— Семён, не вздумай трогать воду.
Я уже наклонился, чтобы зачерпнуть горсть, но голос Зыонга прозвучал так резко, что я отдёрнул руку, будто передо мной была не река, а змея. Мы стояли на набережной Красной реки в Ханое. Вода текла медленно, мощно, маслянисто-красная в лучах заходящего солнца.
— Красивая, — сказал я. — Прямо как расплавленная медь.
Зыонг покачал головой:
— Ты знаешь, почему она красная?
— Ну, — пожал я плечами, — эрозия почв, красная глина, в учебниках писали…
— В учебниках, — усмехнулся Зыонг. — А местные старики говорят по-другому. Хочешь узнать правду?
Я посмотрел на реку. Она текла неспешно, но в этом спокойствии чувствовалась скрытая сила. Такая, знаете, когда тигр лежит и вроде дремлет, но ты понимаешь: один неверный шаг — и всё.
— Рассказывай, — сказал я, садясь на парапет.
Зыонг закурил, прищурился на солнце и начал.
Дочь Нефритового императора
— Давно это было, — начал Зыонг. — Ещё до того, как первые вьеты пришли в дельту. Тогда здесь жили только духи да звери. А над всей землёй правил Нефритовый император. И была у него дочь — принцесса Тхань. Красивая, говорят, как утренняя заря.
— И что с ней стало?
— Полюбила она не того, — вздохнул Зыонг. — Полюбила дракона из нижнего мира. А дракон тот был не простой — повелитель вод. Звали его Тху Тханг. Он жил в подземных реках и выходил на поверхность только в полнолуние.
— Запретная любовь?
— Запретная, — кивнул Зыонг. — Нефритовый император сказал: «Если выйдешь за него, станешь смертной и будешь жить среди людей. А он навсегда останется в воде». Но дочь не послушала. Сбежала с драконом, поселилась на берегу этой реки.
— И всё закончилось плохо?
— Всё закончилось кровью, — жёстко сказал Зыонг. — Император послал своих воинов, чтобы вернуть дочь. Но дракон не отдавал. Битва длилась три дня и три ночи. Вода в реке вскипела, берега обрушились, небо почернело. В конце концов император проклял дочь: «Ты хотела быть с водой — будь водой. Отныне твоя кровь будет течь в этой реке вечно».
— И она…
— Она превратилась в эту реку, — кивнул Зыонг. — А дракон ушёл на дно и спит там до сих пор. Иногда просыпается. Тогда река поднимается, заливает берега, топит деревни. Это он ищет свою возлюбленную.
Я посмотрел на воду. Теперь она казалась не просто красной — она казалась живой.
Запах крови
— Зыонг, а почему говорят, что вода пахнет кровью?
— А ты понюхай, — предложил он. — Только осторожно.
Я наклонился к воде. И правда — лёгкий металлический запах, похожий на запах крови. Смешанный с тиной, рыбой, сыростью. Но металл чувствовался отчётливо.
— Это же железо, — сказал я. — В красной глине много железа.
— Железо, — усмехнулся Зыонг. — Конечно. Только вот в сезон дождей, когда вода поднимается, этот запах становится сильнее. Местные рыбаки говорят: в эти дни нельзя выходить на лодках. Духи реки пьют кровь тех, кто осмелится их тревожить.
— Тонут люди?
— Каждый год, — спокойно ответил Зыонг. — Особенно дети. Или пьяные. Но иногда и опытные рыбаки пропадают. Лодка целая, сети целые, а человека нет. Будто вода забрала.
— И ты веришь, что это духи?
— А ты не веришь? — прищурился Зыонг. — Тогда скажи: почему в тех местах, где тонут люди, вода всегда краснее? Даже если дождей не было. Даже если глина не смывается.
Я промолчал.
Жертвы, которые принимает река
— Раньше, — продолжил Зыонг, — каждый год в полнолуние первого лунного месяца люди приносили жертву реке. Кидали в воду варёный рис, бананы, рыбу. Старики молились: «Мать-река, прими угощение, не забирай наших детей».
— А сейчас?
— Сейчас тоже кидают, — пожал плечами Зыонг. — Но не все. Молодые не верят. А старики верят. Пойдём вечером на набережную — увидишь.
Мы пошли. Вечером у воды действительно стояли несколько старух. Они шептали молитвы, бросали в реку рис. Солнце садилось, вода горела багровым, и казалось, что она действительно пьёт эти подношения.
— Видишь, — сказал Зыонг. — Они знают. Река помнит. Она ждёт.
— Чего ждёт?
— Когда кто-нибудь упадёт, — просто ответил Зыонг. — Каждый год она забирает ровно столько, сколько ей нужно. Если жертв мало — забирает людей. Если много — может пощадить.
— И много забирает?
— В прошлом году — семеро, — сказал Зыонг. — Один утонул сам, шестерых лодка перевернулась. В позапрошлом — четверо. А в засушливый год, когда рис не уродился, — двенадцать. Река голодная была.
У меня мурашки побежали по спине. Я смотрел на спокойную воду и не мог поверить, что она может быть такой жестокой.
Мост, который не достроили
— Вон там, — Зыонг показал на опоры недостроенного моста вдалеке, — хотели построить новый мост лет двадцать назад. Французские инженеры приезжали, японские. Начали забивать сваи. И каждый раз что-то шло не так.
— Что именно?
— Техника тонула, люди гибли, — Зыонг говорил спокойно, будто о погоде. — Три крана упало в воду. Восемь рабочих утонуло. Один экскаватор просто исчез за ночь. Утром приходят — а его нет. Только вода.
— И что, бросили?
— Бросили, — кивнул Зыонг. — Местные шаманы сказали: река не хочет моста. Она хочет оставаться свободной. Нельзя перегораживать путь духам. Иначе они разозлятся.
Я посмотрел на ржавые опоры, торчащие из воды. Они напоминали скелет какого-то доисторического чудовища.
— И до сих пор стоят?
— До сих пор, — подтвердил Зыонг. — Никто не трогает. Страшно. Да и не нужно. Река сама решит, когда им упасть.
Тайна Красной дельты
Мы долго сидели на набережной, смотрели на воду. Темнело. Огни Ханоя зажигались один за другим, отражались в красной воде, превращая её в расплавленное золото.
— Зыонг, а почему вы вообще поселились здесь? Если река такая опасная?
Зыонг усмехнулся:
— Потому что она даёт жизнь. Рис растёт только здесь, в дельте. Без неё мы бы умерли с голоду. Она кормит, поит, даёт рыбу. Но за всё надо платить.
— И вы платите?
— Каждый день, — кивнул он. — Осторожностью. Уважением. Страхом. Если забудешь, что река живая — она напомнит.
Он встал, бросил в воду окурок.
— Пойдём, Семён. Темнеет. Ночью здесь делать нечего.
Я ещё раз взглянул на воду. В темноте она казалась чёрной, но где-то глубоко, на дне, мне почудились огни. Много огней. Они двигались против течения.
— Зыонг, — позвал я. — Там огни…
— Не смотри, — резко сказал он. — Пошли.
И я пошёл.
Эпилог: Река, которая помнит всё
Сейчас сижу в номере, пишу это, а за окном всё та же Красная река. Ночью она не видна, но я знаю, что она там. Течёт. Ждёт.
Десять легенд. Десять историй. Десять раз, когда я смотрел в глаза чему-то большему, чем просто вода, просто горы, просто ветер.
Зыонг сказал сегодня напоследок:
— Ты теперь тоже часть этого, Семён. Ты слышал эти истории, ты видел эти места. Они останутся с тобой навсегда. И когда-нибудь, когда ты будешь далеко отсюда, ты вспомнишь эту реку. И она вспомнит тебя.
Знаете, я ему верю.
Потому что вода — она живая. И она помнит всё.
P.S.
Друзья, вот и подошёл к концу наш цикл про Вьетнам. Десять историй, десять встреч с неизведанным. Спасибо, что были со мной всё это время. А теперь — вопрос к вам: какая легенда зацепила больше всего? Где у вас побежали мурашки? Делитесь в комментариях, мне правда очень важно ваше мнение. И подписывайтесь, конечно. Дальше будет новый цикл — не менее жуткий и интересный. Не переключайтесь! 👇
P.P.S.
Друзья, если вам зашли эти истории и хочется сказать спасибо — задонатить можно по ссылке в описании. Все деньги идут на пиво Зыонгу за новые байки и на кофе мне, чтобы я ночами не засыпал над клавиатурой. И отдельное спасибо тем, кто уже поддержал — вы делаете этот проект возможным. 🙏