— Я всё решила: твоя мама должна съехать, — сказала Лариса, когда свекровь ушла в свою комнату.
Олег замер с вилкой в руке. Медленно положил её на край тарелки и уставился на жену так, будто она заговорила на незнакомом языке.
— Подожди. Ты о чём?
— О том, что полгода назад Нина Григорьевна приехала на две недели после операции. А сегодня я слышала, как она по телефону говорила подруге, что живёт у нас постоянно.
Муж откинулся на спинку стула и потёр переносицу. Этот жест Лариса знала слишком хорошо — так он делал, когда хотел уйти от разговора.
— Лар, ну она же после операции была. Ей нужно было восстановиться.
— Восстановилась ещё четыре месяца назад. Ходит в магазин, готовит, принимает гостей. Вчера полдня провела на даче у соседки. Со здоровьем порядок.
— Тогда почему молчала?
Лариса сцепила пальцы в замок и положила руки на стол.
— Ждала, что ты сам увидишь. Заметишь, как она командует в нашем доме. Решает, что покупать. Приглашает знакомых без предупреждения.
— Мама просто помогает...
— Помогает? — Лариса чуть повысила голос, но тут же осеклась. — Олег, на прошлой неделе она выбросила мою косметику из ванной. Сказала, что там слишком много баночек. Это помощь?
Олег промолчал. Он вспомнил тот вечер, когда жена пришла домой и долго сидела в спальне одна. Тогда списал на усталость после работы.
— Я не ссорилась с ней, — продолжила Лариса. — Ни разу за полгода. Подтвердишь?
— Да...
— Терпела, потому что это твоя мама. Надеялась, что ситуация изменится. Но ничего не меняется. Только хуже. Нина Григорьевна уже считает нашу квартиру своим домом.
За стеной послышались шаги — свекровь прошла в ванную. Лариса понизила голос:
— Мы покупали эту квартиру вдвоём. Копили три года на первый взнос. Помнишь, как выбирали район? Как считали каждый рубль?
Олег кивнул. Помнил радость, когда получили ключи. Помнил, как Лариса плакала от счастья прямо в подъезде.
— Я не говорю, что твоя мама плохой человек. Но у неё есть квартира. Двухкомнатная, в хорошем районе. Сдаёт её полгода и получает деньги. А живёт здесь.
— Говорила, что там ремонт нужен...
— Какой ремонт? Я была там два года назад на её дне рождения. Нормальная мебель, работающая сантехника. Что ремонтировать?
Муж снова потёр переносицу. Лариса видела, как он мечется между желанием защитить мать и пониманием её правоты.
— Поговорю с ней...
— Нет. Разговоры ничего не дают. Уже слышала от тебя: «Поговорю», «Объясню», «Мама поймёт». Полгода прошло. Она не съехала — только обустроилась ещё больше.
Лариса встала и подошла к окну. На улице темнело, в соседних домах загорались окна.
— Знаешь, что меня добило сегодня? Не то, что она рассказывала подруге про жизнь у сына. А то, что говорила про меня. «Невестка не работящая, всё норовит полежать». Я работаю пять дней в неделю, прихожу домой в семь вечера. А она мне претензии?
Олег поднялся.
— Она так сказала?
— Стояла в прихожей и слышала. Дверь была открыта.
Несколько минут молчали. Лариса смотрела в окно, Олег стоял посреди кухни.
— Что предлагаешь? — спросил он наконец.
— Она возвращается в свою квартиру. Жильцы съезжают через три недели, сама говорила по телефону. Хороший момент.
— А если откажется?
Лариса повернулась к мужу. Лицо спокойное, взгляд твёрдый.
— Тогда соберу вещи и уйду. Не потому что не люблю тебя. А потому что не собираюсь жить в собственной квартире как гостья.
— Лар, подожди...
— Не угрожаю. Говорю как есть. Мне тридцать четыре. Хочу жить с мужем, а не с его мамой. Приходить домой и отдыхать, а не думать, какое замечание получу сегодня.
Олег подошёл и взял её за руку.
— Думал, вы просто притираетесь...
— Притираются люди, которые живут вместе по взаимному согласию. Меня никто не спрашивал, хочу ли я делить дом со свекровью. Это случилось, и все решили, что смирюсь.
— Не знал, что тебе так тяжело.
— Потому что не жаловалась. Не закатывала истерик. Может, зря. Если бы кричала и била посуду, заметил бы раньше.
Олег крепче сжал её пальцы.
— Поговорю с мамой. Завтра.
— Сегодня. Иначе завтра найдёшь причину отложить. Потом ещё на неделю. Так полгода прошло.
Он кивнул, выпустил её руку и направился к комнате свекрови.
— Подожди, — остановила Лариса. — Не буду присутствовать. Это между вами. Просто помни, о чём говорили.
Олег постучал. Лариса слышала, как скрипнула дверь, как свекровь удивлённо спросила: «Что случилось?»
Лариса вышла на балкон. Март выдался холодным, но нужен был свежий воздух. Простояла минут двадцать, глядя на машины внизу.
Сначала разговор шёл тихо. Потом голос Нины Григорьевны стал громче. Донеслось: «Она тебя настроила!» и «Родную мать выгоняешь!»
Олег отвечал ровно, не повышая тона. Слов было не разобрать, но в окне напротив мелькнула соседка — явно прислушивалась.
Через полчаса муж вышел на балкон. Лицо бледное, под глазами тени.
— Уедет в воскресенье. Когда жильцы освободят квартиру.
Лариса обняла его и прижалась щекой к груди.
— Сказала, что я предатель, — глухо проговорил Олег. — Что выбрал чужую женщину вместо матери.
— Я не чужая. Я твоя жена.
— Знаю. Просто тяжело было слышать.
Простояли так несколько минут. Из комнаты доносились приглушённые всхлипывания.
— Она правда так думает, — сказал Олег. — Что предал.
— Сейчас так чувствует. Потом поймёт — у неё свой дом, своя жизнь. Взрослые дети должны жить отдельно.
— Надеюсь.
Следующие дни были тяжёлыми. Нина Григорьевна почти не выходила из комнаты, а когда выходила — не замечала Ларису. На попытки заговорить отвечала односложно или молчала.
Олег разрывался между матерью и женой. Лариса видела, как ему трудно, но не отступала. Слишком долго молчала.
В пятницу вечером свекровь вышла на кухню, когда Лариса резала овощи для салата.
— Надеюсь, довольна, — холодно произнесла Нина Григорьевна.
Лариса отложила нож.
— Нет. Мне жаль, что так вышло.
— Жаль? Выгоняешь из дома сына и говоришь — жаль?
— Это не дом вашего сына. Наша с Олегом квартира. Платим ипотеку шесть лет.
— Могла бы помогать с выплатами...
— Нина Григорьевна, вы сдаёте свою квартиру и получаете деньги. Живёте здесь бесплатно. Хотели бы помочь — предложили бы раньше.
Свекровь замолчала. Слова попали в цель.
— Никогда не относилась к вам плохо, — продолжила Лариса. — Готовила, стирала ваши вещи, возила к врачам после операции. Но вы решили распоряжаться в моём доме. Я не согласна.
— В твоём доме? Это дом моего сына!
— Это дом его семьи. И я — его семья. Вас никто не выгоняет на улицу. У вас квартира, которая стоит пустая полгода.
В коридоре хлопнула дверь — вернулся Олег.
— Всё в порядке? — спросил он, заглядывая на кухню.
— Да. Просто разговариваем.
Свекровь фыркнула и ушла к себе. Олег проводил её взглядом.
— Собирает вещи. Заказал грузовую машину на воскресенье.
В воскресенье Лариса проснулась рано. Слышала, как Нина Григорьевна ходит по квартире, как Олег помогает выносить сумки.
Не выходила из спальни, пока входная дверь не хлопнула в последний раз. Потом во дворе завелась машина.
Олег вернулся через час. Выглядел уставшим, но на лице читалось странное выражение — смесь облегчения и грусти.
— Уехала, — сказал он, садясь рядом на диван.
— Как она?
— Молчала всю дорогу. Когда приехали, сказала: «Не забудь заехать на неделе, привези картошку с рынка».
Лариса невольно улыбнулась.
— Значит, не так сильно обижена?
— Обижена. Но она моя мама. Через неделю позвонит как ни в чём не бывало, попросит помочь с чем-нибудь.
— Не против, чтобы ты ей помогал. Против того, чтобы она жила здесь и командовала.
Олег притянул жену к себе.
— Прости, что не замечал. Думал, всё нормально.
— Сама виновата. Нужно было сказать сразу, а не ждать полгода.
— Почему не сказала?
Лариса помолчала.
— Боялась. Что выберешь её. Скажешь, что я бессердечная.
— Не сказал бы.
— Теперь знаю. Тогда не была уверена.
Сидели в тишине. Впервые за полгода в квартире было по-настоящему тихо. Не хлопали двери, не гремела посуда, не звучал голос свекрови по телефону.
— Странно, — сказал Олег. — Пусто как-то.
— Привыкнешь. И я привыкну.
— А если снова попросится пожить? Мало ли что...
Лариса выпрямилась и посмотрела ему в глаза.
— Если будет реальная причина — болезнь, что-то серьёзное — не откажу. Но временно, с чёткими сроками. Никаких «пары недель», которые превращаются в полгода.
— Справедливо.
Вечером заказали еду из ресторана. Лариса выбрала фильм, который хотела посмотреть ещё месяц назад. Нина Григорьевна считала, что после девяти телевизор должен быть выключен.
— Знаешь, чего не хватало больше всего? — спросила Лариса, откусывая кусочек пиццы.
— Чего?
— Вот этого. Сидеть в пижаме, есть вредную еду, смотреть кино допоздна.
Олег рассмеялся.
— Мама точно не одобрила бы.
— Поэтому и говорю.
Досмотрели фильм почти до полуночи. Лариса задремала, положив голову на плечо мужу. Олег выключил телевизор и осторожно разбудил её.
— Пойдём спать.
Засыпая, Лариса впервые за долгое время чувствовала себя дома. Не в гостях, не на чужой территории — именно дома. В квартире, которую они с Олегом купили вместе. Где только они решали, как жить.
Нина Григорьевна позвонила через пять дней. Говорила так, будто ничего не случилось. Попросила сына заехать, помочь прибить полку.
Олег поехал в тот же вечер. Вернулся с банкой варенья.
— От мамы. Передала для тебя.
Лариса взяла банку и убрала на полку. Не строила иллюзий — отношения со свекровью вряд ли станут тёплыми. Но главное сделано: каждый теперь жил в своём доме.
Через месяц Нина Григорьевна приехала в гости на выходные. Держалась сдержанно, но без прежней враждебности. За ужином даже похвалила Ларису за запечённую курицу.
— Вкусно готовишь, — сказала она, не глядя в глаза. — Раньше не замечала.
— Раньше вы сами готовили, — спокойно ответила Лариса.
Свекровь хмыкнула, но промолчала. Олег переводил взгляд с одной на другую, готовый вмешаться. Не понадобилось.
После ужина Нина Григорьевна ушла в гостевую комнату смотреть телевизор. Лариса мыла посуду, Олег вытирал тарелки.
— Видишь, — сказал он тихо. — Она меняется.
— Не меняется. Просто приняла правила. Это разные вещи.
— Какая разница, если результат один?
Лариса пожала плечами. Может, муж прав. Может, со временем отношения наладятся. А может, и нет. Главное — теперь она могла спокойно жить в собственном доме.
В воскресенье вечером проводили свекровь на такси. Нина Григорьевна обняла сына, кивнула Ларисе и села в машину.
— До свидания, мама, — сказал Олег.
— Приезжайте на следующих выходных. Приготовлю утку.
Машина уехала. Олег и Лариса вернулись в квартиру.
— Приедем? — спросил он.
— Приедем. Она твоя мама.
Олег обнял жену.
— Спасибо, что не заставляешь выбирать.
— Не за что выбирать. Можно любить маму и жить отдельно. Одно другому не мешает.
Они закрыли дверь. Лариса прошла на кухню, поставила чайник. Олег включил телевизор в гостиной.
Обычный воскресный вечер. Никаких скандалов, никаких претензий. Просто двое взрослых людей в своей квартире.
Так и должно быть.