— Ниночка, ты только не кипятись, дело-то житейское...
С этой сакраментальной фразы в семье Смирновых обычно начинались локальные стихийные бедствия. В прошлый раз, когда Иван произнес эти слова с такой же виноватой интонацией провинившегося пуделя, выяснилось, что он одолжил перфоратор соседу-маргиналу, и инструмент бесследно сгинул в ломбарде.
Нина, женщина пятидесяти четырех лет, обладавшая железобетонной психикой и дипломом инженера-сметчика, замерла. В этот момент она любовно фаршировала перцы. На плите мирно булькал компот из сухофруктов, на сковородке скворчала тушеная морковка с чесноком, а в воздухе витал тот самый уютный аромат семейного вечера пятницы, который никак не предвещал беды.
Она медленно положила ложку с мясным фаршем на стол и вытерла руки о передник.
— Ваня, — ласково, но с металлическими нотками в голосе произнесла Нина. — Когда ты начинаешь разговор с Карлсона, мне хочется заранее выпить валерьянки. Что случилось? Ты разбил машину? Тебя уволили?
Иван перемялся с ноги на ногу. Его рост метр девяносто и солидный животик никак не вязались с тем жалким видом, который он сейчас демонстрировал.
— Понимаешь, тут такое дело... Я наши отпускные того. Перевел.
Нина прикрыла глаза. Перед ее внутренним взором мгновенно пронеслись и растаяли в тумане белые шезлонги, шум прибоя, шведский стол со свежими фруктами и тот шикарный слитный купальник цвета морской волны, который она купила на распродаже еще в феврале. Они копили на эту поездку в хороший санаторий на побережье целый год. Нина экономила на маникюре, Ваня стоически отказывался от покупки новых чехлов в машину. Сто сорок тысяч рублей. Сумма, ради которой Нина каждый вечер скрупулезно сводила дебет с кредитом в тетрадочке.
— Кому? — только и спросила она.
— Маме, — выдохнул Иван, словно прыгнул в прорубь. — Мама попросила помочь, я не мог отказать! Ты же знаешь, Зинаида Аркадьевна просто так звонить не будет. Она плакала в трубку! Сказала, что это вопрос жизни и смерти, что ей нужно срочно, прямо сегодня, иначе скидка сгорит...
Нина прислонилась к кухонному гарнитуру. Зинаида Аркадьевна, ее свекровь, была женщиной железной закалки. В свои семьдесят восемь лет она обладала здоровьем космонавта, голосом оперной дивы и характером бульдозера. Плакать Зинаида Аркадьевна могла только в одном случае — если по телевизору отменяли трансляцию концерта Олега Газманова.
— Вопрос жизни и смерти со скидкой? — Нина усмехнулась, чувствуя, как внутри начинает закипать праведный гнев. — И что же спасает жизнь по акции? Ей понадобилась срочная операция в Швейцарии? Или она решила выкупить коммунальную квартиру целиком?
— Нина, не утрируй! — Иван попытался придать лицу суровое выражение, но вышло жалко. — Она купила... этот... ну, прибор. Медицинский. Для поддержания тонуса организма.
— Какой прибор, Ваня? Тонометр стоит две тысячи в любой аптеке!
— Это не тонометр. Это капсула.
В кухне повисла звенящая тишина. Только тихо шипела морковка на сковороде.
— Капсула? — переспросила Нина, моргая. — Ваня, твоя мама собралась в космос?
— Это барокамера домашнего типа! «Оазис долголетия Плюс»! — выпалил муж, отступая к коридору на случай, если жена решит метнуть в него половником. — Она работает на основе активного озона. Мама увидела рекламу в телемагазине. Там профессор выступал, говорил, что эта штука обновляет клетки! Стоит двести тысяч, но только сегодня отдавали за сто сорок. У нее как раз спину прихватило, а тут такой шанс... Ну я и перевел. Она же мать, Ниночка!
Нина тяжело опустилась на табуретку. «Кухонная философия», которая годами спасала ее в браке, сейчас трещала по швам. Она вспомнила, как месяц назад Зинаида Аркадьевна бодро тащила с рынка две сумки с картошкой, обгоняя молодых парней. И вот эта женщина с «прихваченной спиной» разводит ее великовозрастного остолопа на пластиковое яйцо по цене чугунного моста.
— То есть, — медленно проговорила Нина, раскладывая все по полочкам, — мы весь год ели макароны по-флотски, я штопала твои любимые носки, мы отказывали себе в походах в кино, чтобы твоя маменька купила себе светящийся тазик с крышкой, который генерирует озон?
— Нина, ну нельзя же так! Это здоровье! — попытался возмутиться Иван.
— Ваня, озон генерирует гроза на улице. Бесплатно. Выйди на балкон и дыши, — Нина встала, выключила плиту под компотом и вдруг... улыбнулась.
Ее лицо разгладилось. Она подошла к раковине, спокойно вымыла руки и ласково посмотрела на мужа.
— Ты прав, Ванечка. Мама — это святое. Раз здоровье требует «Оазиса долголетия», значит, так тому и быть. Никакого моря. Проведем отпуск дома. В конце концов, в родных стенах и воздух целебнее.
Иван с облегчением выдохнул. Он-то готовился к скандалу с битьем посуды и дележкой имущества, а его Ниночка, мудрая женщина, всё поняла! Он радостно чмокнул жену в щеку и побежал в комнату смотреть телевизор, гордый своим сыновним поступком.
Ванечка радостно плюхнулся на диван, гордясь своим сыновним поступком. Святая простота! Пока он щелкал пультом, Нина молча достала из кладовки строительный респиратор и резиновые перчатки. Жить спокойной жизнью Ване оставалось ровно до рассвета. Разве мог он предположить, что уже завтра окажется заложником в хрущевке, а вскрывать это «яйцо бессмертия» придется суровым спасателям с ломом? Жмите, чтобы узнать, какой незабываемый отпуск организовала мужу оскорбленная женщина!