Ирина вспомнила, что телефон остался лежать на тумбочке в прихожей. Без него на работе как без рук – ни клиентам позвонить, ни расписание приемов глянуть. Она вернулась домой. Тихо повернула ключ. Андрей в это время обычно был в душе, он всегда по утрам плескался подолгу, включая воду на полную мощность.
В квартире стояла странная тишина. Не работал телевизор, который Андрей обычно включал для фона, не свистел чайник. Ирина уже протянула руку к смартфону, но замерла. Из кухни доносился приглушенный, непривычно мягкий голос мужа.
– Да, Ксюш, я все понимаю, не начинай, – Андрей говорил почти шепотом, но в пустой квартире каждое слово отскакивало от стен. – Завтра переведу, как договаривались. Пятьдесят тысяч хватит на первое время? Или нужно больше?
Ирина прислонилась плечом к косяку. Пятьдесят тысяч? Вчера вечером Андрей полчаса доказывал ей, что покупка новой зимней резины – это сейчас непозволительная роскошь. Он объяснял, что премию в этом месяце точно срежут, поэтому нужно «потерпеть до зарплаты».
– Не плачь только, – продолжал муж. Ирина представила, как он сейчас виновато трет переносицу. – Я же обещал, что домик в деревне мы достроим. Все будет, Ксюш. Мать не узнает, она в мои счета никогда не заглядывает, верит на слово. Для нее у нас ипотека и налоги. Потерпи еще немного, родная.
Ирина осторожно вышла в подъезд и прикрыла дверь, дождавшись тихого щелчка замка. Она спустилась на полтора пролета вниз и села на ступеньку. Крутилось в голове только одно: «Мать не узнает». Стало быть, за пятнадцать лет брака она превратилась для него в «мать», которую нужно обводить вокруг пальца.
Семейная экономия
Весь день на работе Ирина вела себя как робот. Перед глазами стояла сцена трехмесячной давности. Она тогда попросила у Андрея денег на новые сапоги – старые начали протекать.
– Ир, ну ты же видишь ситуацию, – вздыхал он тогда, разливая чай. – У нас сейчас каждая копейка на счету. Я вон куртку второй сезон донашиваю, и ничего. Давай ты в ремонт их отнесешь? Там подклеят, еще зиму продержишься.
Она тогда послушно пошла в мастерскую. А Андрей в тот же вечер, как выяснилось теперь, отправил «Ксюше» очередную сумму.
Вечером дома она вела себя спокойно. Приготовила ужин, выслушала его стандартное «устал на производстве». Когда Андрей ушел в гостиную, Ирина открыла ноутбук.
Она зашла в банковское приложение и открыла историю переводов за последние три года. В глазах зарябило от цифр. Каждый месяц, строго в день зарплаты, со счета уходили деньги. Получатель всегда один – Ксения Сергеевна В.
«Племянница из Саратова», – вспомнила Ирина легенду, которую Андрей скормил ей три года назад. Дочка какой-то троюродной сестры, сирота, которой нужно «помочь встать на ноги». Ирина еще тогда предлагала собрать для девочки сумку с вещами, но Андрей резко отказался, мол, она стеснительная, лучше просто деньгами. Оказалось, стеснительная сирота строила себе дом на их семейные деньги.
Визит в банк
На следующее утро Ирина не поехала на работу. Вместо этого она отправилась в центральное отделение банка, где у них с Андреем был открыт общий сберегательный счет.
– Девушка, мне нужна полная выписка по всем счетам мужа, где я указана как доверенное лицо, – Ирина старалась говорить ровно, хотя внутри все дрожало.
Операционистка долго стучала по клавишам, потом распечатала несколько листов.
– Вот, смотрите. Здесь регулярные переводы по номеру телефона и один крупный платеж на счет застройщика в Тверской области. Договор оформлен на... – девушка заглянула в монитор, – Ксению Сергеевну Вавилову.
– А назначение платежа? – спросила Ирина.
– Оплата строительных материалов по договору подряда. Сумма – восемьсот тысяч рублей. Списано с вашего общего накопительного счета два месяца назад.
Ирина взяла бумаги. Восемьсот тысяч. Это были те самые деньги, которые они откладывали на первый взнос за квартиру для сына, когда тот закончит школу. Андрей тогда сказал, что перевел их на более выгодный депозит, к которому «пока нет доступа».
Соцсети «сироты»
Найти Ксению Вавилову в соцсетях оказалось делом пяти минут. Симпатичная блондинка, лет двадцати пяти. На странице – сплошные отчеты о строительстве дома. Вот она у фундамента, вот выбирает плитку в санузел. А вот фото из ресторана, где на столе лежит мужская рука с характерным шрамом на большом пальце. Ирина узнала бы этот шрам из тысячи.
«Мой надежный тыл подарил мне мечту», – гласила подпись под фото.
Ирина сохранила все скриншоты. Она чувствовала не обиду, а какое-то странное исследовательское любопытство. Как можно было так долго и так виртуозно врать? Как можно было каждое утро целовать жену и обсуждать нехватку денег на хлеб, имея на стороне вторую жизнь?
Праздничный ужин
В пятницу Ирина накрыла стол. Запекла утку, достала красивый сервиз. Андрей пришел вовремя, принес недорогие хризантемы.
– Ого, какой прием! – он довольный потер руки. – Иришка, ты прелесть. А я вот как раз хотел обсудить... Нам на работе предложили путевки в ведомственный санаторий, почти даром. Поедем? Правда, там условия скромные, зато бюджетно.
– Санаторий – это хорошо, – Ирина спокойно разлила вино по бокалам. – Только как мы поедем, если ты завтра должен пятьдесят тысяч Ксюше перевести? И налоги за домик в деревне скоро придут.
Андрей замер с поднесенным к губам бокалом. Вино плеснулось на скатерть, оставляя темное пятно.
– Какая Ксюша? Ты о чем? – он попытался улыбнуться, но губы не слушались.
– О той самой, которая Вавилова. О «племяннице», которой ты наш общий вклад на дом отдал. О «сироте», которая выставляет в интернет фото.
Ирина выложила на стол выписки из банка и распечатанные скриншоты из соцсетей.
– Андрей, я во вторник вернулась за телефоном. Слышала весь твой разговор. Про то, что «мать не узнает». Знаешь, что самое противное? Не то, что ты деньги крал. А то, что ты меня за дуру держал пятнадцать лет. Сапоги мне клеить советовал, пока там плитку в ванную выбирал.
Очная ставка
Муж молчал долго. Потом начал говорить – сбивчиво, жалко.
– Ир, ты не понимаешь. Там все сложно. Она... она забеременела тогда, три года назад. Я не мог ее бросить. Ребенок же ни в чем не виноват.
– Ребенок? – Ирина почувствовала, как внутри что-то оборвалось. – У тебя там ребенок?
– Дочка, Настенька, – Андрей опустил голову. – Я хотел сказать, честно. Но ты бы не поняла. Ты бы сразу разводиться начала, а я не хотел тебя терять. Вы обе мне дороги.
– Дороги? – Ирина рассмеялась, и этот смех прозвучал жутко в тишине кухни. – Ты обкрадывал собственного сына, чтобы строить дом для другой женщины, и говоришь, что мы тебе дороги? Уходи, Андрей. Прямо сейчас.
– Ир, ну куда я пойду на ночь глядя? Давай завтра все решим спокойно.
– У тебя есть домик в деревне, – она кивнула на распечатки. – Вот туда и катись. К своей «надежной тыле».
---
Разводились долго. Андрей пытался доказать, что деньги со счета он брал в долг у семьи, что это были его личные накопления. Но адвокат Ирины быстро привел его в чувство. Либо он отказывается от своей доли в их городской квартире в пользу сына, либо она подает иск о мошенничестве и растрате общих средств.
Когда он забирал последние коробки, Ирина стояла на балконе. Андрей подошел к ней, помялся в дверях.
– Нам с Ксенией пришлось продать тот дом, – тихо сказал он. – Чтобы покрыть долги и оплатить твои требования. Живем сейчас в съемной квартире. Ты этого хотела?
Ирина повернулась к нему.
– Я хотела правды, Андрей. А то, где вы живете и на чем спите, меня больше не касается. Ты сам выбрал этот маршрут.
Когда дверь за ним закрылась, Ирина пошла на кухню, налила себе кофе и открыла каталог мебели. Дверца у мойки все еще висела на честном слове. Теперь у нее были деньги, чтобы не просто починить ее, а выбросить всю эту старую, пропахшую враньем кухню и поставить новую. Свою.