С 1 марта этого года в фитнес-индустрия «стоит на ушах» из-за нового закона о защите русского языка. Моя лента в соцсетях просто кипит: коллеги-тренеры проходят все стадии принятия от гнева до торга. По закону из расписаний клубов исчезают иностранные слова, и это не просто бюрократическая формальность.
Я не могла пройти мимо этой темы. Во-первых, потому что фитнесу я отдала 15 лет жизни. Во-вторых, потому что я языковой сноб (в хорошем смысле). Я вышла из читающего поколения Х, с детского сада росла на поэзии Золотого века, Тургеневе, Чехове, Паустовском. Хороший русский язык у нашего поколения в крови. На журфаке МГУ современный русский язык был моим любимым предметом, и там я всегда показывала лучшие результаты. Добавьте сюда десятилетия редакторской работы. Словом, мне есть что сказать.
Я предлагаю нам вместе разобраться, что на самом деле происходит, почему государство вообще вмешивается в язык и чем это обернется для всех нас.
Кстати, присоединяйтесь к моему телеграм-каналу «Тренер взрослых девочек» — это ежедневные подсказки для вашей заботы о себе. Идеи, упражнения, рецепты от практика с любовью
Почему государство защищает язык
Вопрос защиты языка не нов. Отношение общества к иностранным заимстовованиям — это маятник, который постоянно раскачивается из крайности в крайность. Россия проходила времена, когда русские дворяне общались между собой исключительно по-французски, а родной язык знали хуже иностранного. Были и противоположные тенденции: когда авторитетные деятели предлагали называть гимнастику «ловкосилием», тротуар «топталищем», а бильрд «шаротыком».
Русский язык пережил и тех, и других. Он вообще очень живучий, и не надо за него беспокоиться. Язык можно сравнить с живым организмом: он развивается и питается. Понятия и слова, пришедшие из других языков, тоже служат ему подпиткой. Здесь нет ничего противоестественного.
Обычно, когда какая-то страна совершает прорыв в науке, технологии или искусстве, мир заимствует слова и корни из ее языка. В ХХ веке Америка подхватила флаг лидера в фитнесе и оздоровительной физической культуре. Она не изобрела эти направления с нуля, но внесла большой вклад и обогатила новыми понятиями. Конечно, можно сказать, что спорт и физическое воспитание существовали везде и всегда. Но отметим ради справедливости: фитнес-индустия с её методиками, системой клубов, алгоритмами управления, оказания услуг и профессиональной подготовкой — это новое слово в области физического развития. Поэтому оно вошло в словари русского языка. В целом ничего плохого в заимствованиях нет.
Но важно, чтобы иностранные слова не создавали барьеры в общении между носителями одного языка. Государственный язык — средство коммуникации, и он должен им оставаться, должен максимально точно доносить информацию.
Для примера возьмем систему подвесного тренинга TRX (кстати, это название защищено товарным знаком, и оно остается в расписаниях по новому закону). Мы произносим его так, как удобно: «те-ре-икс», адаптируя под русский язык. В тренерской среде даже появилось ласковое «терик» — и это нормально. Кстати: слово «ксерокс» уже есть в словарях русского языка, и никто не собирается с ним бороться. Это нормальный процесс формирования новой лексики.
А вот когда некоторые тренеры начинают выговаривать TRX как «ти-ар-экс» с английской альвеолярной «R» (которая никогда не станет нормой русского произношения) — это уже нечто другое.
Что в этом случае происходит? Вольно или невольно эксперт старается дистанцироваться от аудитории, затруднить понимание своей речи и показать: «Я выше вас, я из другого мира».
Это можно образно назвать «языковым сепаратизмом». Ни одно государство не будет приветствовать, чтобы на его территории (даже в отдельно взятой сфере) иностранный язык выступал в роли «более элитного» и статусного средства коммуникации, чем государственный. Это разобщает людей, искусственно повышает в ранге некоторые понятия, создавая ложное ощущение уникальности.
Например: дом с подземным «паркингом» кажется чем-то лучшим, чем до со стоянкой, клининг престижнее, чем уборка. А врачи в соцсетях массово стали называть себя магическим словом «доктор», что звучит более статусно в глазах аудитории. Это чистейшая манипуляция, в которой автор сознательно не хочет быть понятым правильно. Он хочет избежать прямой лжи, но при этом чтобы аудитория сама приписала ему несуществующие достоинства по сравнению со «стоянкой», «уборкой» и «врачом».
Теперь давайте посмотрим на расписание фитнес-клубов как на средство коммуникации
Маркетинг и мода последних лет сделали все, чтобы смыслы тренировок максимально терялись для людей. Непонятные слова нужны, чтобы продавать простые вещи под видом чего-то сверхъестественного. Чтобы внушать нереалистичные ожидания, торговать атмосферой и красивыми обещаниями вместо реального функционала.
В соцсетях завирусился тренд: тренеры в саркастическом ключе переводили иностранные названия на русский. Кривлялись, смеялись над тем, как нелепо это звучит. Но в этом потоке я выловила интересные смыслы.
Например, зумбу предлагают называть «пляской огненной». И знаете, в этом что-то есть. Зумба это ведь и есть пляска. Полезное развлечение. А сколько людей приходило ко мне с вопросами, за сколько занятий зумбой они подкачают ягодицы или похудеют? После переименования вопросы отпали бы сами собой.
Может и стоило бы некоторые форматы в расписании фитнес-клубов честно классифицировать как «пляски», без приставок «боди», «данс» и прочих «лейблов». У народа стало бы меньше преувеличенных ожиданий.
Bootcamp в одном из клубов стал называться интервальной тренировкой. Это честно. Теперь люди точно знают, что это за формат: какую интенсивность выбирать, на какие результаты рассчитывать. Интервальная тренировка — это понятная история. Она великолепно повышает эффективность сердечно-сосудистой системы, снимает стресс но не наращивает мышцы никаким образом.
Йога и пилатес относятся к направлению «mind and body». Красивое, но труднопроизносимое словосочетание. А по сути — осознанное движение. Наконец-то будет проще объяснять подписчикам: цель этих практик — научить вас управлять телом через голову, развить нейромышечные связи. А не накачать мышцы или изменить пропорции, чтобы создать «суперсексуальное тело».
Стретчинг... вот интересно: а сколько вообще людей в вашем окружении называет растяжку этим словом? Двадцать лет, не меньше, этот стретчинг ставится в расписания почти каждого клуба. И зачем? В итоге: люди приходят на стретчинг или на растяжку?
Я думаю, даже если убрать из это ситуации патриотический пафос, вополне нормально требовать от бизнеса, чтобы название на упаковке соответствовало её содержимому.
Я понимаю коллег, которые сейчас чувствуют себя обескураженными. Красивое иностранное название в их головах было подкреплено множеством смыслов. А теперь оно станет утилитарным. Тренер чувствует, будто его самого понизили в должности.
Но русский язык заставляет нас быть честными и классифицировать тренировки правильно, а не пытаться повысить продажи за счет искажения смыслов. Некоторым тренерам придется пройти все стадии принятия — от гнева до смирения. Это неизбежно. Индустрия взрослеет.
Мои программы тренировок и рецепты: Энциклопедия заботы о себе