Звонок Завьялова прокурору прозвучал в стерильной тишине реанимации как щелчок взводимого курка. Рита стояла у койки Александра, чувствуя, как ледяной ужас сковывает внутренности. Семь лет назад этот же самый ужас заставил её метаться по кабинетам следователей, умоляя выслушать правду, пока система перемалывала жизнь её любимого человека. И вот сейчас, когда она только-только вытащила его с того света, эта система вернулась, чтобы нанести последний, смертельный удар. Михаил Петрович, торжествующе ухмыляясь, убрал телефон в карман своего безупречного пиджака.
— Игнатьев выехал, — процедил он с садистским удовольствием. — С личной охраной и ордером на арест. Уж поверь, Риточка, для человека, который сделал его единственного сыночка инвалидом, прокурор найдет самую холодную камеру. А если твой хваленый ветеран умрет при транспортировке — что ж, одним бродягой меньше. Завьялов развернулся на каблуках и вышел, оставив Риту один на один с отчаянием и тихо пикающими мониторами. Саша слабо пош
Публикация доступна с подпиской
Читатель Читатель