Идея позвать соседок на чай пришла ко мне в воскресенье утром — в тот редкий момент, когда я чувствую себя добросердечным человеком. Солнце светило в окно, Василий дремал на подоконнике, свернувшись бубликом, и у меня было хорошее настроение. Это, как выяснилось позже, и стало моей главной ошибкой.
Соседок у меня две. Нина Георгиевна с третьего этажа — дама лет шестидесяти пяти, бывший бухгалтер, с осанкой балерины и взглядом налогового инспектора. И Люда с пятого — моя ровесница, тридцать семь лет, работает в МФЦ, считает себя экспертом абсолютно во всём: в воспитании детей, в диетологии, в дизайне интерьера и, видимо, в кошачьей диетологии тоже.
Я написала им в общий чат подъезда: «Девочки, приходите сегодня в три, попьём чаю». Нина Георгиевна ответила через минуту: «Приду». Люда прислала три сердечка и голосовое сообщение на полторы минуты, из которого я поняла только то, что она тоже придёт, но сначала зайдёт в магазин за своим любимым печеньем, потому что «у тебя, Лен, обычно этого нет».
Ладно.
Я потратила всё воскресное утро на готовку. Не потому что хотела произвести впечатление — просто мне нравится, когда стол красивый. Заварила чай в большом заварнике, достала чашки, которые обычно стоят в серванте, нарезала лимон. Всё честь по чести.
В три часа дня обе явились почти одновременно. Нина Георгиевна — в бежевом свитере и с поджатыми губами. Люда — в спортивных штанах и с пакетом печенья «Юбилейное», которое она торжественно водрузила на стол рядом с моей выпечкой.
— Ну, как вы тут? — сказала Люда, усаживаясь и оглядывая кухню тем особым взглядом, которым смотрят на витрину магазина перед тем, как начать критиковать ценники.
— Нормально, — сказала я и разлила чай.
Первые минут десять было вполне мило. Нина Георгиевна рассказывала про внука, Люда жевала моё угощение и параллельно листала телефон. Я расслабилась. Зря.
— Лен, а ты шторы давно не меняла? — вдруг сказала Люда, кивнув в сторону окна.
Я посмотрела на шторы. Шторы как шторы. Бежевые, льняные, я их три года назад купила в ИКЕА и была абсолютно довольна.
— Нет, недавно, — соврала я на автомате. Потом поправилась: — Ну, года три назад.
— Вот и видно, — кивнула Люда с таким видом, будто поставила диагноз. — Сейчас совсем другое в моде. Вот у меня — видела? Блэкаут с люверсами. Смотрится совершенно иначе.
Я видела её шторы. Тёмно-серые, плотные, превращающие комнату в бункер. Но промолчала.
— Хотя, — добавила Люда, — это вопрос вкуса, конечно.
Это «конечно» прозвучало так, что было понятно: вкус у меня отсутствует.
Нина Георгиевна к этому моменту закончила рассказ про внука и тоже огляделась. Взгляд её остановился на Василии, который к этому времени перебрался с подоконника на стул в углу и теперь смотрел на гостей с нескрываемым равнодушием.
— Какой у вас… крупный кот, — сказала Нина Георгиевна.
— Василий, — сказала я. — Он породистый. Британец.
— Да, британцы склонны к полноте, — подхватила Люда, отрываясь от телефона. — Им вообще нельзя перекармливать. А у тебя он сколько весит?
— Шесть килограммов, — сказала я.
— Ого.
Это «ого» тоже было диагнозом. Видимо, неблагоприятным.
— У британцев норма — четыре, максимум пять, — продолжила Люда. — Я читала. Ожирение у котов — это серьёзно, Лен. Суставы, печень, сердце...
Я смотрела на неё и думала: вот я пригласила тебя на чай. Ты пришла со своим печеньем. Ты ела мою выпечку. И теперь ты читаешь мне лекцию про суставы моего кота.
— Василий здоров, — сказала я ровно. — Мы каждый год у ветеринара.
— Ну, это хорошо, — сказала Нина Георгиевна таким тоном, будто удивилась.
Люда к этому времени, судя по всему, вошла во вкус.
— А ты вообще чем его кормишь?
— Сухим кормом.
— Каким?
Я назвала марку.
— А, — сказала Люда. — Ну, это средний сегмент. Я своему Барсику беру только холистик. Дороже, конечно, но зато ингредиенты...
Я налила себе ещё чаю. Молча. В голове у меня начала формироваться мысль о том, что доброта — это переоценённое качество и лучше бы я в это воскресенье просто легла с книжкой на диван.
Нина Георгиевна тем временем отставила чашку и с задумчивым видом посмотрела на мою полку с книгами, которая была видна из кухни через открытую дверь.
— Лена, а вы читаете?
— Читаю.
— Что именно?
Я назвала несколько книг.
— Хм, — сказала Нина Георгиевна. — Это всё художественное. Я в вашем возрасте уже читала только нон-фикшн. Развитие, саморазвитие. Художественная литература — это, знаете ли, для отдыха. А вы не думали про саморазвитие?
Весело, что и говорить.
— Думала, — сказала я. — Думаю регулярно.
— И что же вы развиваете? — спросила Нина Георгиевна с таким интересом, что я не сразу нашлась с ответом.
Люда не дала мне ответить.
— Нин Георгиевна, ну саморазвитие — это хорошо, но Лена же не обязана. — Потом повернулась ко мне: — Хотя подкасты слушаешь? Я вот слушаю. Про психологию, про отношения. Очень помогает разобраться в себе.
Я прикусила щёку изнутри.
— В себе я разобралась, — сказала я.
— Ну это все так думают, — ответила Люда и засмеялась.
Нина Георгиевна засмеялась тоже — вежливо, как смеются на чужих шутках.
Вот тут я поняла: у этого чаепития нет дна. Оно будет продолжаться, пока не закончится заварник или пока они не выскажутся обо всём — о шторах, о коте, о книгах, о моём саморазвитии. Может, ещё о расстановке мебели доберутся. Или о том, почему я до сих пор не поменяла смеситель на кухне.
Я встала, подлила всем чаю и посмотрела в окно. Василий перебрался обратно на подоконник и смотрел на улицу. Умный кот.
Люда что-то говорила про ремонт у своей подруги. Нина Георгиевна кивала. Я изображала внимание.
А потом Нина Георгиевна сказала кое-что, отчего я чуть не уронила чашку.
Она сказала это спокойно, между прочим, продолжая помешивать чай ложкой.
— Лена, а вы знаете, что Сергей ваш тут бывает? Я видела его на прошлой неделе. Он с какой-то женщиной у подъезда стоял. Долго так разговаривали.
Я поставила чашку на стол.
Сергей — мой бывший муж. Мы разошлись полтора года назад. Он живёт в другом районе. У нас нет общих дел, нет детей, нет причин ему здесь бывать. Вообще никаких.
— Наверное, случайно мимо шёл, — сказала я.
— Нет-нет, — мягко поправила Нина Георгиевна. — Он стоял и ждал. Я вышла за газетой, вернулась — он всё ещё стоял.
Люда перестала говорить про ремонт. Посмотрела на меня. Потом на Нину Георгиевну.
— Интересно, — протянула она.
А у меня внутри что-то нехорошо ёкнуло.
Но самое странное было не в том, что Сергей там стоял. А в том, с кем именно он стоял. Потому что женщину, которую описала Нина Георгиевна, я узнала сразу. Это была моя лучшая подруга.
Конец 1 части. Продолжение уже доступно по ссылке — если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть →