Предыдущая глава / Глава 14 / Начало
— Николай Фёдорович, наоборот, делал всё, чтобы предсказание сбылось. Ему важно было быть с твоей бабушкой. На остальное ему было наплевать.
— А я… — вдруг беспомощно пролепетала мама.
— А тебя огородили от всего, поручив отделу присматривать. Как написано в деле, ту роковую ночь ты провела в отделе.
— Я им не нужна? Они меня не любили? — Мама плакала.
— Думаю, наоборот — слишком любили и сделали всё, чтобы ты осталась жить.
— Ну да. Или чтобы я родила очередного ведьмака, — возразила мама.
Вадим ничего не ответил. А я так и не понял: мама не рада, что я у неё есть? Ладно, разберёмся потом.
— Всё потом, — прервал я мамины горести. — Что со мной?
— Сила твоя им нужна. Пока ты мал, они с тобой справиться могут. Как я уже сказал, ковен не разрешил тебя убивать, но и не запретил. Так сказать, подвесил в неопределённости. Отдел обратился к Кругу. Трое ведьмаков здесь, в городе, обещали прийти помочь. Хоть ты ещё и не вступил в Ведьмачий Круг, но всё же уже ведьмак. Они вообще не знают, как с тобой быть. Не было на памяти ведьмаков такого, чтобы шестилетний мальчик ведьмаком стал. По легендам, Вещий Олег с самого малолетства ведовствовал. Но то — легенды.
— Вещий Олег? Это тот, что «взбирается в гору»? У Пушкина? Это же сказка? — снова вмешалась мама.
— Не сказка — сказание, — терпеливо ответил Вадим. — Все сказки — это наша история, передаваемая из уст в уста. Да, прервалась, да, многое уже не доказать. Но это истинная история.
— И Колобок? — засомневался я. Ну не мог же хлеб в давние времена разговаривать.
— Представь себе, и Колобок. Только её очень упростили. На самом деле это очень страшная история. Как-нибудь расскажу, — пообещал Вадим. — Насколько я помню, меня чаем обещали напоить, — сменил он тему.
Мама спохватилась и начала накрывать на стол.
— А что сейчас делать мне? — не унимался я.
— Ты ещё мал. Тебе в полночь положено спать, — Вадим потрепал меня по волосам. — Миня, можешь не отвечать… Ты в доме деда нож не брал?
— Почему я могу не отвечать?
— Понимаешь, ведьмачий нож — это очень сильная вещь… — Вадим не договорил, потому что я протянул руку, показывая нож.
— Отлично. Ты сильный, — он выдохнул с облегчением. — Сюрприз ведьмам будет. Если никто тебя не сдаст. — И Вадим посмотрел на кошку.
Та фыркнула, задрала хвост и гордо удалилась из кухни.
— Не сдаст, но и помогать ведьмаку не будет, — перевёл слова Белки Васятка.
— И на этом спасибо, — повысил голос, чтобы кошка услышала, Вадим. — Нож в притолоку воткни, своей рукой, когда я выйду. Через дверь не войдут. Теперь я буду спокоен. Лера, все зеркала, в которых отражаются окна, накрой или отверни к стене, чтобы полуночной дорожкой не вошли. А за остальное не волнуйтесь. Мы справимся.
— У нас ещё почти три часа, я успею это сделать, — наливая чай, сказала мама.
— До чего три часа? — не понял Вадим.
— Ну, ты же сам сказал — в полночь, — растерялась мама.
— А, ты вот о чём… Дело в том, что сейчас мы время считаем немного не так. Такое исчисление придумали совсем недавно, в XVII веке. Время испокон веков считалось по солнцу. Час дня — это когда солнце взошло час назад. Три часа пополудни — это три часа с середины дня. И вообще, на Руси полдня не было. Были день, ночь, утро и вечер. Смотри: полдень сегодня был в двенадцать. А месяц назад — в час, потому что солнце садилось позже. А зимой полдень и в одиннадцать может быть. Понятно объяснил? Сейчас ночи длиннее, и полночь по современным часам наступит в двадцать три ноль-ноль. Летом полночь — в час ночи. Митя, учитывай это, когда заговоры будешь делать, — закончил свою лекцию Вадим.
Мама бросила пить чай и побежала закрывать трюмо. У нас в квартире всего два зеркала: одно в маминой спальне, одно в прихожей. Ой, ещё в ванной. Но там окон нет. Я вспомнил, где в доме деда висело зеркало — между двумя окнами, и в нём отражалась противоположная стена. Значит, не просто так оно там висело. Перевешивать нельзя.
— Митя, иди спать. Хоть ты и ведьмак, но ещё мал. К окнам не подходи, — наставлял Вадим.
— Я помочь хочу, — надул я губы.
— Ты уже помог, воткнув нож в притолоку. Мне жизнью рисковать в вашем подъезде не придётся. Нож не пропустит ведьму.
— Нож? А как же Римма Александровна? Она же столько лет следила за домом. И при нас вошла, а нож-то в притолоке торчал. Я хорошо это помню.
— Её дед твой впустил. Нож её знает. Она — хорошая ведьма, белая, — сказал Вадим. — Зла тебе не причинит. Мамку твою уж слишком любит. У нас в отделе хорошо помнят, как она пороги обивала, разыскивая Леру. Сколько горя было в её глазах… Она скорее против ковена пойдёт, чем против тебя.
За окном жалобно завыла собака, и её вой подхватили соседские шавки.
— Жутко как, — проговорила мама, закрывая окно. — Бросил, что ли, кто-то собаку?
— Это не собака, — на стуле сидел домовой. И когда он туда прошмыгнул? — Неупокоенного я в дом не пустил. Нечего нечисть таскать, — ворчливо сказал он.
— Невзор Евграфыч, здравствуйте! — соскочил со стула Вадим. — Мира вашему дому. — И он поклонился.
— Здоровались уже. Иди, а то гадость твоя выть опять начнёт. Посторожу я подъезд.
— Вадим, — остановил я парня. — Прости его. Он не может от тебя улететь — обещания своего не выполнил.
— Ты о призраке? — медленно проговорил следователь. — Кого я простить должен? Что он мне обещал?
— Обещал сестру твою из плохой компании увезти. Он привёл её туда.
— Ах, вот он кто! Нет Ленки уже. Передозировка. Что ж, не увёл?
— Его застрелили. Не успел, — начал объяснять я. — Он хотел…
— Плохо хотел. И что? Я его прощу — и он упокоится? А мать? А отец? Ленка беременна была… Сволочь.
На улице раздался душераздирающий вой. Следом взвыли все собаки округи.
— Мучается. Я ещё не знаю, упокоится он или нет. Могила-то его не здесь. Но от тебя отстанет.
Я посмотрел в глаза Вадиму. Постояв немного в раздумьях, он буркнул:
— Прощаю.
И собрался уходить.
— Вадим! — окликнул я его.
Когда он обернулся, я указал ему на сердце.
— Я… я пока не могу. Но слово даю — попробую.
Сказав это, Вадим открыл дверь, затем обернулся, взглянул на меня и произнёс:
— Ходящий близ смерти.
Затем закрыл дверь и вышел.
Я взял нож в руки, хотел подойти к двери, но вдруг сообразил: до притолоки мне не достать. Да и дом у нас не деревянный. Как вогнать туда нож? Беспомощно оглянулся, посмотрел на маму.
Мама поняла всё без слов. Принесла стул, поставила на него табурет, помогла мне взобраться на эту шаткую конструкцию. Оказалось, вогнать нож не так сложно — щель между дверным обналичником и стеной была достаточно широкой.
Если вы не хотите, чтобы в ваш дом заходили недобрые, завистливые люди, чтобы все сглазы, насылаемые на вас — вольно или невольно — оставались за порогом, возьмите простой нож.
Согрейте его в руках, передайте ему тепло вашей души и воткните в щель между обналичником и стеной. Так вы защитите своё жилище. Неважно, где куплен нож — ему нужно ваше тепло.
Если же во дворе растёт рябина, она тоже послужит хорошей защитой от сглазов и проклятий. Постойте под ней — она снимет с вас всю накопленную негативную энергию.
Мама сняла меня с этой пирамиды из стула и табурета и тут же бросилась закрывать двери на все замки. Будто они смогут удержать ведьму. Но ей так было спокойнее.
— Миня, сегодня спишь со мной, — сказала она категорично, не оставляя места для возражений.
— Но ты же не выспишься, — попытался я возразить.
— Точно! — резко ответила она. — Я буду высыпаться, когда моего сына начнут убивать?
— Меня не будут убивать, Вадим же сказал.
— Мало ли что он сказал! — Мама вдруг опустилась на колени и обняла меня. — Миленький, родненький… Я тебя своим телом прикрою. Ложись со мной.
— Хорошо, мам, — я тоже обнял её. — Всё будет хорошо. Твои мама и папа тоже защищали тебя.
— Я понимаю, сынок, понимаю…
Когда я пошёл принимать душ перед сном, мне преградила путь Белка.
— Ты чего? Ты же не любишь купаться.
— Она просит прощения за то, что не предупредила тебя о готовящемся убийстве, — материализовался рядом Васятка. — Но сделала бы всё, чтобы его не допустить. И про нож бы напомнила. Она связана клятвой.
Белка махнула хвостом.
— И ещё. В душе трижды повтори: «Как с гуся вода, так с Михаила худоба». Имя называй полностью. «Куда вода, туда беда». Понял?
Я кивнул. В памяти шевельнулось что-то давно забытое. Да, этот простой заговор может использовать любой. И не нужно обладать сверхъестественными силами. Мать, умывая или купая ребёнка, способна защитить его лучше любой ведьмы. Главное — не делать этого в ванной, если вода не уходит. Идеально — в реке с течением, особенно в горной. Но важно, чтобы выше по течению никто не проводил такой же обряд, иначе одно сгинет — другое пристанет.
Этот обряд снимает лишь простые сглазы — те, что наведены неосознанно. Кто-то обиделся, сказал в сердцах: «Чтоб тебе пусто было!» — и вот уже на вас лежит сглаз. Раз, другой, третий… А вы и не понимаете, отчего нет сил, почему ничего не хочется делать, даже с детьми в парк сходить не тянет. Всё просто — надо смыть этот негатив.
Под маминым боком было тепло и уютно. Пахло заботой и спокойствием.
— Мам, расскажи сказку.
— Сказку? Какую?
— Про Колобка.
— Колобка? — Мама почему-то хихикнула. — Хорошо, слушай.
Но я не дослушал — уснул, когда Колобок докатился до медведя.
Меня разбудило яркое солнце. Я выглянул в окно, пытаясь определить время без часов — по солнцу. Не получилось. Кладбище уже не было таким зелёным: чувствовалось приближение осени. Листья потемнели, стали грубыми. На берёзе, которая хорошо просматривалась из нашего окна и стояла на границе кладбища, уже появились первые жёлтые листочки. Скоро осень.
Мама хлопотала на кухне. В воздухе витал аппетитный запах жареного лука. В отличие от многих детей, я его обожаю.
— О, сынок! Доброе утро. Я уже на улицу выходила — вокруг дома обошла. Ничего подозрительного. Как думаешь, Вадим врал?
— Вряд ли. А что ты хотела там увидеть? Трупы?
— Фу, сын! — мама скривилась. — Ну, не знаю… Следы борьбы, может. Только соль кто-то рассыпал — ровной дорожкой. Даже собирал её, но без толку: всё уже смешалось с землёй. Наверное, пачка порвалась.
Я хмыкнул, но ничего не сказал. Скорее всего, это был защитный круг — кто-то из ведьмаков очертил его солью. Ни одна нечисть через такой не пройдёт. Помните «Вия» у Гоголя? Там Хома рисовал круг мелом, но, возможно, это была каменная соль — она крошилась, оставляя на полу белую полосу.
«Вию в глаза смотреть нельзя было — ни за что бы не нашёл. Но любопытство… Оно до добра не доводит».
Маме эта информация была не нужна. Пусть думает, что кто-то просто рассыпал соль.
Мне тоже очень любопытно, что же происходило ночью. Если честно, то меня гордость распирала, вон я какой! Сильный ведьмак. Буду, наверное. А сейчас - маленький мальчик, которому ещё учиться и учиться. Вот бы здорово было, если бы Вадим пришёл и рассказал о ночных событиях.
Валерия
Уложив сына, я долго ворочалась с боку на бок. Что там за окном? А вдруг, пока Вадим караулит подъезд, ведьмы влетят через окно? Или они не летают? Что это за лунная дорожка? Накрытое простынёй трюмо наводило ужас. Поскорее бы рассвет…
— Васятка! — позвала я слугу, садясь на кровати.
— Чего? — раздалось из угла.
— Побудь с Миней, а я на улицу схожу. Посмотрю, что там.
— Делать там нечего, — возмутился он. — Сказано — дома сиди, значит, сиди.
— Вася… — взмолилась я. — Васька!
Но слуга больше не отзывался. Паразит.
Как же хочется взглянуть, что там происходит! Решила выглянуть из кухонного окна.
Но что можно разглядеть в кромешной тьме? Вроде кто-то стоит у дерева… или это, кажется? Кто-то промелькнул под окнами — и всё.
Я вздохнула, решила выпить чаю — всё равно не усну.
— Чего не спишь? — раздалось рядом.
Я вздрогнула. Домовой.
— Не спится. Чай будешь?
— Не, спасибо. Давай я тебе в чай отвару подолью — и спать. Всё будет хорошо.
Он достал из складок одежды бутылочку, плеснул в чашку коричневой жидкости. Я принюхалась — пахло лавандой. Вкус чая стал только интереснее.
Выпив, я вернулась в спальню, легла рядом с Миней и моментально провалилась в сон.
Проснулась отдохнувшей, когда солнце только начинало подниматься. Как там Вадим время считал? Полпервого дня? Чушь какая-то. Час утра…
Интересно, а если бы время так и считали? Как бы тогда работали? А школа? Нет, неудобно.
Я вышла на улицу — вдруг остались следы вчерашних событий. Но, обойдя дом, не обнаружила ничего, кроме рассыпанной соли — ровной дорожкой. Пачка порвалась? Но зачем идти с солью по траве, если тропинка чуть дальше?
Вадим врал? Зачем? Чтобы напугать нас? Но домовой же сторожил подъезд… И чай мне с отваром подсунул…
Почему я его не расспросила? Вот растяпа!
Ладно, домой пора — суп варить, завтракать. Сегодня у нас комиссия (ПМПК) в двенадцать.
Я думала, придём — и никого не будет. Как бы не так! В коридоре сидели ещё три мамы с детьми. Все малыши — ровесники Мини, только один мальчик лет тринадцати — явно с задержкой развития. Зачем им комиссия, если всё и так ясно?
Он, как и шестилетки, качался на качелях, преодолевал препятствия. Тяжело, наверное, с таким ребёнком… Продолжение