В ту ночь Масяня никак не могла уснуть. Из леса доносились странные, незнакомые звуки. Что-то вздыхало, постанывало, тоненько звенело и глухо ухало. Ночь, обычно тихая и загадочная, теперь была полна таинственных голосов. — Кто там? — шептали мышата, прижимаясь друг к другу. — Не бойтесь, — сказала Масяня, хотя ей самой было немного не по себе. — Я пойду посмотрю. Она накинула плащ из сухой травы и выскользнула из норки. Лес встретил её не тишиной, а настоящим оркестром. Где-то рядом тоненько звенело: динь-динь-динь — будто кто-то играл на хрустальных колокольчиках. Чуть дальше глухо ухало: бух... бух... — словно великан бил в барабан. А с веток то и дело срывались капли и шлёпались в лужи с разными звуками: кап! кап-кап! Масяня осторожно двинулась на самый звонкий голос и вышла к старому дубу. На его ветвях висели длинные сосульки, и каждая пела свою песню. Большие, толстые сосульки роняли капли редко и солидно: ка-а-ап... ка-а-ап. Тоненькие, длинные звенели часто и весело: кап-кап