Дверной звонок застал меня врасплох — я как раз домывала чашку и собиралась сесть с книгой. Воскресенье, тихое утро, никаких планов. Милое дело.
На пороге стоял Артём с большой коробкой в руках и той самой улыбкой, которую я знала с его трёх лет. Широкая, немного виноватая по краям. Обычно она появлялась, когда он чего-то хотел.
— Бабуль, привет! Я с тортом, — сообщил он, протискиваясь в прихожую раньше, чем я успела что-то сказать.
— Вижу, — ответила я. — Проходи, раз уж зашёл.
Он поставил коробку на кухонный стол, огляделся с таким видом, будто оценивал площадь. Я прикусила губу. Может, показалось.
— Как ты вообще? — спросил он, усаживаясь. — Давно не виделись.
Давно — это три недели. Для Артёма три недели без визита — норма. Обычно он звонил по праздникам и иногда по воскресеньям, если мама напоминала.
— Нормально, — сказала я. — Чай будешь?
— Буду, буду. — Он потёр руки. — Бабуль, а ты торт-то открой, я специально заказывал.
Я открыла коробку. Там лежал «Наполеон», мой любимый, с запиской «Любимой бабуле». Вот тут я почувствовала, как внутри меня что-то нехорошо ёкнуло. Артём знал про «Наполеон». Но записки он никогда не писал. Никогда.
Пока закипал чайник, он говорил о работе, о каких-то коллегах, о том, что в городе стало совсем тяжело с пробками. Я слушала и кивала. Ждала.
Пауза наступила сама — он взял чашку, подержал в руках и как-то слишком небрежно произнёс:
— Бабуль, а ты никогда не думала... ну, о переезде?
— Куда? — спросила я спокойно.
— Ну... в деревню, например. На природу. Свежий воздух, тишина, огородик...
Я посмотрела на него. Он смотрел в чашку.
— Артём, мне семьдесят два года. Я всю жизнь прожила в этой квартире. Какой огородик?
— Ну, бабуль, — он наконец поднял глаза, — ты же сама говорила, что город устал тебя утомлять. Шум, суета...
— Я говорила, что устала от соседей снизу, которые делают ремонт, — уточнила я. — Это немного другое.
Он слегка смутился. Но только слегка.
— Мы с мамой тут подумали... В общем, есть один вариант. Хороший домик, в Тульской области, недалеко от райцентра. Там автобус ходит, магазин есть, люди приятные. Мы уже смотрели фотографии.
Вот как. Они уже смотрели фотографии.
Я поставила чашку на блюдце. Медленно. Потому что если делать что-то быстро, можно сказать лишнее, а мне этого не хотелось. Пока.
— И давно вы это обсуждаете? — спросила я.
— Ну... — он замялся, — недели две, наверное. Мам просто заметила, что тебе одной в трёхкомнатной, наверное, много хлопот. Убираться, всё такое...
— Мне не много хлопот, — сказала я ровно. — Я справляюсь.
— Да я понимаю! Но ведь можно было бы... — он сделал паузу и решился, — в общем, мы с Настей хотим расшириться. У нас однушка, сама знаешь. Скоро, возможно, ребёнок...
Ах вот оно что. Вот почему торт. Вот почему записка.
Я встала, подошла к окну. За стеклом был мой двор — берёза, которую я помню тоненьким прутиком, скамейка, где мы сидели с мужем в первое лето после переезда. Тридцать восемь лет в этой квартире. Здесь выросла моя дочь. Здесь рос сам Артём — каждое лето, пока родители работали.
— Значит, вы хотите мою квартиру, — сказала я, не оборачиваясь.
— Бабуль, ну зачем так... — В его голосе появилась обиженная нотка. — Мы о тебе думаем. Тебе будет лучше на природе, честно. Там спокойно, воздух...
— Артём, — я повернулась к нему, — мне не нужен воздух в Тульской области. У меня есть воздух здесь.
Он замолчал. Жевал торт с видом человека, который приготовил речь, но она пошла не по плану.
— Мама сказала поговорить с тобой нормально, — наконец произнёс он.
— Мама прислала тебя?
— Ну... она тоже переживает. За тебя.
Весело, что и говорить. Мама переживает. Поэтому не приехала сама, а отправила сына с тортом. Логика железная.
— Передай маме, — сказала я, — что я подумаю.
Артём просветлел. Это была его ошибка — радоваться раньше времени.
— Правда? Бабуль, ты серьёзно? Мы же не торопим, просто...
— Я сказала — подумаю. Это не значит «да».
Он пробыл ещё минут сорок. Рассказывал про Настю, про то, как они мечтают о детях, про однушку, в которой, конечно, с ребёнком будет тяжело. Я слушала. Кивала. Улыбалась в нужных местах.
Когда он ушёл, я убрала со стола, вымыла чашки и достала телефон.
Мне нужно было позвонить одному человеку. Не дочери. Не подруге.
Нотариусу.
Внук пришёл с тортом и улыбкой. Я решила, что соскучился. Но уже через десять минут поняла: торт — это не подарок. Это взятка. И план, который они с матерью придумали, был куда хитрее, чем я могла предположить.
Конец 1 части. Продолжение уже доступно по ссылке — если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть →