— Можешь потихоньку собирать свои кружки и цветочки. В этом кабинете останется только одна из нас, — прошипела та, кого я столько лет считала чуть ли не сестрой.
— За что ты так со мной? — у меня буквально перехватило дыхание от этой ледяной расчетливости.
Окружающим наш тандем всегда казался странным. Мы напоминали тягловую лошадку и экзотическую бабочку: я, Вера, привыкла пахать за двоих еще со школьной скамьи, строча бесконечные курсовые и рефераты, пока Анжелика блистала на студенческих вечеринках. Моя усидчивость компенсировалась ее невероятным магнетизмом. Без ее шумной энергии я бы окончательно превратилась в домашнего затворника.
Эта связь по инерции перетекла во взрослую жизнь. Наши субботние посиделки в кофейне стали традицией — мы делились новостями и сбрасывали накопившийся за неделю пар.
— Мой офис — это просто серпентарий, — жаловалась Анжелика, нервно помешивая капучино. — Руководительница откровенно сживает меня со свету. Режет KPI, штрафует за минутные опоздания. Ежу понятно: бесится, что я моложе и ярче. Терпеть не могу женские коллективы!
— Зря ты так обобщаешь, — мягко вступилась я за своих коллег. — У нас в отделе закупок тоже одни девушки, но атмосфера теплейшая. Всегда прикроем и выручим. Кстати, у нас намечается расширение штата. Давай к нам?
— Серьезно? Это было бы просто спасением! — ее глаза загорелись.
В первые недели всё шло по моему сценарию: Анжелика мгновенно очаровала шефа и легко влилась в рабочий ритм. Но идиллия треснула, когда после очередного звонка она влетела в кабинет с красными от слез глазами. Выяснилось, что ее лишили солидной части оклада.
Уверенная в несправедливости мира по отношению к моей подруге, я пошла разбираться к руководству. Начальник спорить не стал — просто включил запись ее телефонного разговора с нашим старейшим VIP-партнером. Я слушала и чувствовала, как краснеют уши.
— Ты в своем уме? Назвать ключевого заказчика «плешивым ископаемым»? — набросилась я на нее в коридоре.
Анжелика сначала попыталась выдавить слезу, но, поняв, что номер не пройдет, мгновенно сменила тактику на агрессивную оборону:
— А что мне оставалось? Этот старый сморчок откровенно пускал слюни! Ему на пенсию пора, а он туда же. Фу, мерзость!
— Рабочая этика существует не просто так! — возмутилась я. — Можно было свернуть разговор тактично. Твои слова бьют по имиджу всей компании.
— Ой, давай без нотаций! — скривилась Анжелика. — Тебе-то откуда знать, как отшивать мужиков? Ты в таких ситуациях сроду не бывала и не будешь.
Слова ударили наотмашь. Я давно смирилась с тем, что всегда была лишь бледной тенью на ее фоне, но слышать это в лицо... Унизительный триумф в ее глазах ранил сильнее, чем сотни парней, которые знакомились со мной только ради того, чтобы узнать номер моей подруги.
— Держи себя в руках, — ледяным тоном чеканя каждое слово, произнесла я. — Я за тебя поручилась. Твои выходки — это пятно на моей репутации.
— О-о-о, бью челом, моя великая спасительница! — картинно поклонилась она.
В тот день мы больше не обменялись ни словом. Утром следующего дня Анжелика устроила показательное выступление: бросилась мне на шею прямо у кофемашины, умоляя простить ее за эмоциональный срыв. В знак примирения она торжественно вручила мне коробку крафтового печенья. С фундуком. Единственным орехом, на который у меня с детства была жуткая аллергия.
«Она просто забыла. Главное ведь порыв», — привычно уговорила я сама себя.
Внешне инцидент был исчерпан. Анжелика стала сама любезность, порхала по офису и сыпала комплиментами нашим дамам. Но вскоре реальность начала искажаться.
Когда я в очередной раз предложила спуститься на ланч, Анжелика сослалась на срочные таблицы. Я повернулась к соседке по столу:
— Марин, составишь компанию?
— Не сегодня, завал, — ответила та, уткнувшись в монитор.
Отказали все. И на следующий день тоже. Внезапно я оказалась в вакууме: разговоры замолкали при моем появлении, а в столовой стулья мистическим образом сдвигались так, чтобы для меня не оставалось места. При этом Анжелика всегда была в эпицентре внимания.
Когда меня демонстративно «забыли» позвать на корпоративный девичник, я не выдержала и отвела Анжелику в переговорку:
— Что происходит? Почему я вдруг стала невидимкой?
— Ой, прекрати накручивать, — отмахнулась она. — У тебя мания величия.
Ответ был слишком фальшивым. Вечером я подкараулила Свету, с которой раньше мы отлично общались, и потребовала правды.
— Вера, пойми, никому не хочется откровенничать со шпионкой, — нехотя выдавила Света. — Анжелика по секрету шепнула, что гендиректор — твой родной дядя. Никто не хочет, чтобы их случайные жалобы ложились на стол руководству.
— Какой дядя?! — я задохнулась от абсурда. — Мой дядя на севере вахтовиком работает! Гендиректор Волков, и я Волкова. Это самая банальная фамилия!
— Ну, нам сказали, что это родство, и поэтому тебе закрывают глаза на косяки...
Я потребовала объяснений от Анжелики. Та ни на секунду не смутилась, лишь театрально округлила глаза:
— Вер, ну ты нашла кого слушать! Я же предупреждала: женский коллектив — это улей с ядом. Они просто пытаются нас стравить!
Я расставила точки над «i» с коллегами, опровергнув слухи, но трещина в отношениях с коллективом осталась. А вот к подруге у меня появились серьезные вопросы.
Наступил конец года — время горящих дедлайнов и квартальной отчетности. Я сидела в офисе до темноты, сводя сложные таблицы, в то время как Анжелика, как и в студенческие годы, впадала в ступор от любого аналитического задания.
— Какая же ты умница, Вер, — щебетала она, сидя на краю моего стола с чашкой чая, пока я добивала её часть показателей.
— Если бы кто-то не ленился, я бы уже была дома, — огрызнулась я, не выдержав напряжения.
— Ну чего ты закипаешь? Сама же вызвалась подстраховать! — надула губы Анжелика.
— Подстраховать и сделать всё с нуля — это разные вещи. У меня сегодня личные планы, а файлы еще нужно утвердить у шефа.
— Свидание? — её уши буквально навострились. — Ой, беги скорее! Я сама отправлю и твой, и свой итоговый файл. Не смей отменять встречу из-за этих бумажек!
План звучал идеально. Свидание прошло волшебно, но утреннее настроение было растоптано прямо на пороге офиса. Шеф метал молнии.
— Волкова! Что за филькину грамоту ты мне вчера скинула? — рычал он. — Из-за твоей халатности мы срываем подачу в финотдел! Если срежут годовой бонус, будешь выплачивать его из своего кармана.
Я посмотрела на распечатку и обомлела: документ состоял из обрывков старых данных с перепутанными формулами.
— Я всё перепроверила перед уходом... Я просила Анжелику отправить финальную версию, — растерянно пробормотала я.
Анжелика, стоявшая рядом, пожала плечами с видом полнейшей невинности:
— Я вообще ничего не трогала. Нажала «Отправить» и всё. Может, у тебя система глюканула? Тебе же не привыкать переделывать, ты быстро справишься.
Весь день я разгребала последствия «сбоя». Когда отдел всё же оказался под угрозой штрафа, Анжелика громче всех возмущалась в коридоре:
— Это просто возмутительно! Почему мы все должны страдать из-за одного безответственного сотрудника? Мой-то блок был сделан идеально!
— Только потому, что этот блок от первой до последней цифры написала я, — мой голос предательски дрогнул от обиды.
— Что за бред? — её лицо стало каменным. — Я всё сводила сама, ты мне просто пару функций показала.
Коллеги неловко отводили взгляды, предпочитая не вмешиваться, а шеф жестко прервал спор, выписав мне строгий выговор. Вечером, когда мы остались в гардеробе одни, Анжелика сочувственно вздохнула:
— Ну и самодур у нас начальник, да?
— А ты кто? — я посмотрела ей прямо в глаза. — Зачем ты меня утопила?
— А как иначе? — она даже не пыталась оправдываться. — Я на испытательном сроке. Узнай он, что я в таблицах плаваю, меня бы выперли. Тебе-то простят, ты тут давно сидишь.
В тот момент внутри меня что-то навсегда сломалось. Я молча надела пальто и вышла в снегопад.
Наши пути разошлись. Я больше не прикрывала её ошибки, работая строго за себя. Когда она подошла с вопросом по сложной сделке, я сухо бросила:
— У тебя есть регламент. Изучай.
— Ого, какие мы колючие, — скривилась Анжелика. — Мужик бросил, да? С таким кислым лицом ты никого не удержишь. Тебе бы быть покладистее, раз уж внешностью не вышла.
Я лишь усмехнулась и отвернулась к монитору. А через час меня вызвали в кабинет руководителя.
— Оставьте свои личные разборки за дверью, — строго начал шеф. — Почему вы саботируете работу Анжелики?
Сидящая в кресле для посетителей бывшая подруга театрально промокала глаза салфеткой:
— Я пыталась наладить контакт, а она постоянно срывает на мне злость из-за своих неудач в личной жизни... Я просто не могу так работать!
Сцена была настолько абсурдной, что оправдываться не имело смысла. Шеф смотрел на её кинематографичные слезы с явным мужским сочувствием, а на меня — как на завистливую мегеру.
— Я вас услышала. Больше никаких пересечений по рабочим вопросам, — спокойно ответила я и вышла.
В коридоре Анжелика быстро догнала меня. Следов слез как не бывало.
— Зачем весь этот спектакль? — устало спросила я. — Я дала тебе билет в эту компанию, тащила на себе твои задачи.
— Меньше пафоса, — хмыкнула она, убедившись, что коридор пуст. — Ты всю жизнь считала меня красивой дурочкой, а себя — непризнанным гением. Только вот работу мне нашла ты, училась за меня ты. Так кто тут на самом деле глупый? Ты отыграла свою роль трамплина. Можешь потихоньку собирать вещи, я выживу тебя отсюда.
Я не почувствовала ни злости, ни обиды. Только кристальную ясность. Птица-кукушка подросла и теперь пыталась вытолкнуть из гнезда того, кто её выкормил.
— Попробуй, — я слегка улыбнулась. — Посмотрим, как высоко ты взлетишь без моего парашюта.
Развязка наступила быстрее, чем я ожидала. На горизонте появился стратегически важный заказчик. Анжелика включила всё свое обаяние, уговаривая шефа отдать проект ей. Я, к удивлению руководства, не стала претендовать на сделку и уступила.
«Пусть идет. Ей хватит собственной некомпетентности», — решила я.
Прогноз сбылся на двести процентов. На первом же этапе согласований Анжелика поплыла. Привыкнув делегировать бумажную рутину мне, она попыталась перевесить задачи на других девочек, но коллектив быстро дал отпор. Без моей невидимой страховки её проект превратился в катастрофу: перепутанные реквизиты, сорванные сроки, колоссальная неустойка.
Понимая, что кресло под ней шатается, Анжелика пустила в ход излюбленное оружие — ядовитые сплетни. Сначала она попыталась очернить меня, рассказывая небылицы про мою «неразборчивость в связях». Когда я не отреагировала, она переключилась на остальных коллег.
Но она недооценила корпоративную память. За пару дней отдел сложил пазл, вычислил источник интриг и объявил ей тотальный бойкот. Загнанная в угол, она попыталась украсть и выдать за свою аналитику старшего менеджера, но была поймана за руку.
Её уволили одним днём. Собирая вещи в коробку под холодными взглядами всего офиса, она бросила:
— Клубок змей! Я так и знала, что вы меня сожрете!
Я смотрела, как за ней закрывается стеклянная дверь, и думала о том, что змея здесь была только одна. Но любой яд рано или поздно отравляет того, кто его вырабатывает. С тех пор я усвоила жесткий урок: если человек привык строить свою жизнь на руинах чужой, его не исправит ни помощь, ни преданность. Таких людей нужно оставлять в их собственном болоте.
