Огонь, мерцающий в сосуде
Николай Заболоцкий в пантеоне великих русских поэтов двадцатого века не на топовых позициях. Ахматова, Блок, Пастернак, Цветаева, Мандельштам, Хармс, Гумилев, Бродский - звезды. Заболоцкий воспринимается не то, чтобы поэтом второго ряда. Первого, но не в звездной когорте. Советский классик, чьи стихи про "Некрасивую девочку" девчонки переписывали в свои песенники, а "Очарована, околдована..." (измененный вариант стихотворения "Зацелована, околдована") терзала уши миллионов в качестве ресторанного и дворового хита.
Принято считать, что для подлинного величия поэту необходим персональный миф, вроде: "Ахматова была со своим народом", "Гумилев расстрелян", "Мандельштам сгинул в лагере", у него собственный миф есть, состоящий в том, что Заболоцких было два: поздний, который "Не позволяй душе лениться" и "Силуэты багряных сердец" голосом Алисы Фрейндлих в "Служебном романе" - поэт Пандемос (всеобщий). И ранний: "Меркнут знаки зодиака", ОБЭРИУ, автор сложной эпико-философской лирики и провозвестник космической этики, сильно опередивший свое время - поэт для избранных. Расхожее мнение о нем склоняется к тому, что поэт деградировал, сломленный лагерем и советским приспособленчеством.
Развенчанию мифа "двух Заболоцких" посвятил новую книгу историк литературы, литературовед и критик Сергей Беляков, чьи биографические книги о Льве Гумилеве ("Гумилев, сын Гумилева"), Георгии Эфроне и Марине Цветаевой ("Парижские мальчики в сталинской Москве"), Валентине Катаеве, Илье Ильфе и Евгении Петрове ("2 брата на корабле советской истории") читаются взахлеб как приключенческие романы в юности. Не было двух Заболоцких, был большой поэт с далеким от приязни взглядом на мир, где бесконечно ликуют хищники на вершине пищевой, цепочки и бесконечно страдают миллиарды существ.
Была сложная мучительная внутренняя эволюция взглядов, шедшая параллельно внешней событийной жизненной канве, где первые успехи, восторженность и вера в глобальные перемены, разбились о реальность. где была травля и новый подъем, затем заключение, лагеря, возвращение и опять немыслимый взлет, алкоголь, расставание с любимой женой, роман с молодой женщиной, воссоединение, болезнь, смерть в статусе увенчанного лаврами поэта-классика. А внутри все это время шла другая напряженная мучительная работа, от космизма Циолковского с идеей упразднения смерти к биосфере Вернадского с пониманием ее необходимости. Мира, жестокого и чудовищного в мириадах отдельных случаев, но устроенного правильно и справедливо в глобальном масштабе.
Белякова всегда интересно читать, из его книг узнаешь множество вещей, напрямую не связанных с предметом, которые надолго остаются с тобой. "Николай Заболоцкий. Разрушение мифа" - роскошная история интеграции грузинской культуры, в частности - кулинарных традиций в советскую ментальность. До Сталина Грузия - одна из окраин; сталинская эпоха - земля героев, благословенный край, род Элизиума. Шашлыки, хачапури, сациви, грузинские вина - все это вошло в нашу реальность как неочевидная, но неотъемлемая часть культа личности.
Этот пассаж в книге иллюстрирует тогдашнюю возможность реабилитироваться и хорошо заработать переводом грузинской поэзии. К слову, "Витязем в тигровой шкуре" Руставели я зачитывалась в детстве и с удовольствием узнала, что это в переводе Заболоцкого. Сергей Беляков неизменно хорош. Рекомендую