Дима уснул сразу, как только его голова коснулась подушки. Он умел это делать — отключаться за секунды, будто кто-то нажимал кнопку. Двадцать восемь лет я наблюдала за этим и каждый раз немного завидовала.
Я не спала.
Лежала, смотрела в потолок, потом встала и пошла на кухню. Налила себе воды, постояла у окна. За стеклом — ноябрь, мокрый асфальт, одинокий фонарь. Всё как всегда.
Только вот дети уехали. Наконец-то, как говорят все вокруг. Выросли, встали на ноги, разлетелись. Артём — в Питер, Катя — замуж в другой город. И квартира, в которой раньше вечно кто-то топал, хлопал дверью, забывал выключить свет в ванной, вдруг стала огромной и тихой, как музей.
Я стояла у окна и думала: ну вот. Теперь только мы с Димой.
И почему-то от этой мысли стало не радостно. А странно.
Мы с Димой познакомились, когда мне было двадцать два. Он был весёлый, шумный, вечно что-то придумывал. Я влюбилась в эту его неугомонность — казалось, с ним никогда не будет скучно. Так и вышло. Только скучно не было по другой причине: дети, работа, ремонт, болезни, переезды. Некогда было скучать.
А теперь — вот оно, время. Сиди и смотри в окно.
Я допила воду и вернулась в комнату. Дима лежал на спине, тихо сопел. Я смотрела на него минуту, наверное. Думала: я знаю этого человека? По-настоящему знаю?
Вопрос был глупый. Конечно, знаю. Двадцать восемь лет — это не шутки.
Я легла. Закрыла глаза. Не уснула.
Утром Дима встал в семь, как обычно. Заварил кофе, сел с телефоном. Я вышла на кухню — он поднял глаза, кивнул.
— Доброе утро.
— Доброе, — ответила я и полезла в холодильник.
Мы позавтракали. Он говорил о чём-то — о машине, которую надо отдать на техосмотр, о том, что в выходные надо бы съездить к его маме. Я слушала, отвечала. Всё как всегда.
Только вот я поймала себя на том, что смотрю на него и думаю: а он вообще рад, что дети уехали? Ему не одиноко? Или он тоже лежит ночью и думает непонятно о чём?
Я не спросила. Не знаю почему.
Дима уехал на работу. Я осталась одна.
Позвонила Катя — спросила про рецепт моего пирога с капустой, я продиктовала. Написал Артём — скинул фотку своей новой комнаты в Питере, подписал «норм». Я ответила сердечком.
Потом долго сидела за столом и смотрела в окно.
Раньше я мечтала об этом — о тишине, о времени для себя. Читала где-то, что когда дети вырастают, женщина наконец может вспомнить, кто она такая. Заняться собой. Начать жить для себя.
Вот только я понятия не имела, кто я такая без этого всего. Без завтраков на четверых, без родительских собраний, без «мама, ты не видела мои ключи».
Я была мамой. Женой. Хозяйкой этого дома.
А кто я теперь?
Подруга Ира позвонила в обед.
— Ну как ты? — спросила она. — Отошла уже от проводов?
— Отхожу, — сказала я.
— Зато теперь свобода! — Ира засмеялась. — Мои уже три года как уехали, я до сих пор кайфую. Ходишь по квартире в чём хочешь, смотришь что хочешь, никто не лезет.
— Да, — согласилась я. — Здорово.
Я не стала говорить, что ночью не спала и стояла у окна с водой, как привидение.
— Слушай, давай в субботу в кино? — предложила Ира. — Там новый французский фильм, ты же любишь.
— Давай, — согласилась я.
Положила трубку. Подумала: когда я последний раз ходила в кино? Года три назад, точно. Всё некогда было.
Вот теперь — можно.
Почему же не хотелось?
Дима вернулся вечером, как обычно в половину восьмого. Снял куртку, помыл руки, сел ужинать. Я подала суп, села напротив.
— Устал? — спросила я.
— Нормально. — Он взял ложку. — Совещание затянулось.
— Понятно.
Мы поели. Он смотрел какой-то сериал, я листала книгу, не читая.
Потом он зевнул, сказал «пойду лягу» и ушёл. Я ещё посидела на кухне. Вымыла посуду. Протёрла стол.
Поймала себя на мысли, что весь день не было ни одного разговора, который был бы про что-то настоящее. Техосмотр, рецепт, совещание. Слова-заглушки. Слова, которые заполняют тишину, но ничего не говорят.
Мы разговаривали так всегда? Или только сейчас, когда исчез общий шум — дети, суета, поводы?
Я не могла вспомнить, когда мы в последний раз говорили о чём-то важном. О том, чего хотим. О том, что чувствуем. О том, как нам — вот так, вдвоём, в этой тишине.
Может, никогда. Может, просто не нужно было — всё и так было понятно.
А теперь — непонятно.
Я пошла в комнату. Дима уже спал. Я легла осторожно, чтобы не разбудить.
И снова смотрела в потолок.
На следующий день я позвонила маме. Просто так, без повода.
— Лен, что-то случилось? — сразу спросила она.
— Нет, мам. Просто скучаю.
— Дети уехали — скучаешь, — вздохнула мама. — Это нормально, пройдёт.
— Мам, а вы с папой... — я помолчала. — Вам было хорошо вдвоём? Когда мы с братом выросли?
Мама помолчала секунду.
— По-разному, — сказала она наконец. — Первое время странно было. Привыкали заново.
— Заново?
— Ну да. Ты за столько лет привыкаешь быть родителями. А потом надо снова стать просто мужем и женой. Не у всех это получается.
Я сидела и думала об этом долго после того, как положила трубку.
Стать снова просто мужем и женой.
А мы с Димой вообще помним, как это — быть просто нами? Без ролей, без функций, без расписания?
В субботу мы поехали к его маме. Галина Ивановна встретила нас пирогами и разговорами о соседях. Дима расцвёл — он всегда оживал у мамы. Шутил, рассказывал что-то смешное, смеялся.
Я смотрела на него и думала: вот он, настоящий. Вот когда он живой.
А дома — нет?
Или просто мне так кажется?
Обратно ехали молча. Дима слушал радио. Я смотрела в окно на проносящиеся огни.
— Ты не устала сегодня? — спросил он неожиданно.
— Нет, — сказала я. — А что?
— Просто. Ты какая-то тихая последние дни.
Я повернулась к нему. Он смотрел на дорогу.
Тихая. Он заметил.
— Думаю просто, — сказала я.
— О чём?
Я помолчала. Как сказать — о чём? Что сижу ночами у окна и не понимаю, кто я теперь? Что смотрю на него и вдруг не знаю, что у нас есть кроме двадцати восьми лет привычки?
— Привыкаю, — сказала я. — К тишине.
— А, — сказал он. И снова стал смотреть на дорогу.
Я отвернулась к окну.
Вот именно.
Ночью я снова не спала. Встала, пошла на кухню. Налила воды.
И вдруг увидела его телефон на столе. Он лежал экраном вниз — Дима всегда так оставлял, ещё с тех пор, когда дети были маленькие, чтобы не отвлекаться на уведомления.
Я не собиралась его брать. Правда, не собиралась.
Просто он завибрировал. В час ночи.
Я посмотрела на экран. Сообщение. Имя отправителя я не знала.
И всё же это было не имя, которое я ожидала увидеть у мужа в час ночи.
Но я и представить не могла, что увиденное окажется не тем, чем казалось. Что за этим именем скрывалась история, которая перевернёт всё — только совсем не так, как я думала в ту ночь у окна.
Конец 1 части. Продолжение уже доступно по ссылке — если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть →