Окраина галактики Млечный Путь.
Созвездие Персея.
Станция Пересадки № 2Е001.
Станцию Пересадки трясло.
Старший инспектор Табуреткин сидел в кресле пилота рейдера «Тщедушный» и прикидывал, во сколько обойдётся этот тест «на вшивость», если он угробит казённое имущество Содружества. Огромные сегменты искусственной гравитации ускорились в три раза, компенсируя вибрацию станции и спасая жизни людям внутри. Стыковка в автоматическом режиме в такой ситуации невозможна. Связь отсутствовала. Конечно, в академии отрабатывались аварийные ситуации, которые искусственно создавались экзаменаторами-фантазёрами. Но как давно это было! Но он – Табуреткин. И он справится. Потому что…
Род Табуреткиных берёт начало ещё с далёкого тысяча девятьсот семьдесят пятого года, и никто из Табуреткиных не отступал перед трудностями, какие бы профессии ни осваивали носители этой славной фамилии. Спутники мужской линии Табуреткиных: маленькая, плоская попка, выпуклый животик, большой размер ноги, волосатые руки и средних размеров лысина. Что касается продолжения фамилии, то в генеалогическом древе Табуреткиных информации о рождении девочек не обнаружено, даже в архивах университета родовой медицины. А раз множатся исключительно Табуреткины-мальчики и множатся в арифметической прогрессии, угасание рода не предвидится.
– Иннокентий Полиграфович, это что? – тыкая пальцем в обзорный экран, зашептал младший инспектор Тихон Сидоркин, отвлекая Иннокентия от навязчивых воспоминаний.
– Это, Тихон, нештатная ситуация. Но инспекция станции состоится. А если тебе страшно, могу провести её я один.
Тут Табуреткин не лукавил. Инспектировать станцию можно и одному инспектору. Руководство Содружества приставило к нему этого тощего, лопоухого паренька с чебурашкообразным лицом в качестве охранника, потому как участилось рукоприкладство по отношению к проверяющим органам. Охранник, правда, из Тихона, как, понятное дело, из чего, пуля.
– Может, я попробую?
– Ты? – Иннокентий подозрительно взглянул на потенциального охранника.
– Но если не сможете, то мы погибнем.
– Смогу, даже не сомневайся! – Табуреткин вздохнул, ещё раз с подозрением окинул взглядом Тихона и, отключив автоматику, начал «догонять» первый гравитационный сегмент.
***
– Как долетели? – «сладенького» вида молодой человек встречал инспектора в холле станции.
Приятный парфюм с феромонами, интригующий прищур, лёгкая улыбка, а также нежное рукопожатие заставили Иннокентия обратиться к бимодулю, встроенному в затылочную кость черепа, и провести идентификацию мужчины с нетрадиционными, на вид, признаками.
Информация рванулась в мозг Табуреткина, вызвав резкое болевое ощущение, но старший инспектор не подал вида.
«Куропаткин Лев Вениаминович. Двадцать пять лет. Заместитель начальника станции по кадровым вопросам».
Ой, как не любил Иннокентий Полиграфович эти гаджеты. Куда их только не пихали, и не всегда с благими намерениями. Дошло до того, что медицину закамуфлировали под игру, когда после диагностических манипуляций в голову пациента проецируется военно-стратегическая карта, где лейкоциты объединяются в отряды и с криками «Ура!» и «За Родину! » бросаются в атаку на бактерии и вирусы, вооружённые пиками и саблями.
Информация продолжала поступать.
«Настоящая фамилия Дурнобаба. Взял фамилию троюродной сестры – Куропаткин».
Далее… Бла-бла-бла… Иннокентий дал команду на поиск…
«В связях, порочивших гетеро-статус, не замечен – не женат. Сын жены начальника станции от первого брака».
– Долетели хорошо. Вот только проблемная стыковка чуть испортила настроение, если вы заметили.
Быстрый запрос.
«Начальник станции Семёнов Поликарп Поликарпович. Пятьдесят шесть лет. Женат. Жена – Семёнова Римма Марковна. Сорок восемь лет. Старший повар станционной столовой».
Да, у них тут семейный подряд — мысленно улыбнулся Иннокентий.
– Сработала защита, — продолжал сын жены начальника станции, — сигнал свой-чужой не прошёл. А так ничего страшного. Рейдер починят в ближайшее время, а ваш помощник сможет нормально передвигаться только через неделю. Множественные переломы конечностей и сотрясение мозга. Вот что значит не пристёгиваться.
– Почему такая длительная реабилитация?
– Наши медицинские капсулы давно устарели, поэтому такие сроки восстановления.
– И часто такие сбои случаются? – Табуреткин не сомневался, что сигнал тут ни при чём. И «тёплую» встречу устроило местное начальство, надеясь на то, что проверяющие расшибутся насмерть. А нет проверяющих – нет и проверки.
– В первый раз. На станцию редко гости прилетают. Поручим технической службе, чтобы протестировали.
– С чего начнём? Кстати, как вас звать-величать? – не стал демонстрировать свою осведомлённость Иннокентий.
– Ой, — сопровождающий Табуреткина стукнул себя по лбу кулаком, — забыл представиться, помощник заведующего станцией Куропаткин Лев Вениаминович. Можно Лёва.
– Заведующего? Это что за ранг?
– Это не ранг, дело в том, что Поликарп Поликарпович – поклонник старины. На Земле пару веков назад заведующими называли руководителей детских воспитательных заведений. У нас тут почти такое заведение. Всех надо за руку водить, — Куропаткин растянул губки в улыбке.
– Понятно. А Поликарп Поликарпович?
– Это начальник станции.
– А кто такой старина?
Лучше косить под идиота, чем изображать умницу. Эта коронная фишка старшего инспектора не раз его выручала.
– Не важно. Давайте начнём. Пройдёмте в столовую.
Столовая Табуреткину понравилась. Большое помещение. Столики на четверых с прикреплёнными к полу стульями. Приятный запах свежеприготовленной пищи. Люди с подносами и алюминиевыми ложками. Компот в стаканах. Знакомая обстановка, но откуда...
«Антураж российского общепита конца двадцатого – начала двадцать первого века».
Выстрелила в мозг информация, оставленная на автоматической подкачке бимодулем.
– Лёва, а почему стулья к полу прикручены? На станции искусственная гравитация.
– Так воруют, Иннокентий Полиграфович. Станцию строили впопыхах, поэтому в некоторых жилых помещениях недокомплект — людям сидеть не на чем. Вот и тащат кто откуда.
– Стульев не хватает?
– Отсутствуют не только стулья. Жилой отсек рассчитан на два-три человека, а живут по пять. Как говорится ни пульку расписать, ни в очко забуриться.
– Пульку?
«Пулька – преферанс, карточная игра с взятками. Получила распространение в России в середине девятнадцатого века. Забуриться — бура (тридцать одно) — карточная игра, также называется комбинация трёх козырей при игре в буру. Очко – двадцать одно — русская карточная игра. Так же – отверстие в стульчаке туалета для выброса каловых масс из организма человека. Так же — анальное отверстие человека, откуда извергаются каловые массы. Так же — поощрительный балл, присуждаемый спортсмену или команде…»
Табуреткин мысленно отключил поток информации.
– Да, неважно. Меню дать для изучения или пробовать будете?
– Кушать буду, как положено.
– Без проблем. Римма Марковна, будьте любезны…
Через некоторое время перед Табуреткиным выстроились первое, второе и третье – всё выглядело аппетитно.
– Это что? – Табуреткин указал на суповую тарелку.
– Суп из хериков. Земля давно не снабжает станцию провизией, так что питаемся своим мясом.
– Своим мясом?
– Ну да. Помимо выращенных на станции овощей и фруктов, мы облетаем близлежащие планеты и собираем съедобные белки. Хериками мы окрестили мясных жуков с планеты 2Е456. Они не боятся высоких температур и при кипячении откладывают в воду мясные шарики, напоминающие фрикадельки. У них на панцире две линии, напоминающие крестик, — Куропаткин улыбнулся, — поэтому и херики. Это наш доктор придумал.
– Откладывают?
Табуреткин опустил ложку в бульон. Из тарелки выпрыгнуло с десяток непонятных субъектов. От неожиданности Иннокентий Полиграфович вскрикнул, завалился на бок и сполз под стол.
– Надо было минутку подождать, пока херики сами вылезут и уйдут, отложив шарики. Это моя вина, Иннокентий Полиграфович. Не проинформировал. Но всё равно пробуйте.
– Нет, спасибо, — Табуреткин поднялся, — аппетит пропал. Пройдёмте дальше.
***
– Лёва! – После двухчасового обхода помещений старший инспектор Табуреткин уверовал, что удивить его уже невозможно. Но увиденная картина поражала сходством. – Лёва!
Куропаткин вздрогнул, последние полчаса он постоянно засыпал на ходу. Но привычка неотлучно следовать за начальством не давала расслабиться ни в одном тихом месте.
– Тут я!
– Это что?
– Это дверь в уборную.
– Что это за диаграмма на двери?
– Это наш доктор Левон Петросович изучает статистические данные по отходам жизнедеятельности. Мы ведь питаемся малоизученными белковыми организмами, теми же шариками хериков, а реакция на них неизвестна. Каждый пишет фамилию и время посещения. Потом всё гранулируется и маркируется: гранулы поступают в медицинский отсек. В конце недели Левон Петросович прописывает пилюли. Каждому персонально. На станции везде в клозетах такие таблички висят.
***
***
– В клозетах?
– Ага.
– Ну, тогда идёмте к Левону Петросовичу, посмотрим, как вас лечат. И Тихона проведаем.
Медицинский отсек представлял собой квадратное помещение с десятком стеклянных дверей. За каждой что-то шевелилось. Табуреткин из-за обманчивого ощущения живых стен не сразу заметил самого хозяина кабинета, сидящего посередине за прямоугольным столом. То, что это «КАБИНЕТ ДОКТОРА ГЕВОРКЯНА», сообщила табличка, подвешенная под потолком над головой сидящего.
– Доброго здравия, Левон Петросович. Вот познакомьтесь, старший инспектор Иннокентий Полиграфович Табуреткин.
– А это вы! – Доктор спрыгнул со стула и оказался карликом. – Ваш Тихон сбежал.
– Сбежал? Но как? А как же неделя? – Табуреткин удивился.
– Крикнул, что побежал вас искать. Возможно, где-то снова поломанный лежит, – доктор изобразил улыбку. – Инкубационный период заживления после переломов минимум сутки. Потом пара дней на восстановление тканей.
– Ничего, появится. На нём быстро заживает. – Табуреткин обвёл взглядом кабинет. — Покажете, что тут за живчики за стеклом?
– А вам оно надо?
– А как же!
– Ну как хотите, – карлик просеменил к первой двери, открыв её. – Добро пожаловать!
Последнее, что увидел старший инспектор Табуреткин после того, как зашёл за стекло, – это быстро приближающаяся к голове табуретка.
***
Сознание возвращалось медленно. Сначала запахи, потом слух. Глаза инспектор решил пока не открывать. Стоп! Какой инспектор? Он ведь не инспектор! Многолетний опыт оперативной работы подсказывал: сначала понюхать, потом послушать. Определить, что он лежит привязанным к железному столу в стеклянной комнате, труда не составило. Бимодуль в связи с форс-мажором удалил внедрённую личность Табуреткина из головы Савелия и подгрузил необходимую информацию. И тут же всплыл последний разговор с шефом перед отлётом:
– Сергеев, для тебя подготовлена легенда старшего инспектора Табуреткина Иннокентия Полиграфовича, — голос шефа, как всегда, был лишён эмоций, — который существует на самом деле, но лечится после инспекции на Фобос. Коррупционные схемы на спутнике Марса уходили наверх, поэтому Табуреткина пытались устранить. Возможно, тебе придётся столкнуться с той же ситуацией.
– Это когда дотошная проверка воздушных шлюзов привела к выбросу комиссии в мусорный контейнер?
– Именно. Пластика тела и полная идентичность у Петровича завтра в девять. Помни, полная идентичность сотрёт личность Сергеева, но при необходимости вернёт обратно. В помощники тебе будет приставлен настоящий младший инспектор Тихон Сидоркин, чтобы не было подозрений. Он получил задание от начальства: помогать инспектировать Станцию Пересадки и охранять инспектора. Теперь по станции: последнее сообщение было получено три недели назад и выглядело очень не «по-человечески». Как помнишь из отчёта, станцию начали строить ещё пятнадцать лет назад, чтобы создать промежуточное звено между дальними космическими полётами. Пока строили, мы выкрали у азгартов технологию гипердвигателя. Станция стала не нужна. Решено было создать на её базе форпост на окраине Млечного Пути для контактов и торговли. Численность персонала станции – тридцать человек. Досье на каждого, а так же само сообщение загрузят в бимодуль. Изучишь в полёте. Задача – выяснить, весь ли персонал станции люди.
– А как же Василина?
– По легенде, ты погиб на подлёте к дому. Неисправность флаера. Заживо сгорел. Труп похоронили в закрытом гробу.
– Жаль. Пять лет болонке под хвост. Скоро свадьба намечалась. Напрямую вышел бы на тестя.
– Там Шурик работает. Он по старой легенде оказался твоим сводным братом, о котором никто не знал. Короче, охмуряет Василину, пользуясь трауром.
Вот так работаешь, работаешь, а потом раз – вся работа в мусор. Сергеев вспомнил, что попал в Галактическое Разведывательное Управление Содружества случайно. Отучившись положенный срок в геологическом университете, Савелий занялся любимым делом семьи – дальним поиском. Звёздные системы, планеты, астероиды – романтика. Но инопланетный фактор в корне изменил его жизнь. Первая встреча людей с инопланетной расой азгартов закончилась трагедией — физическим устранением экспедиции Савелия. Остальные выжившие были взяты в плен. И только благодаря дипломатии Сергеева азгарты не стали нападать на Землю. После этого поступило предложение работать в ГРУ. Дальше последовали успешные задания. И вот уже майору Савелию Сергееву поручается вступить в контакт и наладить взаимодействие с ещё одной инопланетной цивилизацией.
***
– Лёва, не мешайте делать сыворотку! В противном случае инспектор очнётся раньше, чем надо. А дозу получите по расписанию, — голос доктора отвлёк Сергеева-Табуреткина от воспоминаний.
– Вы хотите превратить его в такую же кашу, как и остальных?
– Не кашу, Лёва, а разумный биологический материал. Изначально поползает по стенам, а уж потом соберётся в то, что нужно, — в голосе карлика послышалось раздражение.
– Зря вы полетели на тот корабль. Притащили гадость, и неизвестно, что теперь будет, — Куропаткин всхлипнул.
– Лёва, я же уже объяснял. Это новая форма биологической жизни.
– Расскажите это Поликарпу Поликарповичу.
– Понимаю, он был дорог вам, но как первый испытуемый, ваш отчим пал на поле научного эксперимента. Полученные травмы были несовместимы с жизнью. Я пробовал его спасти.
– Это называется спасти? Да его разорвало через десять секунд после вашего вмешательства. Нас всех скоро поразрывает! Бедная мамочка! – Куропаткин взвыл и рухнул на кушетку.
– Вас с мамочкой не разорвёт. В крайнем случае, вы расплывётесь в лужу биоплазмы, как наш технический отдел. А они живы и всё понимают.
– А из меня зачем «щелкунчика» сделали?
– Неправда. Я тут ни при чём. Вы, Лёва, неправильно собрались. Вот смотрите.
Незакрытая дверь стеклянной комнаты позволяла Савелию слышать разговор. Приоткрыв один глаз, он увидел, как при приближении карлика к «аквариуму» там что-то зашевелилось и сформировалось в нечто, напоминавшее человеческую голову. С глазами, носом и губами.
– Гляньте, Лёва, — голос доктора источал веселье, — да это же Виталий Евгеньевич. Виталий Евгеньевич, вы меня узнаёте? – масса за стеклом резко запульсировала, начала увеличиваться в размерах и взорвалась, растекаясь по стеклянным стенам. – Видите, Лёва. Форма не стабилизируется. Вам ещё повезло.
Неожиданно бахнуло. Раздался звон рассыпавшегося стекла.
Бахнуло ещё раз. Помещение быстро заполнялось едким белым дымом, стало трудно дышать. Сергеев попытался освободиться от ремней, притягивающих его к металлическому столу.
Бахнуло в третий раз. С мерзким шлепком что-то ударилось о чудом уцелевшую стеклянную стену, и Савелий увидел расплющенное тело доктора-карлика, сползающее вниз по стеклу. Тело дико вращало глазами, болтало поломанными конечностями, открывало рот, хватая воздух, словно рыба, выброшенная на сушу. И регенерировало. С ужасающей скоростью на глазах Савелия кости вправлялись, суставы восстанавливались, кишки, размазанные по стеклу, отрастали вновь и залазили обратно.
Бахнуло в четвёртый раз. Раздался мерзкий скрежет. Станция начала разваливаться, и майор Савелий Сергеев увидел вокруг себя миллиарды звёзд.
***
– Послушай, Тихон, как тебе пришло в голову вырвать медицинский отсек из станции? Да и откуда тебе известно о системах эвакуации?
– Так не было известно. Когда меня поместили в заживляющую капсулу, вкололи стандартную дозу наркоза. Но я не отключился, а только забалдел. Не знаю, почему. Возможно, у них стандарты не те. Так я стал свидетелем нескольких перевоплощений, а так же ближайших планов этих субъектов. Нас изначально планировалось отпустить с миром, чтобы не привлекать внимание. Короче, при благоприятных обстоятельствах я дал дёру. Добрался до центральной консоли, взломал компьютер и получил полную информацию.
– Взломал? Ты что, специалист по взломам центральных консолей? – Савелий с интересом посмотрел на Тихона.
– Да, на станции всё устаревшее. Оборудование и программное обеспечение давно не обновлялись. Я на таком ещё в школе трудился.
– А в какой школе ты трудился, Тихон?
Тихон на миг осёкся.
– Я хотел ещё по прилёту сказать, но не успел. Я работаю в СКР.
– Не ожидал от тебя, Тихон, – Савелий на самом деле не ожидал такого поворота. Контрразведке-то что тут нужно?
– Я и не Тихон. Моё имя Андрей Саркисов. После того как вирус захватил станцию…
– Вирус?
– Согласно записям, это разумный вирус, превращающий органическую жизнь в белковую массу. Он пытается размножаться и подстраиваться под условия, в которых оказался. Принимает те формы, которые изначально уничтожил, но главное – сознание копируемой формы остаётся. Это сохраняет клону эмоциональность. В последней записи бортового журнала значится, что начальник станции и несколько членов команды, в том числе доктор Геворкян, отправились к неизвестному кораблю, появившемуся в зоне приёма станции.
– Ну что, Геворкян вовсе не Геворкян, я понял, как только увидел этого коротышку.
– Геворкян – человек. Вирус его изменил генетически, превратив в карлика. Это говорит об иммунитете. Меня послали на Станцию Пересадки, так как в СКР поступила информация о «кроте» азгартов, который создаёт коридор для вторжения. Предположительно, этот вирус – биологическое оружие.
– А Куропаткин человек?
– Куропаткин и все остальные на станции – клоны, которые считают себя людьми. Я разговаривал с несколькими. Они верят в своё человеческое происхождение.
– Как я-то выжил? Вылетев, привязанный к столу в открытый космос вместе с медицинским отсеком, я через десяток секунд превратился бы в кусок льда.
– Повезло вам, Иннокентий Полиграфович: стеклянный отсек от температуры заплавился, оставив немного воздуха и тепла. Этого мне хватило, чтобы вас вытащить.
– Да уж, повезло. Как я понял, мы в спасательном катере станции? – Сергеев-Табуреткин огляделся.
– Точно.
– Надо связаться с патрулём, чтобы изолировать станцию, возможно, там ещё остался вирус.
– Уже связался. Прибытие через шесть часов. На станции полный вакуум. Воздух выгорел.
– Тогда у нас есть время написать подробный отчёт о случившемся.
– Надо лететь. Земле грозит вторжение, в этом уже нет никаких сомнений. Вы же инспектор, понимаете важность нашей миссии.
Тихон Сидоркин, он же Андрей Саркисов, пристально посмотрел в глаза Савелия.
– Понимаю.
– Тогда вводите координаты.
Савелий быстро набрал цифры. После ввода личного кода майора ГРУ катер взял курс на Землю.
– Кстати, Тихон, то есть Андрей, как ты обманул Геворкяна с переломами?
– А я не обманывал, – Тихон-Андрей загадочно улыбнулся, – я о них забыл.
Взгляд Савелия упал на правую ногу Сидоркина-Саркисова, изогнутую под неестественным углом в двух местах. И тут же с противным хрустом нога Тихона-Андрея вытянулась, приняв здоровый вид, а фигура собеседника преобразилась в представителя азгартов. Того самого, с которым так долго велись переговоры о ненападении.
– Слушай, Сергеев, ничего личного, но воровать технологии нехорошо. Теперь вы можете прилететь к нам, что совершенно неприемлемо. Ход за нами – мы забираем Землю. Так что без обид...
И снова последнее, что отпечаталось в памяти майора Савелия Сергеева, быстро приближающаяся к голове табуретка. И откуда она только взялась на спасательном катере станции…
Автор: Влад Соколов
Источник: https://litclubbs.ru/articles/60977-inspekcija.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: