О впечатлительности мадемуазели Греты ходили легенды. Натура тонкая, порой граничащая с истеричностью, она обладала столь неуемным воображением, что окружающим оставалось лишь диву даваться ее очередным странным выходкам.
Однажды, проходя мимо лавки экзотических растений, Грета замерла перед витриной. Среди сочной зелени выделялся необычный цветок: его лепестки, длинные и причудливо изогнутые, манили своей порочной красотой. Сердце мадемуазели забилось чаще – верный признак того, что Грета пала жертвой очередного страстного желания. Она не стала спрашивать ни названия, ни правил ухода. Поддавшись спонтанному порыву, женщина купила растение, чувствуя себя абсолютно счастливой.
Дома, водрузив трофей на стол, она принялась его изучать. Нежные, мягкие лепестки коснулись ее кожи, словно ласковые пальцы. Неожиданная, приятная дрожь пробежала по спине.
– Боже, какой он соблазнительный! – прошептала она.
В ее воображении цветок уже обрел голос: казалось, он склоняется к самому уху и шепчет изысканные комплименты. Окрыленная этой фантазией, Грета решила немедленно устроить вечеринку, чтобы явить миру свое новое сокровище.
В назначенный вечер мадемуазель выглядела ослепительно. Ее наряд – полупрозрачный воздушный сарафан, расшитый орхидеями и гибискусами, – напоминал дикий тропический сад. Казалось, бутоны на ткани еще сохранили свежесть лесов, а тонкие бретели, усыпанные жемчугом, мерцали в свете ламп, как капли росы. Подол платья колыхался в такт ее шагам, в точности повторяя изгибы того самого цветка.
Как это часто бывало в мире Греты, детали ее туалета зажили собственной жизнью.
– Эй, ты, сарафан! Как тебе эта духота? – капризно осведомилась одна из бретелек, слегка покачиваясь на плече.
– О, я не жалуюсь! – весело отозвался шелк, пускаясь в пляс при каждом движении хозяйки. – Я в своей стихии! С Гретой я всегда чувствую себя на карнавале в тропиках. Это просто упоительно!
– А я, между прочим, нахожусь здесь не просто для красоты! – вмешалась жемчужина, надменно вспыхнув в лучах софитов. Она явно не сомневалась в собственной исключительности. – Именно я дарю образу этот аристократичный блеск. Без меня ты, дорогуша, была бы просто заурядным куском ткани. Скучным и невыразительным.
– Какое самодовольство! – фыркнула в ответ бретелька, едва сдерживая негодование. – Не будь меня, ты бы сейчас не сияла, а жалко каталась по полу, как выловленная килька. Уж я-то знаю: на мне здесь все держится!
– Зато я дарю Грете шик! – не сдавалась жемчужина. – А ты, бретель, просто выполняешь черную работу, как какая-нибудь служанка.
– Ха! Служанка? – бретелька вызывающе натянулась. – Я – ее опора! Я всегда подставлю плечо в трудную минуту!
Пока левая бретелька входила в раж, споря с подолом, в дискуссию внезапно вмешалась правая сандалия. Обувь у Греты была под стать наряду: мягкая кожа, изящно обвивающая щиколотки, и россыпь разноцветных бусин, весело позвякивающих при каждом шаге.
– Дамы, уймитесь! – звонко осадила она спорщиц. – Не будь Греты, мы бы все уныло покрывались пылью в темном шкафу.
Этот довод вызвал всеобщее одобрение. Ссоры мигом утихли, сменившись радостным предвкушением. Праздник манил и пьянил. В волосах мадемуазели, собранных в нарочито небрежный пучок, колыхались живые цветы, добавляя облику свежести. Грета буквально светилась, заражая гостей своим восторженным безумием.
Она стояла в центре залы, с упоением повествуя о своем приобретении и щедро сдабривая рассказ небылицами.
– Этот редчайший экземпляр родом из самых непроходимых джунглей Амазонки! – провозгласила она. – Имя ему – «Секретус соблазнус». Он капризен: распускается лишь ночью, дождавшись лунного подмигивания. И в тот же миг начинает танцевать! Лепестки кружатся в такт призрачному вальсу, а все обитатели джунглей сбегаются на это невероятное зрелище.
Гости слушали, затаив дыхание.
– Но истинные его фанаты – пчелы! – продолжала мадемуазель, округлив глаза. – Как вы знаете, в Амазонии они достигают метра в диаметре, и это не считая размаха крыльев! Эти гиганты кружат над цветком, словно под гипнозом. «Секретус» лукаво щекочет их своими нежными тычинками, и пчелы начинают буквально хохотать от удовольствия. А его аромат... это густой мед с дерзкой ноткой персика. Он обволакивает все вокруг, заставляя даже самых суровых и толстых жуков замирать в немом восторге.
Гости в недоумении переглядывались, но впечатлительную Грету было уже не остановить.
– Взгляните на эти листья, – шептала она, и в голосе ее звучал экстаз. – Они бархатные, почти живые. Они сами молят: «Прикоснись к нам». Но будьте начеку! Этот хитрец обожает заигрывать. Если же проявить грубость и сорвать его, он начинает плакать. Но его слезы – это чистейший нектар, настолько сладкий и манящий, что перед ним невозможно устоять. «Секретус соблазнус» – не просто растение, это тончайший флирт самой природы. Он знает, как вскружить голову, и делает это с лукавой улыбкой.
Она умолкла, но взгляд ее оставался прикованным к бутону. Ее одержимость была заразительна: гости, завороженные этой небылицей, боялись шелохнуться. Один из кавалеров, наблюдая, с каким трепетом мадемуазель ласкает лепестки, не выдержал и с улыбкой заметил:
– Грета, вы так поглощены этим растением... Кажется, это уже не просто симпатия, а настоящая любовь!
Грета, ни капли не смутившись, парировала:
– А почему бы и нет? Он загадочен, страстен и куда более искренен, чем многие из нас!
Ее пальцы вновь скользнули по насыщенно-ярким лепесткам. В груди снова затрепетало сердце, пульс участился. Мужчина смотрел на хозяйку дома с нескрываемым интересом – ее экзальтированность и эта застывшая на губах блаженная улыбка были по-своему притягательны. Для Греты мир в этот миг сузился до размеров цветочного горшка: она верила, что растение дышит, чувствует и отвечает ей взаимностью.
Однако в этот момент Грету настигло чувство неловкости. Понимая, что ее «роман» стал слишком публичным, она решила приструнить своего экзотического кавалера. Подойдя к столу, Грета подхватила горшок и с притворной строгостью заявила:
– Так, мой дорогой! Достаточно!
В ее голосе зазвенела решимость, смешанная с кокетством:
– Попрошу не распускать стебли! Я не могу допустить, чтобы наши отношения зашли так далеко прямо на глазах у почтенной публики!
Но прекрасный «Секретус», казалось, лишь беззвучно усмехнулся ей в ответ, качнув причудливой головой. И впечатлительная Грета вновь почувствовала, как по телу пробегает волна необъяснимой нежности – сладострастной, пугающей и бесконечно приятной.
В какой-то миг реальность окончательно отступила, сменившись безудержной фантазией. Грета видела, как под ее пальцами бутон медленно распускается – словно тайное, долго томившееся желание наконец вырвалось на волю. Насыщенно-красные лепестки, пронизанные золотистыми прожилками, манили к себе, напоминая полуоткрытые в поцелуе губы. Мадемуазель не могла отвести взгляда, чувствуя, как сердце замирает в сладком восторге.
Каждый вдох приносил густой, дурманящий аромат. Он обвивал ее плечи, вызывая едва уловимое покалывание и проникая в самые сокровенные уголки души. В этом мистическом танце нежности и страсти Грета перестала ощущать себя человеком – она сливалась с цветком, становясь частью самой природы. За завесой этой утонченной красоты ей виделись обещания невыразимых удовольствий. Весь мир вокруг ожил, запульсировал, превращаясь в волшебную симфонию, которую невозможно описать словами.
Внезапно видение рассеялось. Грета моргнула, возвращаясь в реальность, и, обведя присутствующих многозначительным взглядом, изрекла:
– Мущины – они ведь совсем как цветы. Жаль только, что среди них так много сорняков!
Когда последний гость покинул дом, на хозяйку навалилась приятная усталость. Эмоции, бившие через край весь вечер, наконец утихли. Она присела у стола и посмотрела на свой трофей: в ночной тишине цветок казался еще ярче и величественнее.
– Ну что ж, мой милый, – тихо прошептала она, – останемся просто друзьями.
Она задумалась о будущем. Время неумолимо течет, и никто не знает, что принесет рассвет. Но теперь одиночество ей не грозило.
Теперь утро мадемуазели Греты часто начиналось с беседы с цветком. Она доверяла ему свои самые сокровенные переживания, веря, что растение понимает ее лучше любого человека. Даже кошка Кика, при всей своей преданности, не обладала такой глубиной сопереживания.
Соседи, разумеется, продолжали наблюдать за ее эксцентричными выходками. Видя, как Грета воодушевленно жестикулирует перед горшком на окне, они лишь добродушно улыбались.
В их городе жизнь всегда становилась ярче, когда мадемуазель Грета затевала что-то необычное. Ее разговоры с «зеленым другом» стали местной легендой, вызывающей не насмешки, а скорее искреннюю симпатию. Лучше живое помешательство Греты, чем мертвенная тишина безупречного рассудка.
Бонус: картинки с девушками
Подписывайтесь, уважаемые читатели. На нашем канале на Дзене вас ждут новые главы о приключениях впечатлительной Греты.