь. Оля слышала, как он там шуршит бумагой — видимо, пытался составить свой контрудар.
Через час он вышел, торжествующе потрясая листком.
— Вот! — заявил он. — Я посчитал. Я плачу за интернет, за свет и за отопление. Это всё на мне. Ты пользуешься моим светом, когда читаешь свои книжки. Так что вычитаем это из твоих салфеток!
— Прекрасно, — согласилась Оля. — Только учти: свет в холодильнике горит, когда я достаю продукты для детей. Дети — общие. Значит, свет в холодильнике делим на четверых. А интернет я вообще не использую, у меня на телефоне безлимит. Так что за роутер плати сам, я пароль уже стерла из памяти.
Женя открыл рот, закрыл, снова открыл.
— А как же... а телевизор? Ты же «След» смотришь!
— Я с сегодняшнего дня перешла на аудиокниги. В наушниках. На своем электричестве, заряженном на работе. Так что твой телевизор — твои расходы.
Наступила тишина, прерываемая только тиканьем настенных часов, за батарейку в которых Оля уже готовилась выставить счет. Март за окном бесновался, а в кухне назревал бунт.
В субботу приехала Юлия Александровна. Она зашла в квартиру с видом ревизора, ожидающего увидеть разруху и голодных внуков. К её удивлению, в доме пахло пирогами.
— О, Женечка, как хорошо, что я приехала, — запричитала она, проходя на кухню. — Совсем тебя мать-транжира заморила? Оля, подавай на стол, я привезла свои огурчики соленые.
— Конечно, Юлия Александровна, — улыбнулась Оля. — Проходите. Только у нас сегодня самообслуживание. Жень, покажи маме её сектор.
Женя, выглядевший за последние три дня так, будто он провел их в окопах под обстрелом, уныло указал на угол стола.
— Мам, тут такое дело... Оля пирог испекла на свои деньги. Она сказала, что кусочек стоит сорок пять рублей. Если с чаем — пятьдесят пять. Сахар — отдельно, два рубля за ложку.
Юлия Александровна застыла с банкой огурцов в руках.
— Ты что, с собственной матери деньги брать собралась? — прошипела она, глядя на невестку.
— Ну что вы, как можно! — Оля всплеснула руками. — С вас я денег не возьму. Но Женя, как любящий сын, может оплатить ваш банкет. Из своей доли. Жень, ты как, готов проспонсировать мамин полдник? У тебя там в бюджете после оплаты интернета и света как раз на два куска осталось. Только тогда на ужин у тебя будет пустая гречка. Без масла. Помнишь про три рубля за полив?
Женя посмотрел на мать, потом на пирог, потом на Олю. В его глазах читалось страдание эпического масштаба.
— Мам, может, ты... это... дома поешь? — тихо спросил он.
Юлия Александровна побагровела.
— Ты посмотри на него! Родную мать куском хлеба попрекает! Довела человека, ведьма! Женя, собирай вещи, ты едешь ко мне. Пусть она тут сама свои копейки считает!
Оля спокойно прислонилась к дверному косяку.
— Отличная идея. Кстати, Жень, при переезде не забудь вернуть мне половину стоимости шкафа-купе. Мы его в прошлом году покупали, чек у меня сохранен. И за линолеум в прихожей. Ты по нему ходил? Ходил. Износ составил примерно пятнадцать процентов. Я посчитаю и пришлю в мессенджер.
Женя не шелохнулся. Он понимал, что если он сейчас уйдет к маме, то его ждет не свобода, а тотальный контроль над каждой заваркой, но уже под соусом «материнской любви». А здесь... здесь хотя бы был пирог. Пусть и за сорок пять рублей.
— Я никуда не поеду, — буркнул Женя. — Мам, иди. Мы сами разберемся.
Когда дверь за разгневанной свекровью захлопнулась, в квартире повисла тяжелая пауза. Игорь и Ира, наблюдавшие за сценой из коридора, тихо испарились в своих комнатах.
— Поели пирога? — спросила Оля, доставая нож.
— Слушай, Оль, — Женя подошел к ней и попытался обнять за талию. — Ну, может, хватит? Я понял. Это всё было глупо. Давай как раньше?
Оля аккуратно отстранилась.
— Как раньше не получится, Женя. Мне понравилось. Я за эти три дня столько интересного о нашей жизни узнала. Например, что ты в день тратишь на сигареты и кофе из автомата больше, чем стоит весь наш семейный ужин. А еще я узнала, что ремонт крана, который я оплатила сантехнику из «заначки», — это, оказывается, моя личная прихоть, потому что тебе «и так не капало».
— Оль, ну я же не знал...
— Теперь знаешь. Вот тебе список, дорогой. Это — наши расходы на месяц. Реальные. Включая кружки детей, бытовую химию, корм для кота и те самые салфетки. Посмотри внимательно на итоговую сумму.
Женя взял листок. По мере того как его глаза опускались вниз по колонке цифр, его лицо меняло цвет с бледно-розового на сероватый.
— Это... это в неделю?! — прохрипел он.
— Это в месяц, Женя. И это без излишеств. Без твоих сигарет и без моих походов в парикмахерскую.
— Откуда такие цены? Мы же... мы же всегда укладывались в меньшее!
— Мы не укладывались, Женя. Я просто докладывала из своих премий, которые ты считал моими «карманными» деньгами на помады. А теперь всё будет по-честному. Пятьдесят на пятьдесят. Твоя доля — вот эта цифра. У тебя зарплаты хватит?
Женя молчал, судорожно соображая. Его зарплата была неплохой для их городка, но цифра в списке была неумолима, как приговор. Она съедала почти всё, оставляя на «личные нужды» сумму, на которую можно было разве что пару раз заправить машину.
— Но... мне же на бензин надо... и на запчасти... — пробормотал он.
— Машина записана на тебя? На тебя. Ты на ней на работу ездишь? На работу. Значит, это твои личные производственные расходы. Я в это не лезу. Мы с детьми на автобусе прекрасно справляемся.
Женя сел на табуретку, ту самую, которую Оля когда-то выбрала на распродаже и за которую он тогда отказался платить, сказав, что «старый стул еще крепкий».
— Ладно, — сказал он после долгого раздумья. — Я согласен. Давай общий котел, как раньше. Только... без фанатизма.
— Нет, Женечка, — Оля сладко улыбнулась. — «Как раньше» не будет. Ты хотел справедливости? Ты её получил. Теперь мы будем жить по новому уставу. Но есть один нюанс, о котором ты не подумал, когда слушал маму.
Женя поднял на неё глаза, полные тревоги.
— Какой нюанс?
Оля медленно отрезала самый большой и ароматный кусок пирога, положила его на тарелку и... начала есть сама, не предлагая ему.
— Нюанс в том, — проговорила она с набитым ртом, — что завтра к нам на постой переезжает моя сестра Лена. С двумя детьми и собакой. У них в квартире ремонт, и я, как совладелица нашей жилплощади, уже дала добро. Они будут платить свою долю за коммуналку и еду.
Но муж и представить не мог, что на самом деле удумала его жена.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение по ссылке: ЧАСТЬ 2 ➜