Звонок в дверь в половине одиннадцатого вечера — это всегда или курьер, который перепутал адрес, или что-то нехорошее.
На сей раз оказалось второе.
За дверью стоял Виктор. Мой бывший муж. С клетчатым чемоданом, который я сама ему купила на юбилей, и с таким выражением лица, будто только что пережил что-то невыносимое. Он стоял чуть скособочившись — правый бок, понятное дело. Радикулит. Его вечный спутник последних лет.
— Лен, — сказал он. — Пусти хоть на диван. Меня Кристина выставила.
Я смотрела на него секунды три. Молча.
— Кто? — переспросила я, хотя прекрасно всё услышала.
— Кристина. Жена.
Надо полагать, молодая жена. Та самая, ради которой он три года назад собрал вот этот самый чемодан и ушёл из нашей с ним квартиры. Из нашей — потому что квартира осталась мне. Это был единственный момент в том разводе, который я могу считать своей победой.
— И что ты хочешь от меня? — спросила я.
— Ну... переночевать. Спина совсем, — он поморщился и чуть повёл плечом. — Я в машине сидел два часа, пока решился позвонить.
Два часа. Он два часа сидел в машине у моего подъезда, прежде чем нажать на звонок. Это, конечно, очень мило с его стороны. Прямо трогает.
Я прислонилась к косяку и скрестила руки.
— Виктор. У тебя нет друзей?
— Серёга на даче. Димка — жена не пустит, я знаю.
— Родители?
Он посмотрел на меня с таким видом, будто я предложила ему прыгнуть с моста.
— Лен, ну ты же понимаешь.
Я понимала. Его мама, Зинаида Андреевна, узнай она, что сын явился к бывшей жене с чемоданом — это был бы разговор на три часа с оргвыводами. Виктор этого боялся всегда, даже когда мы были женаты.
— Ладно, — сказала я. — Заходи.
Вот тут я сама себе удивилась. Честно.
Он занёс чемодан, аккуратно поставил у стены — молодец, хоть это не забыл — и тут же скривился, выпрямляясь.
— Может, у тебя есть что-нибудь... обезболивающее?
— На полке в ванной, — сказала я, уже идя на кухню ставить чайник. — Мазь там же, зелёная тюбик.
— Спасибо.
Я смотрела на чайник и думала: что я делаю? Серьёзно, что я делаю? Прошло три года. Я нормально живу. У меня работа, подруги, своя жизнь, своя тишина по вечерам, которую я, если честно, очень полюбила. И вот теперь на моей кухне снова Виктор.
Весело, что и говорить.
Он вернулся, прихрамывая чуть меньше. Сел на табуретку, осторожно, как садятся люди, которые не уверены, что смогут потом встать.
— Что случилось-то? — спросила я, потому что молчание становилось уже неловким.
— Поругались, — сказал он коротко.
— Это я понимаю. Из-за чего?
Он помолчал.
— Из-за денег.
— Ну надо же, — сказала я и поставила перед ним кружку.
Это не было злорадством. Ну, почти не было. Просто когда три года назад он уходил к Кристине, которая была моложе меня на двенадцать лет и работала у него в отделе, он говорил про «новую жизнь» и «наконец-то почувствовал себя живым». Деньги тогда его, видимо, не беспокоили совсем.
— Она хочет квартиру, — сказал он. — Отдельную. Говорит, что устала жить в съёмной.
— Резонно.
— Лен, ну не надо вот так.
— Как «так»? — я искренне удивилась. — Я ничего такого не сказала.
Он обхватил кружку обеими руками и уставился в неё.
— Она говорит, что я не обеспечиваю семью. Что у всех её подруг мужья давно купили жильё. Что она не для того замуж выходила...
— Виктор, — перебила я. — Ты зачем мне это рассказываешь?
Он поднял глаза.
— Не знаю. Просто... больше некому.
Вот это был момент, когда мне стало его немного жалко. Именно немного. Ровно столько, сколько позволяет здравый смысл.
Мы помолчали. За окном шумел дождь. Хорошо, что я не оставила его мокнуть у подъезда, подумала я. Всё-таки мы прожили вместе одиннадцать лет. Какая-никакая история.
— Диван в гостиной, — сказала я, вставая. — Бельё в шкафу, второй ящик сверху. Сам возьмёшь, мне завтра рано вставать.
— Лен.
— Что?
— Спасибо. Правда.
Я кивнула и ушла в спальню.
Долго не могла заснуть. Лежала и думала — ни о чём конкретном, просто так, по кругу. Одиннадцать лет. Чемодан у стены. Радикулит. Кристина хочет квартиру.
Слава Богу, хоть не моя проблема.
Утром я встала в семь, тихо, чтоб не разбудить. На кухне уже было убрано — кружки вымыты, стол протёрт. Виктор всегда это делал, надо отдать должное. Аккуратный был в быту.
Сам он сидел на диване, прямой, как палка, с телефоном в руках. Выглядел так себе.
— Кофе? — спросила я.
— Буду благодарен.
Пока я варила, он молчал. Потом сказал:
— Она написала. Просит приехать и поговорить.
— Ну и поезжай, — сказала я.
— Да. Наверное.
Он не двигался.
— Виктор, что ты сидишь?
— Лен... — он посмотрел на меня странно. — Можно я сегодня ещё побуду? Спина совсем плохая, не за рулём же ехать.
Я поставила перед ним кофе.
— До вечера, — сказала я. — После шести — домой, на такси. Договорились?
— Договорились.
Я ушла на работу. День был обычный, ничем не примечательный. Я почти не думала о том, что дома сидит Виктор. Почти.
В половине пятого мне написала моя подруга Марина: «Ты в порядке? Видела твою машину во дворе утром и какого-то мужика с чемоданом».
Я ответила: «Всё нормально, потом расскажу».
Она прислала три вопросительных знака.
Домой я приехала в шесть. Виктор был ещё там, но уже в куртке, с чемоданом у двери. Молодец. Слово держит, это я помнила.
— Уже вызвал такси, — сказал он. — Едет.
— Хорошо.
Он помялся.
— Лен, у меня к тебе разговор. Серьёзный.
Я сняла пальто.
— Сейчас?
— Да. Две минуты. Это важно.
Внутри у меня что-то нехорошо ёкнуло. Вот это «это важно» в его исполнении я слышала несколько раз в жизни — и ни разу это не предвещало ничего хорошего.
— Ну говори.
Он сделал паузу. Потом сказал:
— Я хочу вернуться.
Я стояла с пальто в руках и смотрела на него.
Телефон в его кармане завибрировал. Такси приехало.
— Подожди, — сказал он. — Лена, я серьёзно. Выслушай меня.
И вот тут я поняла, что это не конец разговора. Это только начало.
Но я и представить не могла, что за этим чемоданом и радикулитом скрывается кое-что ещё. То, о чём он молчал три года. И что изменит всё — причём не так, как я ожидала.
Конец 1 части. Продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть →