Мы дружили с Катькой с седьмого класса. Двадцать три года. Это даже больше, чем некоторые люди живут в браке!
Мы знали друг о друге все! Ну, или мне так казалось.
Она была свидетельницей на моей свадьбе, я крестила ее младшую, мы вместе хоронили мою маму и ее отца. Катька знала, какой у меня размер обуви, какие мужчины мне нравятся, и от чего у меня начинается паническая атака. Я знала, что она боится грозы, что у нее родинка на левой лопатке в форме сердечка, и что она ненавидит, когда ее жалеют.
Мы были не просто подругами. Мы были сестрами. По крайней мере, я так думала до прошлой пятницы.
***
Все началось с того, что у меня случилось то, что Катька называла «очередным заскоком».
Я познакомилась с мужчиной. Саша. Красивый, умный, с руками из нужного места, разведенный, без детей. Все при нем.
Мы встречались три месяца, и я впервые за долгое время чувствовала себя бабочкой, а не мокрой курицей.
И вдруг он пропал. Перестал писать, звонить, просто исчез. Как в воду канул. Я звонила – абонент недоступен. Писала – прочитано молча. Заблокирована не была, но это молчание было хуже любой блокировки.
Я сходила с ума. Перебирала в голове каждый свой шаг: что не так сказала, что не так сделала, где пережала, где недодала. За три недели я похудела на пять килограммов, превратилась в тень и довела себя до состояния, когда просыпаешься утром с единственной мыслью: «Зачем я вообще проснулась?».
Катька приезжала ко мне каждый день. Привозила еду, которую я не ела, поила чаем, который остывал, и говорила правильные слова:
– Лен, ну значит, не твой человек. Значит, освободил место для настоящего.
– Он просто козел, каких много. Ты тут ни при чем.
– Не смей себя винить, слышишь? Не смей!
Я слушала и кивала. А в груди сидела холодная жаба и сжимала сердце лапой. Липкой и противной.
***
А потом наступил вечер, когда меня накрыло окончательно.
Я сидела на полу в ванной, обняв унитаз (романтика, да?), и меня выворачивало наизнанку. Не отравой – душой. Я рыдала так, что, казалось, слезы текут не из глаз, а откуда-то из пяток, смешиваясь с желчью и отчаянием.
Катька приехала через полчаса после моего звонка. Села рядом на холодный кафель, обняла меня за плечи и просто молчала. Когда я немного затихла, она сказала:
– Лен, ну нельзя же так. Пожалей себя.
– А за что себя жалеть? – прохрипела я. – За что, Кать? Я же старалась. Я же... я ему все про себя рассказала. Про папу, который ушел, про то, как я в институте с голоду пухла, про свои дурацкие страхи. Я ему душу открыла. Всю, без остатка. Думала, что если человек узнает меня настоящую, то уже не бросит. А он...
– А он мудак, – твердо сказала Катька. — Такому доверие как кость в горле. Нормальные мужики ценят, когда им душу открывают. А этот... этот охотник за чужими ранами.
Я подняла на нее глаза, красные, опухшие, и спросила то, что мучило меня больше всего:
– А вдруг я и правда такая, что от меня все бегут? Бракованная?
Катька разозлилась. По-настоящему. Я видела эту злость в ее глазах.
– Слушай меня, – сказала она жестко. – Ты самая не бракованная из всех, кого я знаю. Ты просто слишком веришь людям. Это не недостаток. Это... это редкость. И тот, кто это предаст, сам останется в дерьме. А ты встанешь. Ты всегда вставала.
Она помогла мне подняться с пола, уложила в кровать, укрыла пледом и сидела рядом, пока я не заснула, как в детстве, когда мама сидела у кровати и гладила меня по голове.
Я уснула с мыслью: «Хорошо, что у меня есть Катька».
***
Через два дня я пришла в себя настолько, чтобы выйти в люди. Нужно было купить продукты, оплатить коммуналку, просто вдохнуть воздуха, не похожего на квартирную пыль.
Я зашла в кофейню возле дома. Взяла американо и села у окна, тупо глядя на прохожих. И тут услышала ее голос.
Катька сидела за столиком в углу. Спиной ко мне. А напротив нее сидела какая-то женщина, которую я не знала. Я уже хотела подойти, поздороваться, но вдруг до меня долетели обрывки фразы:
— ...да она просто больная на всю голову, – говорила Катька, помешивая ложечкой кофе. — Вечно драма на пустом месте. Мужик пропал, ну и что? Мало ли причин. А она на стенку лезет. Я уже устала ее вытаскивать.
– И чего тогда терпишь? – спросила женщина.
– А куда я денусь? Мы ж подруги с седьмого класса. Иногда она меня так достает, хоть вой. Такое про себя рассказывает! Я иногда думаю: господи, зачем мне это знать? Я что, психотерапевт?
Она засмеялась. Коротко, каркающе.
– Недавно выдала, что в детстве ее папа бросил. И что она до сих пор боится, что все мужики будут ее так же бросать. Представляешь? Сорок лет бабе, а она все в детство играет. Ну, нафиг такие секреты? Я ей говорю: «Ты не бракованная», а сама думаю: «Господи, когда же ты повзрослеешь?!».
Я сидела, вцепившись в стаканчик с кофе, и не чувствовала пальцев. Они онемели, будто я схватилась за голый провод под напряжением.
– А Сашка этот... – продолжала Катька. – Да он просто лох. Сбежал, потому что струсил. Но она-то себя сожрет. И меня заодно. Иногда так и хочется сказать: «Лен, ну будь ты проще. Не грузи людей своими тараканами. Ты же не цветочек аленький, чтобы тебя холить и лелеять».
– Жестко ты, – усмехнулась собеседница.
– А то? Правда глаза колет. Я ее люблю, конечно. Но иногда она меня просто бесит своей уязвимостью. Такое ощущение, что я обязана быть ее жилеткой пожизненно.
Они еще что-то говорили, но я уже не слышала. Встала, бросила на столик деньги за кофе, который так и не выпила, и вышла на улицу.
Ноги несли меня сами. Я шла, смотрела на серый асфальт, и думала: «А ведь я ей правда все рассказала. Про папу. Про страхи. Про то, как я ненавижу свое отражение в зеркале. Про то, что иногда просыпаюсь и думаю: зачем я вообще живу. Я ей душу открыла. А она... она носит это с собой, как запасной козырь. Как мусор, который ей приходится таскать. И обсуждает меня с чужими людьми».
Самое страшное было не в том, что она рассказала. Самое страшное было в том, как она это сделала, с какой интонацией: «Ну, нафиг такие секреты». Как будто моя боль была для нее обузой. Как будто моя уязвимость была тем, за что она меня втайне презирала.
***
Я не звонила ей три дня. Она звонила сама. Я не брала трубку. Потом она приехала.
– Ты чего молчишь? Я же волнуюсь.
Я смотрела на нее. На ее родное лицо, на глаза, в которых всегда была поддержка, как мне казалось.
И вдруг поняла, что вижу их в первый раз. Настоящие.
– Ты все расскажешь своей новой подруге? – спросила я тихо. – Про то, что я сейчас скажу?
Катька побледнела. Она все поняла. Не надо было объяснять, где и когда. Она просто поняла.
– Лен, я... – начала она.
– Не надо, – перебила я. – Не оправдывайся. Ты не сделала ничего плохого. Ты просто выдохнула. Имеешь право. Я правда тебя достала. Я правда психованная. Я правда гружу людей своими тараканами.
– Лен, прости... – у нее задрожали губы.
– За что? За правду? – я покачала головой. – Ты не предала меня. Ты просто сказала вслух то, что думаешь. Имеешь право.
– Я не так думаю! Я не так! Я просто...
– Просто что? Просто рассказала чужому человеку то, чем я с тобой делилась? То, что я только тебе рассказала? То, о чем не знает никто?
Катька молчала.
***
Я закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной и сползла на пол.
Знаете, есть такая поговорка: «Друг познается в беде». А я думаю, друг познается в том, как он хранит твои тайны.
Эти тайны, чаще всего сокровенные как оружие: всегда под рукой. Не требуют заточки, не требуют усилий. Достал и бросил в лицо. Или просто обсудил с кем-то за чашечкой кофе…
***
Нет, мы не поругались и не стали врагами. Мы просто перестали быть сестрами. Встречаемся на чужих днях рождениях, обмениваемся дежурными фразами. Той близости, когда можно было позвонить в три часа ночи и сказать: «Мне плохо, приезжай», – нет и быть не может.
Мы обе это понимаем.
Так и живем.
Катька иногда пишет: «Скучаю».
Я пока не отвечаю. Что тут ответишь? Что некоторые поступки невозможно забыть, тем более – простить? Что, если я и скучаю, то по своим иллюзиям о вечной дружбе, а не по ней?
Прости, Кать. Но мне все равно, что с тобой происходит и как ты живешь. Я больше ничего не чувствую в твою сторону. Лишь иногда вспоминаю противный смех за спиной и звон кофейных ложечек, под который ты делилась с кем-то моей болью, словно десертом.
P. S. Ставьте лайк и подписывайтесь на наш канал